Валентин Свенцицкий – Собрание сочинений. Том 1. Второе распятие Христа. Антихрист. Пьесы и рассказы (1901-1917) (страница 68)

Пастор. Да, уложи.

Тора. На столе лежит пакет. Его передать…

Пастор. Да, там написано… Тора… одно слово…

Тора (молчит).

Пастор. Ты никогда ко мне не приедешь?

Тора (тихо). Никогда.

Пастор (с тоской). Ну почему… почему, Тора? Мы можем быть счастливы… Нет, я не могу… я не то…

Тора. Надо всю жизнь. С начала. Я не знаю, как это сказать…

Пастор. Ты думаешь, это Бог?

Тора (испуганно). Я не понимаю. Ты что…

Пастор. Наказание, за грех всей жизни?..

Тора. Я не сужу. Я ничего не понимаю. Это больше сил моих.

Пастор. Нет, это синий угар… Да, да. Тора. Я зачем-то должен погибнуть. Тора… Тора… одна ты можешь. Любовь одна…

Тора (твёрдо). Арнольд… я не люблю тебя больше… я уж сказала тебе… Ты должен понять. Простить, если можешь…

Пастор (бессильно). Разве может любовь исчезнуть в одну ночь?..

Тора. Может.

Пастор (с силой). Ты ломаешь себя. Ты обманываешь себя… Маленькая Тора… Ты любишь… я наверное знаю, что любишь…

Тора. Нет. Не люблю… Не мучай… Навсегда прошло…

Пастор (задыхаясь). Не могу…

Тора (решительно). Ну, постой. Не унывай. Сядем и поговорим с тобой. Вот тут, на диване.

Садится и усаживает рядом с собой пастора.

Пастор. Тора… Торочка… маленькая… Так всё вспоминается… вспоминается… Сидели… за этим столом…

Тора. Ну, постой… постой… Ты только не сердись на то, что я тебе скажу… я тебе всё скажу… всё… Ты только не плачь, родной мой… Я не могу, когда ты плачешь… Ну, слушай… Ты знал других женщин, ты много грешил… Я тут ничего не могу понять… Может быть, никто не может понять… и судить. Я не об том. Это не убило бы во мне любви… Но пойми, как ты лгал… как искренно лгал. Значит, и всё, может быть, было неправдой… и я тебя совсем не знаю… Кто ты? Ты другой!.. я не такого любила… Ты, может быть, лучше того… я не знаю. Прежний Арнольд умер, исчез… Пойми…

Пастор. Тора… постой… Тора…

Тора. Подожди, родной, ты только не сердись… я не умею говорить. Ведь ты всегда всё за меня делал… Ну, постой…

Пастор. Ты не можешь не верить мне, Тора!

Тора. Не верю… не верю, Арнольд… что бы я дала, чтобы поверить снова… Ни одному твоему слову не верю… Что бы ты ни говорил теперь, я думаю буквально следующее: да, может быть, правда, а может быть, притворяется… Говорит – мучается. Да, может быть, мучается, а может быть, лжёт. Говорит – любит… может быть… может быть…

Пастор. Тора… выслушай…

Тора. Ты только не сердись… Я тебе так верила… так верила. Я знала, что ты всё за меня решишь. Что ты борешься со злом и ведёшь меня куда-то… где будет хорошо, радостно. А теперь пусто. Темно. Я ничего не понимаю. Ничему не верю. Не верю, что ты куда-то шёл. Не верю твоим проповедям… Может быть, ты притворялся… Бедный мой, ты лгал всё…

Пастор. Постой, постой, Тора… Ты должна понять. И всё будет по-прежнему. Ты должна понять: в тебе было всё моё спасенье. Я не лгал тебе; никогда, Тора. Выслушай… Ты поймёшь…

Они делают из меня какого-то подлого соблазнителя девиц… Тора, это больше, чем ложь… больше, чем клевета… Я – мученик. Тора… Ты не веришь моим словам!.. Ну, хорошо. Поверь фактам… Ни одна женщина, Тора, которой я увлекался, мне не отказывала. Никогда. Что это? Волшебство? Чудо?

Тора, пойми, если бы я занимался мелким развратом, это было бы невозможно… Разврат бессилен. Здесь страшная сила… А где сила, там и страданье и ужас… Женщины мне отдавались потому, что сила моего желанья была сильнее меня самого. Это – стихия. Это – страшный крест. Тора… Если бы ты знала, сколько раз я кровавыми слезами молился, чтобы Господь избавил меня от разнузданных желаний… Они снова налетали… Как раскалённый вихрь… Я сам становился рабом чьей-то дьявольской власти… и порабощал других… Это – крест. Тора… Это – венец мученический… Они думают, я наслаждался, срывал цветы удовольствий… Не дай Бог никому таких наслаждений…

Тора (тихо). Я не сужу… а говорю, Арнольд… это больше сил моих… Непосильна мне тайна эта… Но что-то оборвалось… внутри оборвалось…

Пастор. Смерть всю жизнь надо мной, как тяжёлая туча, плыла… Ждал кто-то последнего слова в душе моей… Ты – спасенье моё… ангел-хранитель мой была…

Тора. Я не сужу.

