Валентин Русаков – Падение терратоса (страница 11)

Глава седьмая

Появление капитана Мореса в «Пятом колесе» произошло как–то обыденно, он спокойно вошел в сопровождении… Кинта несколько удивило, что Мореса сопровождали два жандарма тюремного корпуса. Капитан сдержанно, несколько раз кивнул всем присутствующим и, медленно снимая перчатки, осмотрел помещение. Груда оружия у столика, за которым сидели Кинт, Ллодэ и Дукэ… несколько кровавых пятен на деревянном полу, уже многократно покрытом лаком, рыжеволосый парень, который пытается смывать кровь… в дальнем углу двое, связаны, в нательном белье и с изрядно попорченными лицами. Сообразительный Гани подошел к капитану.

— Вам подать горячего травяного чая?

— Было бы очень кстати, — ответил Морес, подошел к столу с боевой троицей и еще раз осмотрел помещение, — скажу откровенно, Кинт, я не ждал вас увидеть живым.

— С чего это? — возмутился Ллодэ и грозно посмотрел на Мореса.

— Это, — Морес кивнул на двоих пленных в углу, — дикое исключение из правил, я сталкиваюсь с этой эм… группой, точнее, с последствиями их действий, уже не первый раз, и скажу вам, что только в третий раз вижу их трупы и в первый раз вижу плененных.

— Пффф, — хмыкнул Ллодэ, — такие же, как и все, из кожи, костей и дерьма… и умирают одинаково.

Кинт, как только вошел Морес, смотрел на него не отрываясь, пытался поймать прямой взгляд, что–то увидеть в его глазах… понять… Наконец, Морес повернулся к Кинту и встретился с ним глазами.

— Но я очень рад, что вы живы, Кинт, — сказал Морес, чуть улыбнулся своими тараканьими усами и протянул руку Кинту.

Кинт встал, пожал руку Моресу и ответил:

— Я тоже рад, что пока еще жив, а вот рад ли я нашей встрече, не знаю, еще не понял… И вообще, у меня накопилось очень много вопросов к вам, капитан.

— Аналогично, Кинт.

— Ваш чай, господин капитан, — Гани поставил поднос на стол.

Морес кивком поблагодарил Гани, а потом, безошибочно определив хозяина заведения, поинтересовался у Дукэ:

— У вас тут есть отдельное помещение, где мы сможем поговорить с Кинтом без возможности быть подслушанными?

— Если только в погребе…

— Значит, в погребе… Пару минут, Кинт.

Капитан за несколько глотков выпил чашку горячего, почти как кипяток чая, расстегнул пару верхних пуговиц пальто, затем пару на воротнике–стойке форменного камзола.

— Проводите нас в погреб.

— Я знаю, где это, — ответил Кинт и, встав, направился в подсобку, — идемте, капитан.

— Этих двоих заковать и на станцию, поместить в разные вагоны, мешки на голову… Пить, есть не давать, не разговаривать с ними, — на ходу сказал Морес одному из жандармов.

— Слушаюсь!

Кинт открыл лаз в подвал, снял с крючка на стене подсобки лампу, зажег ее и, спустившись в погреб, подвесил на толстую балку. Морес спустился следом и, осмотревшись, присел на небольшой бочонок, предварительно смахнув с него перчатками пыль.

— Спрашивайте, Кинт.

— Та записка, что вы передали с пилотом… что вы имели в виду? К сожалению, я прочитал ее слишком поздно.

— Я и сейчас затрудняюсь с ответом. В тайной жандармерии происходит много странного в последнее время. Как только мне передали телеграмму от профессора, я сразу же направился в научный департамент и доложил, после чего, дождался письменного приказа, на основании которого составил ответ.

— Да… дождаться инспектора из Дастена?

— Нет, про Дастен там не было ни слова.

Морес наизусть повторил телеграмму, про то, как все опечатать, прибыть в ближайший город и передать технику.

— А скревер с посыльным?

— Это еще предстоит выяснить… либо это инициатива научного департамента, либо… — Морес посмотрел на Кинта с каким–то сожалением, — либо это была параллельная игра профессора, и он телеграфировал кому–то еще, кто, в свою очередь, и прислал скревер с посыльным. К вашему сведению, Кинт, в Дастене, управление тайной жандармерии представляет из себя пыльный кабинет в ратуше, старика дознавателя и жандарма… который уже арестован.

