Валентина Дмитриева – Бежим в страну краснокожих! (страница 1)
Бежим в страну краснокожих!
В. Дмитриева
Путешествие в Африку
Вадя Бубликов и Сима Ручкин, по прозванию Пузан, были большие приятели. Обоим им только недавно сравнялось по 10 лет; оба были первоклассники, и оба до страсти любили рассказы о необыкновенных путешествиях и приключениях, описанных у Купера, Майн-Рида и Жюль-Верна. Когда в большую перемену их товарищи одноклассники бегали по зале, выдумывая разные шумные игры, Вадя и Сима прятались в какой-нибудь таинственный уголок, доставали из кармана растрепанные книжечки и точно на ковре-самолете, о котором рассказывают в сказках, улетали в далекие неведомые края.
Там не нужно ходить в школу, и никто никогда не давал и не спрашивал уроков; там была широкая, свободная жизнь, полная опасностей и чудес; там в непроходимых лесах бродили тигры, слоны и носороги, по зеленым прериям рыскали быстроногие мустанги, в глубине морской кишели сказочные чудовища, и суровый капитан Немо носился под водой на своем великолепном корабле Наутилусе. Маленькие приятели забывали весь мир и вместе с детьми капитана Гранта разыскивали его следы в дебрях Африки, подымались на луну в огромном пушечном ядре, охотились на львов и леопардов, добывали золото в пустынях Калифорнии, падали в пропасти, замерзали в полярных льдах, попадали в плен к дикарям и в конце-концов выходили из всех этих приключений целы и невредимы…
О, как это было чудесно и как не похоже на то, что они видели вокруг себя каждый день! Как не хотелось отрываться от засаленных страниц и снова возвращаться в скучный класс, к скучным учебникам. То ли дело Следопыт в кожаных мокасинах или краснокожий красавец Курумилла с пучком перьев на голове, или какой-нибудь Орлиный Глаз, храбрый и великодушный вождь воинственных апашей!.. Разве мог с ними сравняться хотя бы, например, учитель арифметики Орешкин, с тремя волосками на голове и огромными очками на носу, похожем на печеную картошку? Никогда!.. об этом даже смешно было и подумать!
Но вот перемена кончилась, и отвратительный колокольчик как-то особенно злорадно дребезжит в корридоре, загоняя шумную толпу мальчишек в классы. Надо итти… Вадя и Сима прячут заветные книжечки в карманы курток и печально плетутся на свои места. Сейчас урок арифметики, а они совсем ничего не учили и даже не знают, что было задано. Незаметно проскочив в класс, они садятся рядышком на самой дальней парте и стараются сделаться такими маленькими, такими маленькими, чтобы их совсем не было видно. Но Орешкин уже стоит за кафедрой и из под очков зорко высматривает, все-ли на местах. Вот его тусклый взор упал на Симу; бедный Пузан с'ежился и зажмурил глаза. Не дай бог, спросит, — это хуже встречи со львом в пустыне Аравии. Что лев? С ним расправа коротка. Сейчас винтовку к плечу, пиф-паф!.. Пулю между глаз, и все кончено. А Орешкин, — нет, с Орешкиным так скоро не разделаешься…
— У, «Очковая Змея!».. — прошептал Сима и опять зажмурился.
Вот бы его бумерангом!.. — сказал Вадя ему на ухо и сделал вид что прицеливается. — Свистнуть бы прямо в очки… ж-жик! Небось, вся арифметика сейчас из головы бы выскочила!
При слове «бумеранг» Сима устыдился своего малодушия, открыл глаза и только-что хотел приосаниться, как вдруг…
— Ручкин! — с отвратительной отчетливостью возгласил Орешкин.
Сима похолодел и поднялся, наскоро обдергивая курточку.
— Бубликов!.. Душкин!.. Подсказывайте, братцы… Пропадаю! — с отчаянием прошипел он, торопливо лягая ногами своих соседей.
Сверкающие очки, точно холодные глаза спрута, уставились в его растерянную рожицу.
— Ну-с, молодой человек, что вы нам скажете о правиле вычитания?
Увы, «молодой человек» ничего не мог сказать о правиле вычитания и беспомощно ковырял пальцем облупившуюся краску парты. О, львы и леопарды девственных лесов Африки! О, великая тень краснокожего Курумиллы!.. Что бы вы сказали, если бы видели Симу Ручкина в эту ужасную минуту его жизни…
Орешкин погладил свои три волоска и неумолимо продолжал:
— Хорошо-с. Что же такое, скажите вы нам, называется вычитанием?
Сима сделал попытку снова лягнуть Бубликова и Душкина. Сзади и с боков послышалось какое-то шипение, но не успел Сима что-нибудь уловить, как длинный палец Орешкина с заостренным ногтем поднялся над кафедрой.
— Семен Ручкин, иди к доске!
«Ну, что-ж, к доске так к доске! Все равно»… — подумал Сима и, не торопясь, вылез из-за парты.
Правилу вычитания это нисколько не помогло. Доска глядела на Симу, Сима глядел на доску, и было так тихо, как бывает, должно быть, в безвоздушных пространствах. Симе даже начало казаться, что он не в классе, а в пушечном ядре и с страшной быстротой мчится прямо на луну. Вот уже показались лунные кратеры и засверкало песчаное дно высохших лунных морей. Трах!, ядро, со всего размаху вонзилось в песок и разлетелось на тысячу кусков…
— Иди на место! — откуда-то издалека послышался знакомый отчетливый голос.
