Валентина Гамарник – Невидимые нити – 1 (страница 9)
Министерство здравоохранения в панике: очаг эпидемии в центре города! Люди в белых халатах и респираторах поливают какой-то жидкостью, где вздумается. Здорово! Обстановка как в каком-то кино про борьбу с оспой или чумой. Везде врачи. Впрыскивают в рот что-то кисленькое, вкусно пахнущее лимоном или апельсином. Температуру измеряют каждый день, берут мазки из носоглотки, чтобы выявить носителей инфекции. Со своими процедурами врываются в классы без предупреждения. Боги в белых халатах!
Двенадцать заболевших. Двадцать три носителя находятся на Кропоткина, в том числе и воспитатель Тамара Ивановна Пырх. Одноклассники их навещают. Носители весело машут в окошки, счастливы: ни учиться, ни тренироваться не надо. Заболевшим сложнее: испытывают тяжелейшие головные боли.
Усилия санитарных эпидемиологов увенчались успехом: очаг инфекционного менингита успешно локализован. По окончании карантина всех учащихся отправили по домам.
Александра Поликарповна, стоя у печи, побелела, увидев нарисовавшуюся на горизонте дочку-минчанку, вскрикнула, пошатнулась, ухват уронила – хорошо, что в нём чугунка не было с каким-нибудь кипящим варевом,– запричитала:
– А-а, батюшки! А-а, родненькие! Исключили!
– Да нет же, нет, – кинулась Татьяна к маме.
– Нормативы ГТО не сдала!
– Сдала, сдала.
– А что, что тогда? Нашкодзіла?
– Не волнуйся, всё не так!
– Выгнали?
– Эпидемия менингита. Всех отправили на каникулы. Гуляем! – засмеялась Татьяна.
– Ничего себе! Это очень опасная болезнь! Ты здорова? – заволновалась Александра Поликарповна, хаотично ощупывая ребёнка.
– Да! Да! Только каждый день надо измерять температуру, а затем листок с результатами заверить в больнице… Мама, оказывается, в нашем доме маленькие окна! Смешно! И комната тёмная и крохотная.
– А у вас какие?
– Большие! Комнаты просторные, потолки высокие, коридоры широкие.
– Вот и замечательно, – улыбнулась Александра Поликарповна.
По окончании каникул Танюша отправилась в Осовецкую больницу. Терапевт Андрей Семёнович удивился рассказу школьницы, но, тем не менее, произвёл полный медицинский осмотр, вздохнул и подписал бумажку с графиком температуры.
Синявская приехала в Осовцы утренним рейсовым автобусом Селин—Дрогичин, обратно возвращалась на своих двоих.
Конец апреля. Весна! Сосновый лес оживился, зазеленел. Белее снега светились подснежники, иногда с ними конкурировали красотой синеокие пролески. Пахнущий свежестью и цветочными ароматами воздух взбодрил Татьяну. И, хотя снег растаял, и лишь кое-где среди деревьев виднелись неприглядные серые кучи грязи. смешавшейся с рыхлым снегом или не растаявшими льдинами, девочке захотелось, чтобы весна решительнее набирала обороты; чтобы берёзы распушились маленькими нежно-берюзовыми листочками, чтобы на обочинах дороги буйствовало разнотравье, чтобы ковёр из одуванчиков слепил глаза яркой желтизной.
Хорошо среди родных просторов!
Но дома мама вернула дочь с небес на землю.
– Почему пешком? – набросилась она.
– По-то-му, – пропела Танюша и, покружившись в танце, села на диван, чтобы отдохнуть.
– Не дождалась автобуса…
– Двадцать минут – и я тут.
– Дело не в этом…
– Мамочка, ну что ты разволновалась? На тренировках у Василия Степановича бегаем по пять-шесть километров почти ежедневно.
– Ходить одной через лес опасно.
– С каких это пор? – рассмеялась Танюшка. – С детства меня одну отправляла за грибами и ягодами.
– Тамара, расскажи ей, – обратилась Александра Поликарповна к только что вошедшей Танюшкиной подружке. – Она мне не поверит.
– На тётку Надю с дядей Васей напали волки,– сообщила соседка.
– Не может быть?
– На возу ехали.
– Когда?
– Два часа назад. Удалось оторваться, сильно погоняя коня.
С лица Татьяны сошла улыбка:
– Как раз передо мной… Я думала, что волки нападают на людей только зимой, когда всё зверьё в лесу голодает. Да и не водились в наших лесах хищники… и никто их не боялся.
– Говорят, биологи специально в послевоенные годы занимались увеличением популяции волков в лесах Дрогичинского района, для того чтобы «санитары леса» активнее поедали падаль. Вот теперь пожинаем плоды. Охотники задумывают начать отстрел,– пояснила Танина мама.
По приезде в Минск Синявская отнесла справку в медпункт и там узнала, что она единственная глупышка, выполнившая распоряжение эпидемиологических врачей.
Сей факт Танюшку ничуть не расстроил, ведь девушка стала свидетелем и участником события, о котором (об эпидемии в центре Минска) даже написали в газетах.
Парад
Танюша вошла в группу детей, которые будут участвовать в параде на Центральной (ныне Октябрьская) площади. По какому критерию отбирали спортсменов – неизвестно, но, как бы то ни было, девочка гордилась собой.
Тренировки проходили с шестнадцати до семнадцати ноль-ноль на площадке перед спальным корпусом. Множество голов торчало в окнах, глазея, как муштруют их одноклассники. Оказалось, спортивный шаг отличается от армейского. Синявская училась на раз-два поднимать руки на уровень груди, одновременно задирая ноги на сорок пять градусов, на три-четыре – стоп, пять-шесть – поворот направо, семь-восемь – налево.
Это не так-то просто сделать, особенно под одобрительные или насмешливые выкрики наблюдателей.
– Кулага, красотка, молодец! Мы за тебя! У-ра!
– Метателей на мыло! Живее бицепсами ворочайте!
– Серёжка! Барай! Ты что, собрался ноги в небо запускать?! Это тебе не яма для прыжков!
За день до праздника раздали форму, в которой участники должны выступать: красные трусы и белые майки. Таня разволновалась: она стеснялась собственного тела. Всегда радовалась, что метателям (в отличие от гимнастов, бегунов и игровиков, например) на соревнованиях можно выступать в брюках.
Ранним утром девятнадцатого мая автобус отвёз группу спортсменов школы-интерната олимпийского резерва к цирку. Утренняя влага взбодрила будущих участников парада. Ночью город умылся струями воды поливочных машин. Кое-где ещё стояли лужи, которые быстро высыхали под лучами солнца, выползавшего из-за деревьев парка Горького. В воздухе стоял едва уловимый аромат высаженных специально к празднику тюльпанов да берёзовых веток, украшенных разноцветными бумажными ленточками,– их держали в руках пришедшие посмотреть представление жители столицы, принарядившейся к празднику разноцветным убранством: плакатами, лозунгами и флажками на электрических столбах.
Чтобы дети не замёрзли, команду раздеться отдали за пятнадцать минут до начала мероприятия. Синявская злилась и пыхтела, не решаясь снять футболку и брюки на глазах у толпы зрителей, с интересом наблюдавшей за происходящим.
– Что тормозишь? – спросила многоборка Аня Воронцова.
– Не могу.
– С чего это?
– Видишь, как тот мужик смотрит на меня?
– Да, глаз не сводит. И что?
– Я толстая!
– Ты прекрасна.
–У меня след от фурункула остался…
– Где?
– На ноге.
– Не вижу.
– Сзади.
– Это твои комплексы.
– Тебе легко говорить, а у меня на всю жизнь метка.