Валентин Свенцицкий – Собрание сочинений. Том 2. Письма ко всем. Обращения к народу 1905-1908 (страница 50)

Воистину воскрес… а люди убивают! В терновом венце, поруганный, заплаканный, избитый, Он вошёл на Лобное место. Святою кровью купил наше спасение. «Завеса в храме разодралась надвое, сверху до низу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли» (Мф. 27, 51–52).

Как же вы можете, как же вы смеете этих детей Божиих, за жизнь которых Он распят был на кресте, убивать своей человеческой властью! Отныне убивать людей – это значит издеваться над страданиями Христа, это хула на Духа Святого, – она не простится вам. В великих словах воистину воскрес – ваше вечное осуждение! Почувствуйте же хоть раз в жизни, в эти страшные и великие дни, когда вы, по привычке, как мёртвое приветствие, будете говорить – воистину воскрес, – почувствуйте же святой страх и святую радость истинной искуплённой жизни, поймите же всё бесконечное значение этих слов.

Вы не должны, вы не можете, вы не смеете убивать, ибо Он воскрес, – воистину воскрес!

Из дневника

Покойный С. Н. Трубецкой как-то сказал мне:

– Вы умеете воспринимать боль и ужас тех, которых убивают, – но вы слишком мало чувствуете ужас тех, которые убивают.

Тогда я согласился с ним, но последний год научил меня видеть другое.

Каждый номер газеты приносит чудовищные вести жестокостей и насилий, в каждой газете в суматохе редакционных комнат, с холодом на душе и техникой в руках пишутся статьи о безумии кровавых бойнь и бесчестий; но почти каждый из нас видал людей и с искренней мукой, с настоящими, не газетными слезами, – но ужас тех, которые убивают, не чувствует почти никто.

Разве офицеры не сходили с ума, возвращаясь после усмирений? Разве всеми презираемые околодочные не пускали себе пули в лоб «от неизвестных причин»? Это лучшие – это единицы.

Но в чём же ужас других, которые со спокойной душой подстреливали детей на московских улицах: «так… чтобы не ходили»…⁴⁴³

Какой-то полковой священник подал рапорт о падении среди войск «нравственного чувства»…

Послушайте, все должны понять это: гибнут не только те, которых убивают, – но ещё больше те, которые убивают⁴⁴⁴. Потерять Бога в душе своей, потерять уважение к человеческой жизни, перестать чувствовать человеческую боль – это больше чем смерть.

Заставляя хлестать нагайкой, возбуждая самые тёмные, самые гнусные инстинкты, разжигая жестокость до сладострастия, до исступления, вы губите страну, вы прививаете ей такой разврат, отравляете народную душу таким ядом, который страшнее всякого «вооружённого восстания».

Ничто так не развращает душу, как чувство власти, но если власть давать безграничную над жертвой беззащитной – то это значит толкать в самый омут грязи и преступлений.

Разве вы не видите, до какого нравственного разложения доведена та часть народа, которая признаётся оплотом страны. Вдумайтесь, что значит привислянская «русская маньчжурия»⁴⁴⁵, что значат насилия в Грузии над детьми, вы загляните в душу тем казакам, которые под ударами нагаек заставляли женщин откупоривать себе водку. И вы поймёте тогда, что Абрамов сделал над Спиридоновой то, что готовы делать и делать тысячи опьянённых кровью и произволом защитников отечества⁴⁴⁶.

Ужас этой вечной смерти, сжавший в руках своих десятки тысяч душ, страшнее самых ужасных казней.

Письмо в редакцию

Поскольку я представляю себе смысл и значение предпринятого Вами издания христианской газеты, – мне кажется, в ней было бы более чем уместно заявить в первом же номере о двух вопросах, тяжёлым камнем ложащихся на совесть каждого из нас.

Это: о хлебе для голодающих и об амнистии для политических заключённых.

На святой неделе, когда, кажется, все пьют, едят и веселятся, как-то особенно чувствуется значение слова голодать. Оно слишком истёртое и привычное, но для тех, кто голодает изо дня в день, изо дня в день, до полного истощения, до медленной мучительной смерти, для тех это слово не мёртвый звук. Если мы не умеем употреблять это слово с чувством всего того ужаса, который заключается в нём, так это мы виноваты, – мы должны пожалеть тех, кто не виноват.

Об этом писать трудно, почти невозможно, нельзя печатным «письмом» заставить почувствовать весь смысл этого страшного слова тех, кто уже сам ранее не пережил его содержание. Если вы когда-нибудь видели или даже в воображении своём представляли, как умирают от голода дети, – вы тогда поймёте, что нет достаточно сильных человеческих слов, чтобы пробудить чувство жалости и стыда, если даже факт этой голодной смерти не в силах овладеть человеческой душой.