— Не знаешь урока, так бы и говорил, а зачем же мелок-то об доску ломать?
Сима сразу вернулся с луны на землю и облегченно вздохнул. Аккуратно положил сломанный мел на доску, аккуратно обдернул курточку и так же не торопясь сел на парту.
Теперь настала очередь для Бубликова, этот оказался храбрее и угрюмым басом заявил с места:
— Я, Павел Иваныч, ныньче урока не готовил!
— Это почему же?
— У меня, Павел Иваныч, вчера зубы болели!
— А, зубы!.. Хорошо-с. Так мы тебе их полечим.
Приятелям хотелось зареветь, но они переглянулись, вспомнили мужественного, терпеливого, стойко переносившего страдания Курумиллу и, проглотив слезы, не издали ни одного стона.
Вечером Вадя и Сима сошлись в своем любимом уголке, под беседкой, которая украшала садик при доме родителей — Ручкиных. Там был устроен темный чуланчик, где складывались разные садовые инструменты, цветочные горшки, мочалки и прочий хлам. Приятелям очень нравилось это укромнее местечко, и они любили туда прятаться со всеми своими делами и секретами. Было так приятно и немножко жутко пробираться в потемках по заросшим дорожкам, прислушиваться к каждому шороху и ежеминутно ожидать встречи с неведомым врагом. И хотя по дороге в беседку никогда и никаких врагов не встречалось, но храбрые мальчики, добравшись до своего чуланчика, чувствовали себя настоящими героями, и им казалось, что только благодаря их ловкости и смелости они избегли ужасной опасности, таившейся в жиденьких кустиках родительского садика.
Этот вечер был особенно мрачен и зловещ. По осеннему небу ползли черные, лохматые тучи, сухие листья таинственно шуршали под ногами, единственный высоким тополь качался и скрипел среди кустов оголенной сирени, кто-то шевелился и дышал. Почем знать, может быть, их там подстерегают шпионы, подосланные «Очковой Змеей»? Сима сначала шел прямо, сжимая в руке томогаук, сделанным из руки старого кресла, но, пораженный мыслью о преследовании, юркнул в кусты и пополз на животе, обдирая себе коленки о сиреневые сучья. Чу! Около беседки послышался тревожно крик совы… Это Вадя дает сигнал, что он уже здесь и все благополучно. Сима приободрился и ответил ему рыканием раз'яренного льва.
— Ручкин, это ты? Иди скорей, я тебя давно жду.
— Тсс… — прошипел Сима, — Мне показалось, кто-то сидит в кустах…
— Ну? — тревожно спросил Вадя. — Отворяй скорей…
Чикнул замок, и храбрецы, оба вместе, наступая друг другу на пятки, втиснулись в чулан, заперли дверь и, тяжело переводя дух, прислушались.
Ничего… Все тихо. Только скрипит и качается тополь в саду, да со двора доносится лай любимой Симиной собаченки Гуляйки.
Вадя достал карманный электрический фонарь и осветил внутренность чулана. Достали из потайного места парафиновую свечку, оставшуюся от прошлогодней елки, и зажгли ее, а фонарик из экономии опять потушили. Посмотрели друг на друга. Оба были бледны и серьезны.
— Ну что? — спросил Вадя. — Здорово ругались дома?
— Да! — со вздохом отвечал Сима.
— Папа сказал, что, если так будет итти, он меня возьмет из школы.
— О-го-го! — воскликнул Вадя и прищелкнул языком. — Дело-дрянь. А меня тетя весь обед пилила и сладкого не дала. Кофейный крем был… самый мой любимый.
Он проглотил слюну и притворно-равнодушным тоном прибавил:
— Да крем-то — это что! И без крема обойдусь. В Африке еще не то будет! Пуще всего надоела мне «Очковая Змея»… Ишь ты! Ни за что, ни про что!
— А русский-то! — уныло вспомнил Сима.
— У меня тоже, — сказал Вадя, и приятели грустно умолкли.
Свечка тихонько потрескивала, вспоминалась веселая прошлогодняя елка, огни, хлопушки, золотые орехи, шоколадные пряники. Эх, хорошо было!.. Вдруг у Вади заблестели глаза.
— Знаешь что? Я придумал. Давай убежим!
Сима разинул рот от удивления.
— Куда?
— Да в Африку же! Э, что здесь киснуть! Они думают, что мне нужен кофейный крем!.. Ни капельки не нужен. Пускай сами его едят. А в Африке-то зато львы, леопарды, крокодилы… Наколотим их побольше, шкуры продадим, купим автомобиль и поедем кругом света…
Сима думал. В самом деле это будет чудесно! На автомобиле вокруг света… Такой штуки, кажется, еще никто не придумал! И потом они, наконец, лицом к лицу увидят льва, тигра, леопарда…
— А что, если бы на аэроплане весь земной шар облететь? — предложил он.
— Что-ж можно и на аэроплане. Только на автомобиле интереснее. Сверху-то ничего не увидишь, а на автомобиле — где хочешь, там и остановись. Осмотрел все хорошенько, бензину накачал, да и дальше. Здорово!