Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Помощник В.А.Крючкова рассказывает… (страница 44)

Вот как они по преимуществу выстраивали свою агентурную сеть за пределами СССР. Бывшего активного правого эсера-боевика, убежденного троцкиста и ограниченного в правах за взяточничество бывшего начальника канцелярии нефтетранспортного отдела топливного и лесопромышленного треста «Москвотоп» Якова Серебрянского отыскал почему-то аж в газете «Известия» другой троцкист и ближайший сподвижник по совместной работе у известного персидского инсургента, руководителя движения дженгелийцев Мирзы Кучек-хана – создателя и главы т.н. Гилянской республики в северных провинциях Ирана – Яков Блюмкин. Известный к тому времени как приятель знаменитого одесского бандита «Мишки-Япончика» и друг эсеров-максималистов Черкунова, Зайцева и Дубмана. После своей полной реабилитации по делу убийства немецкого посла Мирбаха в 1918 году он готовился в тот период к выполнению ответственной разведывательной миссии в бывших ближневосточных вилайетах Оттоманской империи, густо нашпигованных агентурой и прочей колонизаторской креатурой британских, французских и германских спецслужб.

Вдвоем они быстренько сочинили известный «меморандум», который за подписью начальника ИНО Меера Трилиссера лег на стол руководителю Секретно-оперативного управления ГПУ Вячеславу Менжинскому. Приведу некоторые выдержки из него.

«Во-первых, в Палестине Блюмкин и Серебрянский окажутся в родственной национальной и духовной среде, чьи традиции, обычаи и нравы известны им досконально.

Во-вторых, для них не существует языкового барьера – в Талмуд-торе оба учили идиш и иврит, а Серебрянский, ко всему, владеет английским, немецким и французским языками.

Наконец, их въезд в Палестину, в подмандатную Великобритании страну, не вызовет подозрений у британской контрразведки, так как сегодня миграция в Землю обетованную – самая популярная идея среди евреев всего мира…

Перечисленные обстоятельства упростят легализацию разведчиков в Палестине и будут способствовать успешной реализации их миссии в целом».

Ну, что же, мысли изложены здесь в общем и целом вполне здравые, да и доводы приведены достаточно весомые, но вот ведь к чему они привели на практике… В декабре 1923 года перед отъездом в Яффу (ныне Тель-Авив) резидента «Джека» (Блюмкина) и его заместителя «Макса» (Серебрянского) принял Менжинский, который обозначил основные направления работы на период их совместной командировки:

– добывать информацию о планах Англии и Франции на Ближнем Востоке;

– привлекать к сотрудничеству эмигрантов из числа поселенцев-сионистов, а также бывших белогвардейских офицеров, осевших в Палестине;

– создать глубоко законспирированную агентурную сеть в регионе, в первую очередь – в боевой части сионистского движения;

– для поддержки национально-освободительного движения Палестины осуществлять агентурное проникновение в местные организации, борющиеся против английской экспансии на Ближнем Востоке».

Именно с этого знаменательного исторического момента и начинается длительный период череды триумфальных побед и столь же оглушительных поражений и провалов советской внешней разведки во всем мире вплоть до самой смерти И.В.Сталина. «Создавать глубоко законспирированную агентурную сеть в регионе, в первую очередь – в боевой части сионистского движения»! Кто в этом вновь создаваемом диверсионно-разведывательном тандеме (ГПУ-ОГПУ – радикальные сионистские организации) был «хвостом», а кто – «собакой», сегодня с достоверностью могут поведать миру лишь спецслужбы Государства Израиль. Но они, согласно своему мудрому и испытанному правилу, либо загадочно помалкивают, либо же намеренно продвигают на злобу дня и на потребу невзыскательной публике весьма туманные, но зато отчетливо акцентированные «тонкие намеки на хорошо известные всем толстые обстоятельства»…

Доктор истории Кэмбриджского университета, официальный историк MI5 Кристофер Эндрю, которому я всегда отдавал должное не только как достойному противнику, но и как видному теоретику проблем разведки и отличному знатоку истории новой и новейшей истории Европы, в своей монументальной монографии «Секретная служба: становление британского разведывательного сообщества» указывал, что «Интеллинженс сервис» в организации и проведении кадровой политики на всех этапах своего становления всячески избегала брать на службу Его (или ) Её Величества лиц с еврейскими корнями ввиду крайне распространенного в их этнической среде «наличия фактора двойной лояльности». В то время, как аналогичные меры предосторожности, принимавшиеся спецслужбами СССР в послевоенные годы, зачастую представлялись все той же Британией как свидетельство осуществления в нашей стране «политики государственного антисемитизма»…

