Валентина Гамарник – Невидимые нити – 4 (страница 13)
– Пашенька! Уже сколько времени прошло, а дочурка без имени!
– Назовём Инессой, – незамедлительно ответил Горлик. – Так звали мою школьную учительницу математики – красивую и умную женщину.
– Она замужем?
– Нет, старая дева.
– Тогда не пойдёт. Мне нравится имя Марта. Девушка-весна с длинными белыми волосами, гуляющая по весенним лугам и собирающая цветы для венка.
– Разошлась… Март у нас холодный. Может, Агата?
– Фу-у-у! Похоже на Агапию. У нас в деревне Агапку дразнили конапкой.
– Тебе не угодить.
– Так сложно придумать родному человечку имя? В общем, иди в ЗАГС – там решишь.
– Малышку назову Иришкой, – засмеялся Павел. – Рифма! Значит, так тому и быть.
– В моём представлении, Ирины – брюнетки и расчётливые. Была у меня одна такая знакомая. Хорошо ли это? – усомнилась Татьяна.
– Великолепно! Расчётливость – признак ума.
Довольный собой папаша пошёл выполнять задание и вскоре вернулся со свидетельством о рождении, пахнущим типографией.
– И-ри-ша… – по слогам прочитала Татьяна, словно проверяя правописание. – Как – Ириша?! А где Ирина?
– Ирина? В документе! – Павел заглянул в свидетельство. – О, чёрт!
– Ты не проверил, что там написали?
– Я… окрылённый, на всех парах летел к моим девочкам… Мы с Олегом Микуловичем…
– А-а-а, с Олегом… Теперь понимаю, как ты летел… Задурил сотруднице голову своей болтовнёй, вот она и ошиблась. Или она на красавца Олега загляделась?
– Ну Танюша!.. Я просто рассказал о том, как мы с тобой познакомились. Как ты в два часа ночи бежала с чайником по коридору общежития.
– А потом я пропала. И девочки не дождались ни чайника, ни меня… Понятно!
– Не обижайся, я на радостях всё время повторял: «Малышка Иришка!» – вот женщина и написала…
– Что написано пером, не вырубишь топором, – вздохнула Татьяна. – Олег-то где?
– На улице. Курит.
– Болтун ты мой! Зови своего друга, отметим необычное имя нашей дочери.
Материнская истерика
Татьяна обнаружила, что материнское счастье – хрустальное: с виду прочное, сверкающее, но при неаккуратном обращении тут же даёт трещину.
В носике Иришки образовались сухие корочки, из-за которых она сопела и издавала свистящие звуки. Мамочка проштудировала литературу и с ужасом узнала, что корочки могут затруднить правильную работу носоглотки, в результате чего у малышей возникает угроза развития инфекции и, как следствие, различные осложнения, не исключая летальный исход.
– Павлик! Срочно в аптеку! – бросилась она к супругу, едва тот появился в дверях.
– Зачем?
– Купить капли.
– Поздно уже, – Горлик повесил тулуп на вешалку. – Двадцать три часа.
– У Иришки корочки в носике. Желтые, сухие.
– И что?
– Как что? Как что?! Это опасно!
– Ерунда! Намочи тряпочку и почисти.
– Я прочла, что возможен летальный…
– Вечно ты со своей медициной.
– Да! Женщины в нашей стране исполняют обязанности домашнего доктора.
– Открыта только дежурная аптека на проспекте Ленина.
– Так езжай!
– Не поеду, – сопротивлялся Горлик, мечтавший поужинать и поскорее прилечь.
– Поедешь!
– Уста-а-ал.
Татьяна расплакалась:
– Это твоя дочь!
– Завтра куплю.
– Завтра, завтра, не сегодня… Маленькие детки могут умереть от корочек в носу!
– От корочек?! Ха-ха-ха! – Горлик улёгся на диван и закинул ногу на ногу.
Отсутствие у отца сочувствия к родной дочери, подчёркнутое демонстративной позой, привело Татьяну в ярость.
– А-а-а! А-а-а! А-а-а! – словно помутившись рассудком завопила она.
Горлик скатился с дивана и растерянно принялся шептать:
– Танюша, Танюша…
– Ты себялюбец!
– Нет!
– Ты наш враг!
– Танюша, успокойся! Я сейчас… мигом!
Он схватил тулуп и умчался в ночь. Татьяна снова разрыдалась, и древний всепоглощающий материнский страх не отпускал её до тех пор, пока Горлик трясущимися руками не протянул лекарство.
– Прости меня, – тихо сказала обессиленная женщина. – Это такой ужас!
– Это было нечто, – согласился Горлик.
– Как моя мама растила десятерых детей?
– Вот поэтому ей и вручили медали второй и третьей степени. Награды вполне заслуженные!
– Я так не смогу, – сказала Татьяна, и голова её опустилась на плечо мужа.
Тот расценил это как победу мужчины над женщиной и ласковыми прикосновениями намекнул на логическое завершение.
– Павлик!.. Швы не зажили!
– Я заслужил!