Валентина Гамарник – Невидимые нити – 4 (страница 10)

– Женщинка-а-а… Я же объясняла, что за вас сейчас решают всё гормоны.

– Но я не думала, что настолько!

– А надо думать! – Екатерина Николаевна аккуратно освободила халат. – Теперь вам во вторую патологию, я предупрежу заведующую. Анна Ивановна – старейший работник, ей доверили самый сложный участок. И перестаньте паниковать! Там понравится больше.

В новом отделении

Во второй патологии были многочисленные палаты для больных, рожениц и новорожденных, родильный зал, операционная, кабинеты врачей, медицинских сестер, нянечек и рентгенодиагностический кабинет. Корпуса Первой больницы, несмотря на трудности послевоенных лет, строились с размахом. Коридоры были настолько широки, что при необходимости кровати можно было поставить по обе стороны, сохраняя при этом удобный проход.

Сначала Татьяну разместили именно в коридоре. Рядом лежала диктор белорусского радио, она же супруга важного начальника и просто красивая женщина по имени Лариса, или Лера, как она всем представлялась. Лера вела переговоры с врачами, а в остальное время занималась своей внешностью. За плечами у неё было восемь абортов. По пять раз на день её навещала заведующая отделением.

– Дорогуша! Рекомендую вам сохранить эту беременность, – гладила Лере живот Анна Ивановна.

– Об этом не может быть и речи, – сопротивлялась Лера, подпиливая ногти.

– Стенки матки истончены до предела!

– Я верю в ваш профессионализм.

– Возраст поджимает…

– Намекаете на мои за тридцать?

– Ни в коей мере…

– За рубежом деловые женщины рожают после сорока.

– Да, но…

– У меня вся жизнь расписана наперёд: послезавтра выпуск передачи, потом интервью с важной персоной, затем подготовка к концерту на двадцать третье февраля…

– А как же ребёнок?

– Он у меня обязательно будет… после завершения карьеры!

Татьяна слушала, жалела Ларису и во всём винила её мужа. Красивый, гладкий, холёный, с виду солидный начальник с объёмным портфелем в руках он приходил под окна первого этажа и махал жене букетом красных гвоздик.

Не меньше удивляла Татьяну и другая соседка по коридору. Маленькая худенькая женщина с куцым хвостиком светлых волос, мать троих детей, постоянно запиралась с навещавшим её мужем в туалете, где они занимались непристойностями, а затем, лишённая, видимо, природной застенчивости, рассказывала беременным подробности свидания.

Через некоторое время Татьяну перевели из коридора, в котором она днём и ночью наблюдала бурную жизнь второй патологии, в палату, которую от родильного зала отделяла лишь процедурная с кушеткой и гинекологическим креслом, поэтому все сопровождающие чудо появления на свет звуки – крики женщин, врачей и, наконец, оглушительное «уа-а-а!» новорожденных – были хорошо слышны.

В этой же палате волею судьбы оказалась Валентина Климович – землячка Горлика и родная сестра Толи Климовича, его лучшего друга из Луска.

– Почему детям так нравится покидать утробу матери ночью? – спросила она. – Людям спать не дают…

– Странный вопрос ты задаёшь, – сказала Татьяна. – Когда чаще всего происходит зачатие? Вот тогда и появление…

– Который час? – спросила, прикрывая уши полотенцем, восемнадцатилетняя Светочка.

– В три рок-концерт начался, а сейчас уже пять, – ответила Валентина.

– Долговато. Это, наверное, та старородящая, что двое суток подряд вокруг холодильника ходила… Бедненькая! – сказала Татьяна. – Слушаешь это – и как будто сама рожаешь.

Светочка, прихватив с собой подушку, направилась к выходу из палаты.

– Рок никогда не понимала, а после таких концертов уже не приму, наверно, никогда. Удаляюсь в коридор!

– Сама б за неё родила, – вздохнула Татьяна, – лишь бы не слышать эти стенания.

– А я боюсь, что у меня теперь схватки начнутся раньше срока, – сказала Валентина. – Надо попроситься в другую палату.

На утреннем обходе заведующая объявила новость:

– Отделение закрывается на мойку. Всех переводят в другие родильные дома.

– Жалко! – воскликнула Татьяна. – Новое место, незнакомые врачи!

– Не волнуйтесь, Горлик, вас мы оставляем.

– Здорово! Но отчего такая честь?

– Своей уже стали, поэтому никому не отдадим.

– Это несправедливо, – заныла Светочка.

– Вам, Светлана, до родоразрешения ещё далеко, так что поедете на Володарского… А с Горлик мы скоро рожать будем, – сказала Анна Ивановна и обратилась к Татьяне: – Вы знаете об этом?

– Нет…

– Головка ребёнка опустилась, – пояснила заведующая и цепко обхватила низ живота Татьяны ладонью. – Вот она! Чувствуете?

– Как можно это понять?

– Ну вот же она!.. Малышу надоело жить внутри мамочки.

– Осторожно, задушите!

– Не задушу, – засмеялась Анна Ивановна. – Климович, подружку вашу, тоже отставим, чтоб веселее было.

– Ура! – закричали беременные.

И началась весёлая жизнь: переселение больных, перетаскивание мебели, мелкие ремонтные работы, мойка. Медицинский дух вытеснили приятные запахи хозяйственного мыла и кальцинированной соды.

Схватки новой жизни

Последние недели вынашивания – самые тяжёлые. Под грудью давило, при малейшем шевелении – одышка, ноги отекли, мучила изжога, и казалось, что в животе уже нет места для еды. Татьяна рассматривала в зеркале раздутые нос и губы, показывала язык своему отражению и бубнила:

– Хорошо, что меня не видит Горлик!

В девять утра пришла Анна Ивановна и, наблюдая за схватками, удивлённо спросила:

– Радуетесь?

– Безмерно, – засмеялась Татьяна.

– Первый раз вижу беременную, которая не кричит, а смеётся. Надоели мы вам, надоели.

– Не обижайтесь! Домой, домой хочу!

– Акушеры – странные люди, радуются вместе с вами.

Появилась процедурная сестра, застегнула на голове Татьяны резиновый обод с проводами и пояснила, что электротоки снизят нервную нагрузку. Сооружение на голове мешало, сползало во время схваток набок. Сестра поправляла прибор и просила не шевелиться, а роженица умоляла избавить её от этого ноу-хау.

Появились позывы в туалет по-большому. Татьяна обратилась к пробегавшей мимо открытой двери палаты акушерке:

– Жанночка, миленькая! Дай касторку.

– Горлик, не отвлекай! Видишь, некогда! – отчеканила на ходу маленькая черноволосая девушка с волевым характером, но через секунду снова появилась в дверном проёме и сказала: – Поздно пить боржоми.

– Что?

– Я тебе клизму сделаю, но ты подожди немного: женщину привезли. Быстрые роды. Требуется досмотр. И вот что! Ложись на койку в коридоре возле моего стола – буду наблюдать.

Акушерки и заведующая исчезли в родильном зале, беременные ушли обедать. Татьяна осталась с подругой Валей Климович. Роженица, сражаясь с болью, раздиравшей живот на части, хватала её за полы халата и тянула к себе. Валя сопротивлялась и вдруг, случайно стащив одеяло, увидела, что роженица лежит в расплывшейся по простыне луже алого цвета.

– Во́ды? – спросила Татьяна.

– Кровь! – прошептала Валентина.