В.С.Измозик в своей недавно опубликованной работе «Ф.Э. Дзержинский, ОГПУ и сионизм в середине 20-х годов» отмечал, что еще в марте 1924 года Ф.Э.Дзержинский направил своим заместителям В.Р.Менжинскому и Г.Г.Ягоде рукописную записку следующего содержания: «Просмотрел сионистские материалы. Признаться, точно не пойму, зачем их преследовать по линии их сионистской принадлежности. Большая часть нападок на нас опирается на преследование их нами. Они преследуемые в тысячу раз опаснее для нас, чем не преследуемые и развивающие свою сионистскую деятельность среди еврейской мелкой и крупной спекулирующей буржуазии и интеллигенции. Их партийная работа для нас вовсе не опасна – рабочие (доподлинные) за ними не пойдут, а их крики, связанные с арестами их, долетают до банкиров и «евреев» всех стран и навредят нам немало. Программа сионистов нам не опасна, наоборот, считаю полезной».

То, что подобные настроения и оценки не были случайным эпизодом для «железного Феликса», подтверждается еще одной его запиской. 24 марта 1925 года он вновь собственноручно пишет: «Т. Менжинскому. Правильно ли, что мы преследуем сионистов? Я думаю, что это политическая ошибка. Еврейские меньшевики, то есть работающие среди еврейства, нам не опасны. Наоборот – это же создание рекламы меньшевизму. Надо пересмотреть нашу тактику. Она неправильна» (Измозик В. Ф.Э. Дзержинский, ОГПУ и сионизм в середине 20-х годов // Вест. Евр. ун-та. 1995. №. 1 (8)).

Видимо, именно в связи с этой запиской-поручением 29 мая 1925 года Дзержинскому была направлена справка с грифом «Совершенно секретно» за подписью Т.Д.Дерибаса и начальника 4-го отделения Секретного отдела ОГПУ Я.М.Генкина. В ней, в частности, говорилось: «По всему СССР сидят арестованными 34 сиониста, в том числе в Москве – 1, в Минске – 32 (!), в Ростове – 1. Вовнутрь СССР выслано всего 132 человека… За границу выслано и разрешен выезд взамен ссылки всего 152 чел. Что касается вопроса о разрешении замены ссылки выездом в Палестину, то по этому вопросу придерживаемся следующей тактики: наиболее активный элемент, члены ЦК, губкомов, у которых найдены серьезные материалы в виде антисоветских листовок, воззваний, типографий, в Палестину не выпускаем. Менее активный элемент в Палестину выпускается».

Под текстом справки имеется машинописная резолюция Дзержинского, датированная 31 мая 1925 года: «Все-таки, я думаю, столь широкие преследования сионистов (особенно в приграничных областях) не приносят нам пользы ни в Польше, ни в Америке. Мне кажется, необходимо повлиять на сионистов, чтобы они отказались от своей контрреволюционной р[аботы] по отношению к Советской власти. Ведь мы принципиально могли бы быть друзьями сионистов. Надо этот вопрос изучить и поставить в Политбюро. Сионисты имеют большое влияние и в Польше, и в Америке. Зачем их иметь себе врагами?».

Дзержинский требовал прекращения преследований и арестов сионистов, будучи убежденным в том, что цели, преследуемые сионистами в Палестине, приносят советскому государству больше пользы, чем вреда. (РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 326. Лл. 1-4). Эти документы опубликованы в полном объеме на английском языке (Baizer M., Izmozik V. Dzerzhinskii's Attitude toward Zionism Jews in Eastern Europe // Spring. 1994. Vol. 25. P. 64-70) и частично – на русском (Измозик В., «Ф.Э. Дзержинский: ОГПУ и сионизм в середине 20-х годов») // Вестник Евр. ун-та. 1995. № 1 (8). С. 141-146).

Для более ясного и более осознанного понимания той военно-политической ситуации и сопутствующей ей агентурно-оперативной обстановки, которая очень стремительно превратила регион Ближнего Востока в один из ключевых факторов мировой политики, в том числе с точки зрения возникновения и становления новой арены острого противоборства и активного применения разведывательных усилий специальных служб самых различных стран, следует весьма основательно погрузиться в немаловажные детали распада огромного государства – Оттоманской Порты или Османской Империи.

Начало этому процессу было, как ни парадоксально, положено Крымской войной 1853-1856 годов между Российской империей, с одной стороны, и коалицией западных государств в составе Британской, Французской, Османской империй и Сардинского королевства, с другой. Боевые действия в ходе этой войны разворачивались не только в Крыму, на Кавказе, в Дунайских княжествах, на Балтийском, Чёрном, Азовском, Белом и Баренцевом морях, но также в низовьях Амура, на Камчатке и Курилах. Россия в то время была в основном занята решением многочисленных проблем присоединения Северного Кавказа к Российской империи и находилась в состоянии затяжного военного противостояния с Северо-Кавказским имаматом Шамиля.