Валентина Элиме – ( Не) моя малышка (страница 30)

− С её переезда к тебе домой, ты стал весь рассеянный и задумчивый всё время? Что ребёнок спать по ночам не дает? Зубки режутся? Али колики беспокоят маленькую? Или всё дело кроется в тёте малышки? — зубоскалил Ефим Петрович. — Эх, был бы лет на двадцать моложе…

Я дернулся. Отчего-то мне не понравилось его последнее предложение. Убрал со стола телефон, на экране которого до сих пор светилась фотография Анны. И сколько времени я любовался ей? Что увидел крестный и сколь много он мог построить свои предположения?

− Нет, всё дело в родной матери Валерии, − я всё не мог придумать, как решить все проблемы разом. Точнее, чтобы Рая сама добровольно отказалась от своей дочери в пользу Анюты или же меня.

Я знал, что сестра Анны направлялась домой. Мои ребята отслеживали её перемещения. Ждал, но всё равно её появление было скорым. Я не успел подготовиться, предупредить Анюту, что так надо. Да и она так не кстати поехала к себе в старую квартиру.

С приезда Раи и моего решения о том, чтобы сблизить дочь и мать, Анна изменилась. Она не только начала сторониться и избегать меня, но и была не согласна с тем, что ребенок должен расти рядом с родной матерью, с той, которой было наплевать на дочь, а не тётями и дядями, что души не чаяли в малышке. Но я слишком поздно понял, что между надо ребёнку и готова ли мать на такое, слишком большая разница. Рая только на словах была рада совершать подвиги, что многие бы позавидовали. На самом же деле, её больше интересовали деньги и положение в обществе. Да и её внимание ко мне, если честно, меня уже начало раздражать. Как Олег не мог разглядеть в ней алчность и меркантильность? Рая готова была идти по голове своей сестры, которая до этого дня делала для неё всё, что могла и даже больше. А что она в ответ? Захотела комнату родной сестры. Видите ли, ей так ближе к ребенку. Будто никто не догадался, что ей захотелось комнату побольше и всё. Мало ей того, что она чуть ли не все дизайнерские вещи из шкафа Анны стащила, теперь ещё и на её территорию посягнула. Да и к своему ребёнку за всё время она подходила пару раз от силы, не больше. Рая не кормила Валерию, вместо неё это делала Надежда Аркадьевна. Анюта не прогадала, что взяла её на место прежней Марии Ивановны. Со всем остальным же справлялась Виктория Анатольевна: переодевала, купала, занималась, играла и гуляла с ребенком как положено. Рая же была рядом с дочерью только в то время, пока я находился дома. Усердно делала вид, что любит ребёнка и занимается ей. Стоило мне уйти на работу или по делам, как она всё бросала и занималась только собой любимой. Камеры по всему дому не врали, как и работники, нанятые мной. Да и сама малышка в руках родной матери вела себя беспокойно, чуть ли не сразу начиная хныкать и плакать. Сердце ребенка не обмануть.

Анюта же… Она страдала. Да, девушка послушалась меня и давала возможность Рае сблизиться с дочерью, чуть ли не отстранившись полностью, но только та не оценила такой поступок. Видимо, и не хотела. Её больше интересовали деньги и я. Я ошибся, хоть и не хотел это признавать. И с болью на душе, как и на сердце, следил за тем, как она по ночам сидит возле кровати ребенка, пробираясь в детскую комнату словно вор, и гладит девочку по головке, держит за малюсенькую ручку, что была чуть ли не с мой палец. Смотрел на неё через экран, любовался и думал. Думал, как выйти из этого положения, что загнал всех туда сам, с меньшими потерями. Ведь начни я глобальные перемены сейчас, то Рая взбрыкнула бы. Лишиться кормушки, где постоянно еда и вода, главное, финансы, она вряд ли захочет. Ведь главное оружие — малышка, по праву её. Она без раздумий выставит её разменной монетой. И вот вместо решения, я тонул всё глубже и глубже, совершая ошибки, как и отдаляя от себя девушку.

− Когда маме всё расскажешь? Она имеет право знать, − крестный затронул ещё одну больную мозоль, расковыривая и так кровоточащую рану.

− Сразу, как только врач разрешит, − я на днях интересовался её состоянием, навестил в больнице, принёс подарок на новый год. — Ещё пару дней и можно будет. Сперва её тоже нужно подготовить.

− Мне заняться этим вопросом? — как бы я хотел сказать да, но воздержался. Это моя боль и мне же от неё избавляться.

