Валентин Сидак – Тугие узлы отечественной истории. Помощник В.А.Крючкова рассказывает… (страница 43)

Именно по этой весьма специфической причине позднее стали возможными столь скандальные и катастрофические по своим последствиям провалы, как «совещание резидентов» в феврале 1935 года в Дании, когда датская полиция арестовала в одном из отелей Копенгагена сразу четверых советских разведчиков-нелегалов, находившихся там якобы «проездом», и с добрый десяток завербованных ими агентов. В реально оправданном с точки зрения соблюдения выработанной и подтвержденной документами оперативной легенды их одновременное появление в месте полицейской засады не вызывалось ни малейшей необходимостью! Просто эти кадровые сотрудники являлись руководителями структур советской военной разведки в других странах, в Дании они просто находились проездом и на явочную квартиру зашли лишь затем, чтобы повидаться и пообщаться со своими старыми друзьями.

Датчанам удалось их обнаружить и разоблачить во многом благодаря тому, что руководители т.н. резидентуры связи советской военной разведки в Дании кишиневский еврей Александр Петрович (Израиль Хайкелевич) Улановский и американец Джордж Минк (житомирский еврей Годи Минковский) по прочно укоренившейся привычке вербовали в свою агентурно – осведомительскую сеть местных коммунистов преимущественно из числа подданных Датского королевства еврейской национальности или же еврейского происхождения. Так, дескать, было проще и для целей проверки агентуры, и в целом гораздо надежнее для успеха нашего общего дела «скорейшего становления неизбежного торжества идей коммунизма и пролетарского интернационализма во всем мире»…

В течение первых двух дней датская полиция вначале произвела обыски у Джорджа Минка, затем на явочной квартире Улановского ею была устроена засада. Первым из ожидавшихся «визитеров» в полицейский капкан угодил Давид Угер (Давид Александрович Реми), резидент Разведупра в Германии. Вторым «гостем» оказался Макс Германович Максимов (Максимилиан Фридман), нелегальный резидент Разведупра в Германии, работал там под именем Ганса Грюнфельда (оперативный псевдонима «Бруно»), дальний родственник Иосифа Уншлихта. Еще одной солидной добычей датской полиции стал начальник отделения 1-го (западного) отдела РУ РККА, бывший нелегальный резидент Разведупра в Германии Давид Оскарович Львович. Также в ловушку полиции попал американский юрист-адвокат, один из участников процесса по делу Сакко и Ванцетии Леон Джозефсон (он же Бернард А.Хиршфилд), близкий соратник связника Коминтерна Герхарда Эйслера и его сестры Рут Фишер. Нет необходимости лишний раз подчеркивать, что все вышеупомянутые лица в своем происхождении имели одни и те же этнические корни.

В итоге за очень короткий перод времени советская военная разведка потеряла работника центрального аппарата, трех опытных резидентов и десять проверенных иностранных агентов (двух американцев и восьмерых датчан), а её резидентура связи в Дании прекратила свое существование. И причина здесь была только одна – очевидный местечковый дилетантизм и злостное пренебрежение всеми базовыми принципами конспирации при организации разведывательной деятельности низовых структурных звеньев.

Позднее подобная же история буквально зеркально повторилась в эпизоде с полным крахом бельгийского звена знаменитой «Красной капеллы» (которой на самом деле вовсе не существовало в природе как единой организационной структуры под столь звонким названием) во главе с Леопольдом (Лейб Захаровичем) Треппером («Большой шеф»), Анатолием (Ароном Мордковичем) Гуревичем («Маленький шеф»), Гарри Робинсоном (Арнольдом Шнеэ), помощниками Треппера Лео Гроссфогелем и Хиллелем Кацом, которых он хорошо знал еще по Палестине. Вот что писал в 2004 году сам Анатолий Маркович Гуревич: «13 декабря 1941 года в Брюсселе на конспиративной вилле Треппер, который приехал из Парижа, собрал своих друзей по бывшей резидентуре без моего согласия. На этой же вилле работал радиопередатчик, который выходил в эфир более пяти часов в день, поэтому вилла была запеленгована немецкой контрразведкой. Самому Трепперу удалось избежать ареста».