Но я убеждён, что если бы рядом со столом, где сытно обедают, сидел человек, не евший неделю, то не нашлось бы ни одного такого, кто бы не накормил его. А ведь такие голодные – действительность, не слова только. Эти голодные сидят не рядом с вами, а умирают за несколько десятков вёрст. Помогите им кто чем может и кто как может. Не откладывайте этого дела по пустой житейской небрежности. «Дайте хлеба!» – это крик, который несётся из центральных и восточных губерний России⁴⁴⁷, и ваша христианская газета обязана помочь этому крику дойти до слуха всех сколько-нибудь чувствующих людей, христиане они или нет, всё равно.

«Амнистия по всем политическим делам!» – эта фраза у всех на устах. Все политические издания, все собрания и союзы твердят её ежедневно. Молчит одна Церковь!

Так пусть же ваша газета, как орган всех мыслящих христиан, напомнит тем, кто должен был бы первый возвысить свой голос, о том, чему учит Воскресение Христово.

Воскресение Христово обязывает вас понять высшую свободу, дарованную победой над смертью. И во имя этой свободы вы должны с дерзновением, с сознанием своего несокрушимого права потребовать в этот великий день немедленной амнистии.

История нашей газеты

В мае и июне этого года в Тифлисе, по инициативе священника Ионы Брихничёва, стала издаваться еженедельная газета «Встань, спящий!»⁴⁴⁸.

Искренно проводимая евангельская точка зрения на события и неминуемо вытекающее отсюда крайне революционное направление в вопросах политических и общественных приобрели газете большое сочувствие по всему Кавказу и главным образом среди местных войск и казачества, сделав её органом широкой пропаганды революционных идей.

Администрация поняла опасность и приняла меры. Конфисковались номера, запрещалось продавать газету на улицах, закрывались типографии, издание несколько раз меняло своё заглавие. В силу личных недоразумений, пришлось после первых трёх номеров переменить и издателя. Но, несмотря на все препятствия, газета продолжала выходить.

Тогда администрация прибегла к крайним мерам – она стала высылать членов редакции, редакторов и наконец дошла до того, что распорядилась о высылке в Уфу больных детей и жены ненавистного священника (об этом факте сделан запрос в Госуд. думе⁴⁴⁹).

Ввиду полной невозможности продолжать издание на Кавказе, было решено перенести его в Москву. В смысле идейном это не представляло больших затруднений, так как тифлисская газета «Встань, спящий!» находилась в непосредственной зависимости от Москвы и была одним из начинаний большого общего религиозного дела.

Мы знаем, что преследования будут и здесь, но ведь это давно уже никого не пугает: пока есть идеи, будут и газеты.

Стойте в свободе!

Впервые величайший смысл свободы был возвещён миру Иисусом Христом.

«Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков», ибо «Где Дух Господень, там свобода»⁴⁵⁰. И апостол, зная, что свобода и христианство немыслимы одно без другого, говорит: «Стойте в свободе, которую даровал нам Христос»⁴⁵¹.

Эта проповедь разрушила всё, что сковывало жизнь. И фарисеи, бездушные жрецы рабства, в ужасе и злобе бросились к властям с доносами на свободу, а власти трусливо схватились за мечи и решили распять её.

Они распяли Христа, но Он воскрес, а свобода, дарованная Им, освящённая Его муками, пошла в мир.

И язычество дрогнуло…

Оно решило защищаться до последних сил. Но целые века ожесточённейших, безумнейших казней, надругательств, зверств и кощунства не могли вырвать дарованную свободу. Императорская власть рушилась – и таинственный пророк из Назарета, некогда распятый и, по безумной вере жалких нищих, в третий день воскресший, казалось, готов был покорить мир.

И власть, в затаённой ненависти, склонилась перед Ним. Она признала себя побеждённой, объявила себя принадлежащей к Церкви, а взамен потребовала только одного: отдать ей в полное распоряжение свободу!

Постыдный торг состоялся. И представители Церкви собственноручно надели на свободу рабские кандалы. Они отреклись от свободы и не почувствовали, что вместе с тем отреклись от Христа.

Свобода была скована, но служители её были живы. И началась великая, пламенная борьба за её освобождение. В этой борьбе, с одной стороны, стояли люди, всем существом своим чувствующие святость свободы, готовые на какое угодно мученичество за неё. С другой стороны – представители официальной Церкви в омерзительном союзе с государством, ненавидящие, мучающие и издевающиеся над свободой.

Эта борьба в настоящее время приняла небывалые размеры. Никогда ещё мир не видал такой тяжбы.

Смысл борьбы и теперь, как некогда, в свободе.

Но изменилось многое.

Раньше защищала свободу – Церковь. А безбожные гонители христиан распинали, вешали, бросали в кипящую смолу, отдавали диким зверям.