Крестный и мои родители были закадычными друзьями. Когда-то. Пока Ефим Петрович не потерял всю свою семью и не ушёл в себя. Со временем «отвлёкся» от горя на нас с Олегом, но всё равно былой близости уже не было. Да и со своей матерью я сам должен разобраться. Понимаю, что потеря ребенка для каждой матери — это ужасно, но есть же и второй. Не стоит забывать про него, который изо всех сил старался вытянуть её. Тут ещё и внучка нашлась, частичка погибшего сына. Я надеялся, что она поможет моей матери восстать, выйти из своей клетки, а не сломаться до конца, угаснув, как цветок без воды и солнечного тепла. Только бы ещё хуже не сделать…

− Нет, я сам. Ты итак многое для нас сделал и делаешь, − и задумался, что я в последнее время не благодарил крестного, принимая его помощь как данное. — Спасибо тебе за всё. Не хочешь поближе познакомиться с Анютой и Валерией? Приходи на ужин сегодня. А то всё о делах и о делах.

Крестный удивился, но тут же придал лицу бесстрастное выражение.

− Попозже, пусть сперва Ольга познакомится со своей внучкой, − голос его дрогнул. Видимо, он вспомнил свою семью и не забывал ни на секунду даже спустя столько времени. — Что с договором?

Я откинулся на спинку кресла. Я бы и сам хотел знать, что с договором. Анюта так его и не подписала. И она имела право взять ребенка и уйти в любой момент, как могла сделать этого и Рая. Словесное согласие в наше время никакой силы не имела, тем более, юридической. И что бы я предпринял, реши она уйти из моего дома вместе с Валерией? До нашего поцелуя догнал бы, наказал и отобрал ребенка, не оставив никакого шанса на встречи в будущем. Сейчас же…

Я не знал, как поступлю. Всего один поцелуй многое изменил. Но я сам же испортил момент, дав ей обещание, что больше такого не повториться. Да и мой подарок она приняла не так радужно, как я рассчитывал. А вот на своё обращение Анюта из моих уст реакция была куда большая. И я не мог понять, в чем дело, но обязательно дал себе слово, что разберусь…

Шли дни, но ситуация в доме не менялась. Ужинали мы каждый вечер все вместе, иногда даже Валерия присоединялась, если бодрствовала. И было смешно наблюдать за тем, как Рая бегала вокруг дочери, но та всё равно тянулась к Анюте. Девушка не выдерживала, слушая плачь малышки, и сама брала уход на себя. В такие моменты я чувствовал себя полным кретином, что сам собственными руками чуть ли не испортил всё. И из-за этого страдал маленький ребенок. А ещё сегодня я должен был сообщить новость, которую она могла воспринять, как угодно. Но откладывать дальше уже никак было нельзя.

− У вас есть другие родственники? — задал я вопрос, заходя немного издалека.

− Только тётя, сестра отца, но она живёт в другом городе, и мы мало общаемся, − сообщила Анюта виноватым голосом. — И она ни на что не претендует. Комнату бабушки в коммуналке без лишних слов переписала на нас после происшествия с нашими родителями.

− Тогда, наверное, пришло время сообщить вам, что у Валерии кроме нас есть ещё один родственник, − и посмотрел на реакцию девушек.

Рая не обрадовалась. На её лбу образовались морщины. Она запустила мыслительный процесс, чем именно ей может помешать присутствие нового члена семьи. Анюта же проявила совсем противоположные эмоции.

− Правда? Так это же здорово! — она чуть ли в ладоши не захлопала. — Когда мы можем с ним познакомиться? Думаю, Лерочка будет только рада новым лицам.

− А вы у меня спросить не желаете, хочу ли я знакомить свою дочь с кем-то ещё? Ходят, а то тут, заразу разносят, − недовольно пробурчала Рая. — После них ребенок болеет.

− Что ты такое говоришь? — Анюта взглянула на сестру. — У Лерочки, считай, итак много кого не будет в жизни: ни дедушек, ни бабушек, которые могли бы её любить и баловать. Ты ещё хочешь лишить её и дяди? Хочешь и ей такой же судьбы, как себе? В случае чего некому обратиться, не у кого помощи попросить?

− Почему сразу дяди? Вдруг это тётя? — перебил я девушек, не желая развивать их конфликт, да и мне не понравилось упоминание Анютой мужского пола.

С чего вдруг? Неужели она успела занять место в моём сердце, и я начинал ревновать?

− Да хоть тётя! Пол значения не имеет! (Ещё как имеет! — хотелось мне воскликнуть, но я воздержался.) Важно другое, что Лера не будет одинока, как мы с тобой, в этой жизни. Её будут окружать родные люди, которые будут любить её и помогать в случае чего. Хотелось бы верить в это, по крайней мере. И она может обратиться за помощью к ним, а не справляться со всем сама, − Анюта выговорила всё то, что у неё самой наболело за всё время. И её можно было понять.

Она сама поднимала на ногу младшую сестру. И рядом с ней мне было никого, чтобы хотя бы просто поговорить и попросить совета. Девушка не хотела похожей судьбы для своей племянницы.

− Это она. И она точно будет любить Валерию. В этом сомневаться не стоит. Ведь в сердце бабушек внучки занимают особое место, − сообщил я, после чего наступила абсолютная тишина. — Моя мать жива и уже завтра будет здесь. И задержится в этом доме столько, сколько сама того пожелает.