— Да уж… Но вы же на паровозе прибыли из Дастена?

— Верно.

— А отправились вы после моей телеграммы?

— Да, получил телеграмму, сразу отправил в жандармерию Конинга распоряжение и вылетел. По пути пилот скревера снизился, и мы облетели место взрыва, но начала портится погода, пришлось изменить курс и лететь в Дастен.

— Значит, кто–то еще читает ваши телеграммы, раз эти наемники оказались так хорошо осведомлены.

— К сожалению, приходится это признать. И я очень удивился, обнаружив у дежурного по станции Дастен распоряжение на мое имя и, согласно которому, я уже выехал в Конинг… пришлось действовать, мне пришлось мобилизовать сотню жандармов тюремного корпуса, чтобы поставить на уши Дастен, все выяснить и потом уже отправиться сюда, отменив пассажирский рейс в столицу.

— Знаете, капитан, я ведь и в вас начал сомневаться…

— Правильно, все очень сложно, Кинт… в терратосе появилась еще какая–то третья сила, помимо гильдий, точнее, ее присутствие просматривается давно, но вот такими явными выходками они проявляются уже не первый раз за последний год.

— И кто же эти «они»?

— Честно? Не знаю, очень мало материала, с которым можно поработать. Одно ясно, это не гильдии, не преступный синдикат, хотя наемники у них первоклассные. Возможно, это проявление подрывной деятельности соседнего терратоса.

— И не живется же людям спокойно… — вздохнул Кинт.

— Теперь расскажите мне все подробно, не упуская никаких мелочей, с того самого момента, как был получен прототип катализатора.

Неторопливо набивая трубку, Кинт начал рассказывать. Подробно, напрягаясь, задумываясь и вспоминая детали… даже голова разболелась.

— Вам придется это все повторить в управлении, — сказал Морес, когда Кинт закончил.

— Понятно… Будете раскручивать очередной клубок?

— Боюсь, что это будет только нить в клубке, которая имеет все шансы внезапно оборваться…

— И когда выезжаем? На чем?

— Пока не могу сказать, в целях вашей и моей безопасности. Но сутки у вас есть, чтобы отдохнуть, привести себя в порядок… эм… кстати, как у вас с деньгами?

— Экспедиция неплохо наполнила мой кошелек, а что?

— Вам стоит купить приличную дорожную сумку, одежду, обувь… По прибытии в столицу я помогу вам снять комнату в тихом месте, проживание будет оплачено на неделю, пока специально созданная следственная группа будет работать с вами, точнее, с вашими показаниями. Но мне в свою очередь не хочется вас, как свидетеля демонстрировать другим, заинтересованным в этом деле людям. Сможете на неделю притвориться, что вы, к примеру, торговец с севера?

— Попробую.

— И за время нашего пути в столицу, вам будет необходимо запомнить еще кое–какие нюансы и тонкости.

— Скажите, Морес… а вот эти все нюансы и тонкости надолго, а?

— Обещаю, что как только определенные следственные мероприятия будут выполнены, я дам вам знать о том, что вы можете отправляться куда хотите, но и вы в свою очередь пообещайте…

— Что?

— Что не будете теряться, Кинт. Вы хорошо подготовленный боец, замечу, за счет терратоса, хорошо соображаете, скажу честно, на вас и покойного Волье я имел виды в плане мобилизации вас обоих на оперативную службу. Повторюсь, сейчас в тайной жандармерии странные события, руководство, скажем так, чудит, простите… нужно переждать, а потом я готов предложить вам службу на благо терратоса.

— Я не уверен насчет этого, капитан, и тоже замечу, что хоть я обучен и воспитан на средства терратоса, но в это же время, терратос, ведя войну, лишил меня всего… дома, детства, родных и близких… но я подумаю.

— Обязательно подумайте, я не тороплю. И, кстати, в столице вам стоит обратиться к врачу, у контузии могут очень неприятные последствия, вид у вас не очень…

— Здесь просто темно.

— Наверху было светло, послушайте меня и пообещайте посетить врача.

— Хорошо, — вздохнул Кинт, — теперь я бы выпил чего–то покрепче пива и пойду спать.

— Конечно, эм… в вашей комнате одна кровать?

— В смысле?

— В том смысле, что до прибытия в столицу, считайте меня вашим личным телохранителем.