Валентина Гамарник – Невидимые нити – 1 (страница 11)
– Целых два дня в одиночестве, вот и дурею на вокзале, словно преступник. Я хороший, добрый. Веришь?
– Я тоже мамочку не видела четыре месяца.
– Вот видишь! Кстати, живу недалеко. Пойдём ко мне! Спать уложу… В тёплую постельку…
– Правда?
– Конечно! Не трону! Вот те крест!
«Тоскует, как и я, по маме» – решила Таня и представила пушистую перину, в которой нежится голова с хвостиками в бантиках нежно-голубого цвета.
Зевнув несколько раз, вздохнула, взяла сумку и пошла за парнем следом, испытывая неловкость перед двумя стариками, свидетелями произошедшего, за шум и крики, мешавшие им спать.
Вышли на крыльцо. Обступившая темень опять нагнала страху в душу Танюшки. Блондин, чутко уловив замешательство, предложил:
– Сумка тяжёлая? Давай помогу нести!
– Нет!
– Отдай её мне!
– Спасибо, не нужно.
– Сказал, дай!
– Пожалуйста,– произнесла девочка после небольшого замешательства.
– Вот и молодец!
И тут, когда Таня неторопливо, как в замедленной съёмке, начала передавать сумку, на полных парах к крыльцу подкатило такси. Заскрипели тормоза. Сквозь шум урчащего двигателя пробился голос:
– Кто на Минск?!
– Я! – хоть и вскрикнула Синявская, но как-то не сразу поняла, что прибыло её избавление.
Вывел из ступора возглас пассажира:
– Есть только одно место!
– Подождите! Не уезжайте! Мне нужно в столицу! – заорала Таня как оглашенная, вырывая сумку из рук хулигана, затем прыгнула на заднее сиденье автомобиля с чёрными шашечками на кузове и умчалась вглубь тёмной ночи, оставив своего преследователя ни с чем.
В дороге Танюша гадала: «Какова стоимость проезда? Десять? Пятнадцать рублей?», но спросить боялась. Наконец вдали огненным заревом в небе засверкал город… С облегчением услышала голос пожилого таксиста, всю дорогу наслаждавшегося тихой музыкой под мирное похрапывание пассажиров: «Готовь три рубля!» Расплатилась и с большой неохотой покинула этот тёплый и комфортный маленький кусочек рая.
Запахом продуктов сгорания угля, мазута и автомобильного топлива встретила Таню Привокзальная площадь Минска. Купив в кассе билет на брестский поезд, девочка вышла на улицу. Вспомнила о школе-интернате и, конечно, о любимой классной, с которой в последнее время сблизилась. Подумалось: здорово было бы сейчас встретить Раису Адамовну и рассказать о своём приключении! Закрыла глаза на минутку и представила встречу во всех подробностях…
Открыв глаза, Таня видит воспитательницу! Поцелуй, объятия и слова Раисы Адамовны:
– Еду в Марьину Горку. Приехала на вокзал и непонятно почему поискала глазами тебя, хотя лето, каникулы, все дети разъехались по домам… И на<ударение> тебе – натыкаюсь на саму Синявскую!
– Я тоже думала о вас несколько мгновений назад!
– Телепатия! Неужели так бывает?
– Вопрос только в том, кто на кого воздействовал.
– Что здесь делаешь ночью?
– Вызвали телеграммой на соревнования.
– Желаю успехов!
Р. А. попрощалась, и Танюша долго смотрела ей вслед. Рассказать классной о ночном приключении в здании солигорского вокзала она не решилась. А потом постаралась забыть его так же быстро, как благоразумная память мгновенно стирает кошмарный сон.
Хорошо, что всё хорошо кончается! Ровно в назначенное время Таня прибыла к ДЮСШ города Бреста, а через несколько минут автобус, заполненный спортсменами, отправился в Гродно на соревнования.
– Ребёнка очень легко обмануть! – сказала Татьяна.
– Дорогая! Не расстраивайся! – принялась успокаивать девушку Валентина Степановна.
– Всё в прошлом,– вздохнула рассказчица.
– Моя доверчивость тоже беспокоит мужа: постоянно впутываюсь в разные истории.