Пастор. Все силы напрягал я, чтобы не поверить торжеству смерти. Не хотел смотреть в лицо ей… Слышать торжествующий гимн её…

Тора. Мне жутко с тобою, Арнольд…

Пастор. Я – простой, слабый, беспомощный… мне нужно разводить кур, гусей… Как совместить это с безграничной властью моей?!.. Не знаю… Тора… не знаю…

Ты говоришь – я лгал. Ты не веришь моим проповедям. Ну пойми… Господи, как показать мне тебе больную, несчастную, истерзанную душу мою? Слушай… Я не лгал никогда в церкви. Никогда. Что это было? Не знаю. Тора… я ничего не знаю… Выслушай… Я выходил на кафедру… отравленный похотью… до мозга костей… И я кричал: в пустыню… в пустыню… Это был страшный крик, Тора… Он нёсся из какой-то бездонной пропасти… Послушай… Я не лгал, я не лгал!.. Это что-то другое… Я не мерзавец, Тора… На мне легло чьё-то предвечное проклятье. Это отмщенье за новую жизнь, о которой я мечтал. И я всю, всю жизнь свою… задыхался, бился, как исступлённый… падал, изнывал от мучений… Ты одна, маленькая Тора… была настоящей радостью…

Тора. Ну, что же делать, что же делать мне…

Пастор. Если б ты могла… до конца нести свой подвиг… Тора…

Тора. Любовь ушла куда-то… Уж это другое… Нет сил прежних… Точно над твоей могилой…

Пастор. Всё стало… так странно – далёким…

Тора. Господи, если бы я могла вернуть любовь… Веру в тебя. Вот ты говоришь, и я не знаю… правда ли всё это… потом ещё…

Пастор. Ты перестала видеть меня.

Тора. Постой, постой… как бы сказать… Ты был не таким… не грешным… а не таким…

Пастор. Я не понимаю, Тора…

Тора. Только не будешь сердиться?.. Мне больно говорить… Скажи, что не будешь.

Пастор. Никогда, Тора, что ты…

Тора. Ты так унижался перед ними… был такой жалкий, бессильный… Пастор Арнольд Реллинг не так должен был говорить… я не знаю, как, только не так… Ты испугался… Ты согласился бросить меня и Торика… потому что испугался… (Берёт его за руку.) Не сердишься… Арнольд?..

Пастор (подавленный). Я не оправдываюсь. Тора… Я боюсь смерти… и готов на всякое унижение, чтобы избежать её… Да… я боюсь смерти, Тора… Но только одной смерти… Никакой другой угрозы я не испугался бы и сумел себя защищать… Это не трусость, Тора… Это другое… Боязнь умереть – совсем другое… идти на смерть с лёгким сердцем – не храбрость…

Тора. А что?..

Пастор. Незнание смерти…

Тора. Ты страдаешь, Арнольд…

Пастор. Я знаю смерть, может быть, как никто… У меня с ней страшные счёты… Тора…

Тора. Арнольд… прости меня…

Пастор (поражённый). Тора… ты… Господь с тобой…

Тора. Я тоже, как-то не так. Я беспомощная. Ничего не знаю. Если бы я могла помочь тебе… Если бы я могла… Я слишком проста для тебя.

Пастор. Вся сила твоя в простоте.

Тора. Милый, бедный мой… Ну, пойди ко мне сюда. Садись ближе. Совсем рядом. Вот так. Как странно мне: я к тебе так привыкла. По-прежнему люблю твоё лицо, руки, глаза… Такое всё знакомое-знакомое. Такое родное, милое… Знаешь, точно ты любимая шкатулочка. Право. Всё из неё вынули, а шкатулочка по-прежнему… самая дорогая вещь.

Пастор. Тора… милая… я не могу…

Тора (быстро). Через полчаса тебя увезут. Мы никогда больше с тобой не увидимся. Мне так хочется всё вспомнить снова. Всю-всю нашу жизнь. Ну, обними меня. И давай вспоминать. Всё-всё-всё… Ну, давай…

Пастор (целует её руки). Тора… я не могу… я не могу… Такая мука… я не могу…

Тора. Ты только не плачь. Только не плачь. Ну, скажи: «маленький дружочек»… Ну, скажи… Помнишь, как я лежала в этой комнате, когда родился Торик? Ты принёс белые цветы… Отворил окно… Такой был весёлый… Всё смеялся… Я так люблю, как ты смеёшься. У тебя такое доброе и смешное лицо делается… Милый мой… Бесценный мой… (Берёт его обеими руками за голову.) Ну, посмейся… немножко…

Пастор. Тора… Я с ума сойду. Перестань… Это такая пытка… Торочка, Торочка… бесценна я моя, бедна я девочка… Не бросай… Не бросай меня… Мы будем… счастливы…