Опять в этой истории фигурирует какая-то «тайная вечеря» бывших друзей по резидентуре, имеют место какие-то странные ночные посиделки на конспиративной явочной квартире, да еще и в оккупированной немцами стране! А как немцы вышли на эту явочную квартиру разведки? Да все по тому же пресловутому национальному или этническому признаку. Вместе с шифровальщицей Софией (Зосей) Познанской в квартире на улице Атребат, дом 101, поселилась ее подруга, связник Рита Арну (Арнольд), которая была любовницей по сути нелегального амстердамского торговца бриллиантами Исидора Шпрингера и, одновременно, его доверенным лицом по достаточно темным делам этого бизнеса. Что само по себе уже было грубейшим нарушением правил конспирации в разведывательной работе. Но ведь в этой квартире (на вилле) проживали еще и радисты Давид Ками и Иоганн Венцель…

Не заметить совместного проживания в одном помещении двух красивых молоденьких девушек явной семитской внешности в период немецкой оккупации Бельгии, да еще в теплой компании двух бодрых и видных молодых мужичков – это для бельгийского обывателя, как непременно сказал бы в подобном случае покойный Владимир Александрович Крючков – «невозможная вещь»! Уже вскоре соседи заподозрили существования у них под боком «подпольного еврейского борделя», который достаточно часто посещают какие-то посторонние люди, и сразу же «стукнули» об этом в полицию. Полиция нагрянула как-то вечерком на эту виллу и обнаружила в ходе обыска в потайной комнате передатчики, коды, шифры, фальшивые документы и прочие жизненно необходимые для целей шпионажа предметы.

Ну, а дальше гестапо «папаши Мюллера», долго не раздумывая, пошло прямиком «по еврейскому следу». И в целом не ошиблось, арестовав и посадив в тюрьму свыше ста человек, так или иначе причастных к осуществлению разведывательной деятельности «Красной капеллы». На очевидное влияние «национального фактора» в причинах столь масштабного и оглушительного провала агентурной сети в целом ряде западноевропейских стран позднее совершенно справедливо указывал министр госбезопасности В.И.Абакумов, что, по-видимому, в светлые хрущевские времена ему также не обошлось даром и было зачтено в общий отрицательный актив во время следствия…

27 октября 1945 года за подписью В.И.Абакумова на имя начальника Главного Разведывательного Управления Генштаба Советской армии Ф.Ф.Кузнецова ушло сопроводительное письмо, к которому был приложен подробный анализ причин снижения эффективности работы и допущенных провалов в деятельности советской военной разведки в предвоенный и военный периоды. В аналитической справке за подписью помощника Начальника главного управления «СМЕРШ» НКО-МВС СССР генерал-лейтенанта И.И.Москаленко в частности отмечалось: «Принцип вербовки, допущенный «Отто» (Л.Треппером – авт.), для нашей организации является ошибочным, что не следует полностью вербовать наших работников за счет еврейской секции коммунистической партии Бельгии, что наличие в нашей организации людей, которые по их личному положению должны уже нелегально проживать в стране, увеличит только возможность провала».

Столь нелепое положение в агентурном аппарате советской внешней и военной разведки и столь же очевидный перекос в кадровой политике органов ГПУ-ОГПУ сложились не одномоментно и далеко не случайно. Возьмем, к примеру, тех же Блюмкина, Серебрянского, Эйтингона, Трилиссера, Шпигельгласса, Слуцкого, Григулевича и других асов и живых легенд советской внешней разведки. Правда, более известных сегодня граду и миру не столько по части успешной добычи секретной информации хотя бы по «главному противнику» того периода – Великобритании, сколько по успешному и результативному осуществлению за рубежом целой серии достаточно звонких «мокрых дел» и проведению других специальных операций с активным задействованием способов, методов и средств террора и насилия. Видный исследователь конкретных проявлений тысячелетнего «еврейского исторического феномена» Г.Ривкин в отдельной главе своей книги под названием «Еврейский феномен советской внешней разведки» отмечал, в частности: «Специфичность, особенность непропорционального участия, как в карательных, так и в разведывательных службах, невозможно истолковать иначе, как не очередное проявление природной еврейской креативности, пассионарности, как выражение имеющего исторические корни одного из неисчислимых фрагментов еврейского исторического феномена».

В марте 1922 года начальником ИНО ГПУ был назначен Меер Абрамович Трилиссер, который, являясь одновременно заведующим Дальневосточным отделом ИККИ, вел очень активную работу по экспорту революции (преимущественно троцкистско-зиновьевской по своей внутренней идейной сути), в Китай, Монголию и другие сопредельные страны. Решением Оргбюро Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала от 19 декабря 1922 года он был включен в состав Постоянной нелегальной комиссии Исполкома Коминтерна вместе с И.А.Пятницким (Таршисом), Гуго Эберлейном и Эдвардом Прухняком (Прошняком). Параллельно Трилиссер формировал резидентуры внешней разведки ИНО и укомплектовывал их в основном национально окрашенными кадрами, в числе которых были Слуцкий, Шпигельглас, Минскер, Нейман, Вележев, Мюллер, Рейсс, Гинзберг, Агабеков, Аксельрод, Герт, Маневич, Розенгольц, Розенцвейг, Фельдбин, Нестерович, Гольденштейн, Гольдберг, Фортунатов, Бодеско, Бустрем и многие другие.