Как-то раз раздалась трель дверного звонка. Открываю. Стоят у порога двое незнакомых мужчин. Просят: «Женщина, дайте нам топор!» – «Для чего?» – «Родственник наш из квартиры, что над вами на телефонные звонки не отзывается…» Взяла в кладовке небольшой топор, заботливо завёрнутый Толиком в тряпочку, и отдала.
Необычной просьбе ничуть не удивилась: два раза заливал водой пьяница сосед сверху. Дело было недавно. Снится мне сон, что идёт дождь, льёт почему-то только на верхнюю часть туловища, зонтика нет. Просыпаюсь – с потолка струи воды свисают и льются на лицо мне, Толику и Иришке… Залил сразу после капремонта в нашем доме. Не сосед, а катастрофа!
– Вот этим топориком – да тебя… – сотрясал воздух криком и топором мой муж.
Оказалось, сосед действительно умер, и труп его пролежал на замызганном матрасе несколько суток.
Спартакиада
На республиканской спартакиаде в Гродно Таня выступила отвратительно. Ядро – третье место, диск – второе. Результаты снизились у всех спортсменов, и виной тому – хлорированная вода. Дети отказывались принимать пищу. Тренеры могли заставить их проглотить лишь варёное яйцо и отхлебнуть несколько глотков чая. Жажда и голод мучили, но воду без хлора не достать – в те благословенные брежневские времена даже минералка была дефицитом.
Несмотря ни на что Синявская витала в облаках. А всё мальчик из витебской команды. Красавчик и симпатяшка, напоминавший чем-то одноклассника Сашу Вержицкого, пригласил на свидание. Первое в жизни! Место – балкон в общежитии. Невероятно романтично!
Тем летом Таня чувствовала себя красавицей.
Тётя Оля пошила ей модное платье на кокетке. Широким жестом сорвала с окошка штору из креп-жоржета, распрямила и приказала: «Рисуй!» Племянница, не веря своим глазам и ушам, тут же начертила выкройку на бумажном пожелтевшем листе, вырванном из тетрадки двоюродного брата Вани.
Три часа – изделие готово!
– Тётушка! Ты волшебница! – воскликнула Таня, вертясь перед зеркалом.
– Ерунда! Модель простая.
– Где научилась?
– В Магаданской области.
– На Дальнем Востоке! – не поверила своим ушам девочка.– Как ты из Краснодворцев попала туда?
– Сразу после войны по комсомольской путёвке.
– Ничего себе! – удивилась Таня и другими глазами посмотрела на свою расплывшуюся толстенькую тётку, одетую в нехитрый крестьянский наряд.
– Вначале пришлось потрудиться на земляных работах, а затем я попала в швейную мастерскую. Шили по очень сложным выкройкам рукава с буфами, воротники с оборками, юбки-плиссе. Ткани – капрон, шёлк, замша. Изделия продавались, а вырученные деньги шли на восстановление страны.
– Ужас! Там же холод, грязь, тяжёлая работа. Ты не жалеешь, что поехала?
– Нет! В молодости всё переносится легко, даже жизнь в палатке в тридцатиградусный мороз. И потом, отправилась туда не добровольно, а по призыву. Но это всё лучше, чем угон на работы в Германию, что пережили многие мои ровесники.
– Тётя, ты героиня! Люблю, люблю тебя ещё больше. Вот чем завлекла дядю Володю молоденького!
– Вернулась из Магадана модницей. Видела бы ты мои наряды! Некоторые достались твоей маме.
– Так это те платья, что лежат у нас дома в Селине в сундуке?! Шикарные! Как в кино. Перебирать их – любимое наше с Лидой занятие.
Так вот, в этом новом платье Синявская чувствовала себя совсем взрослой. Первое свидание, второе… Таня сияет! Из глаз брызжет счастье. Вдруг узнаёт – через этот благословенный балкон прошло уже много девочек.
Просветила соседка по комнате, знавшая подробности взаимоотношений Сергуньки с другими спортсменками:
– Он с тобой встречается только из любопытства. Заинтригован. Узнал, что учишься в школе олимпийского резерва. Сам мечтает туда попасть, но не берут. Всем пацанам сказал, что получит твой поцелуй легко и просто!
– Вот почему ловлю на себе странные взгляды! – воскликнула прозревшая Танюшка.
– Ещё бы! Девочки считают тебя баловнем судьбы. Завидуют. Минск, школа олимпийского резерва – это мечта каждого спортсмена. А тут ещё и Серёжа!