Валентина Гамарник – Невидимые нити – 1 (страница 7)

Таня ожидала от Раисы Адамовны дотошный расспрос – воспитательница не раз их устраивала, расследуя шалости детишек,– и очень боялась. Но поведение классной удивило: она во всём обвинила Валю, доведя девочку до истерики. После чего последняя заявила, что уходит из школы.

Дружба

Между Синявской и Щербаковой завязалась дружба.

Началось всё с того, что в один из выходных Оля пригласила Татьяну в гости. Красивый дом, торцом выходивший на площадь Победы, роскошная трёхкомнатная квартира с высокими потолками произвели на «деревенщину» неизгладимое впечатление. Молодая хозяйка угощала макаронами, посыпанными луком.

Таня выросла в селе и знала: зелень добавляют в салат, картошку, едят с салом, но в макароны… Неожиданно, но вкусно! Спасибо однокласснице, теперь Синявская, когда пожелает, кладёт сорванные в огороде приправы даже в каши. Хорошо, что муж всеяден.

Зинка Суховарова, верный Олин оруженосец, возможно, отнеслась к новому увлечению подруги негативно, но виду не подала. В свою очередь пригласила Таньку к себе в деревню. Детали поездки стёрлись, помнится только маленькое здание вокзала на Ангарской, переполненный пассажирами автобус, веранда, обитая выкрашенной в синий цвет вагонкой, маленькая сухонькая женщина с милой, застенчивой улыбкой – многодетная мама – и яичница на сале с жареной квашеной капустой. С тех пор жаркое такого рода – любимейшее блюдо Синявской.

Р. А. одобряла дружбу девочек, втайне надеясь, что серьёзная ответственная Таня положительно повлияет на поведение одноклассниц, но спустя полгода заметила охлаждение отношений.

– Что случилось? – спросила она Татьяну после окончания самоподготовки, когда остались в классе наедине.

– Дружить со Щербаковой не буду,– ответила школьница.

– Почему?

– Разные мы.

– Поясни.

– Произошло несколько возмутительных случаев. Рассказывать о них не стану.

– Оля сложная девочка, но не безнадёжная.

Промолчала Синявская, оставила время на размышление. Подумать было о чём.

Зина Суховарова со Щербаковой ревновали Люду Чмурак и Валю Кожич к Р. А. Доводили девочек до истерики словами «ябеды», «доносчицы» и тому подобными. Оля часто напевала вслед Чмурак: «На заборе птичка сидела и такую песенку пела: „Мамочка, купи мне галоши – я станцую танец хороший“», заставляя бедного ребёнка краснеть как бурак и плакать.

Даже если и рассказывали одноклассницы что-нибудь воспиталке, то лишь о «прекрасном» поведении негласного лидера класса и её друзей. К примеру, в последнее время компании полюбился телефонный «террор», доводивший местных пенсионерок до белого каления. Другое Олино занятие – выбрать в толпе девушку и высмеять весь её облик: причёску, одежду, обувь. Таня, выросшая в стеснённых жизненных обстоятельствах, такой подход к развлечениям принять не смогла.

Однажды, гуляя со Щербаковой и Суховаровой по улицам Минска, Синявская расплакалась, жалея прохожую и себя, в то время как Оля в очередной раз упражнялась в «красноречии» перед скромно одетой жертвой. «Нет, нет и ещё раз нет! Играйте, но без меня»,– думала Танюшка, стесняясь нахлынувших чувств разного рода: возмущения беспардонным поведением подруги, жалости к бедно одетой девушке и к себе.

Памятуя, как стояла на тротуаре улицы Киселёва и ревела навзрыд, чувствуя обнажённость собственных нервов, словно Оля только что насмехалась не над посторонней девочкой, а над ней лично, Таня постаралась мягко разорвать отношения с подругой, живущей в доме на площади Победы.

Фиаско на тренировках

Тренер Василий Степанович вызывал у спортсменов восхищение: бегал, прыгал и метал вместе со своими подопечными. Образец для подражания!

И вот с таким учителем спортивные достижения Танюши стали падать. Спортсменка напрягается, старается, занятие за занятием упорно трудится. Но… пшик!

– Почему не получается? – нервничает Татьяна.

Но Василий Степанович, несмотря ни на что, спокоен.

Одногруппница Нина Иванова ревниво отмечает:

– Какая тебе разница!?

– Исключат, волнуюсь. Вернусь на родину с позором.

– Не исключат.

– С чего ты взяла?

–– Потому что ты Любимица!

– Любимица? У кого?

– У В. С.

– У Василия Степановича?

– Да.

– Глупости!

– Заметно, что неровно дышит.

– У него жена – ба-ле-рина!

– У В. С. взгляд меняется, когда подходит к тебе.

– Ерунда!

– Теплеет.

– Ну и выдумщица!

– Я ревную. Мне редко помогает.

– Новенькой требуется больше внимания.

– Да, уж!

– Из уважения.

– Ага!

– Из-за того, что меня выбрали председателем совета дружины школы.

– Спортсменка, комсомолка, отличница, красавица! – иронизирует Нина и толкает ядро.

– Неплохой результат, – отмечает Таня. Ты и сама у вашей классной Ольги Ивановны чуть ли не в подружках ходишь.

– Сравнила.

– Знаешь, я вчера купила сапожки новые.

– Где?

– В ЦУМе. Взрослые. Но зато нарядные, беленькие – освежают. Выбора не было, поэтому подумала-подумала – и приобрела. Стеснялась надевать: семиклассница – и на каблуках! Встретила Василия Степановича в коридоре, он сказал: «Тебе идут! Красиво».

– Я же говорю: неравнодушен! – повторила Нина.

Сентябрь 1970 года. Травма

Разошлась Танюша на тренировке (к середине занятия энергия била через край) – со всего размаху врезалась в металлическую часть импровизированных ворот. Показалось, черепушка раскололась на две части. И вот результат – рана на голове!

Играли в любимую игру – ручной мяч. Спортивные занятия проходили на площадке для разминки в парке Победы на свежем воздухе. Воротами служила скамейка, опора которой отлита из чугуна. Синявская подпрыгнула, замахнувшись мячом, затем резко сманеврировала влево, чтобы обогнуть противника, неожиданно появившегося на пути, и сделала точный бросок.

– Гол! Отличное попадание! «Ура!» – проорали члены команды. Удалось! Мяч порадовал и отправился по назначению, а голова – прямиком в металл.

Радость удачи Синявская испытала одновременно с тяжестью удара. Схватилась за голову, пытаясь унять боль. Василий Степанович осмотрел рану – небольшая. Решил, что ничего особенного – пакуль жаніцца, загаіцца4, но на всякий случай отправил в медпункт. Прерывать игру девочке не хотелось, но пришлось подчиниться.

Одна аллея позади, другая… А потом что-то случилось. Старые тополя и липы зашатались, принимая всевозможные причудливые формы, а небо и земля затеяли игру под названием «От перемены мест слагаемых сумма не меняется». Милый щебет птиц перерос в безобразный галдёж. Чтобы не случилось катастрофы, Татьяне пришлось бочком примоститься на скамейку. Попала на краешек. Сидела смирно, пытаясь унять какофонию в голове.

– Девушка! Вам плохо? Нужна помощь? – услышала голос мужчины средних лет.

– Спасибо, нет,– вяло промямлила раненая, потихоньку приходя в себя.

– У вас кровь!

– Да-а?

Потрогала рану рукой – мокро. Бросила взгляд на ладонь – алая.