Валентин Русаков – Падение терратоса (страница 13)

— Постараюсь.

— А, кстати, вам ведь скоро двадцать пять…

— Эм… да, через пару недель… да я, знаете, не особо–то и отмечаю эти дни рождения.

— Не с кем?

— И по этой причине в том числе… Вот помню с Дуке, на волчьем промысле, восемнадцать лет отметил в глухой лесной избушке, ну, как отметил, выпил и спать лег.

— Кстати, мне Дукэ рассказал за завтраком о вашем поступке тогда, в лесу… Я и так достаточно высокого мнения о вас, Кинт, но после его рассказа…

— А что, вы бы бросили человека?

— Все зависит от обстоятельств…

— Ерунда!

— Не скажите…

— Пойду я на смотровую, — сказал Кинт сняв пальто, — посмотрю на то, что под ногами.

— Сходите, — кивнул Морес и улыбнулся, — постарайтесь особо ни с кем не разговаривать.

— Угу…

Кинт вышел из комнаты отдыха, прошел по коридору и спустился на палубу ниже, на смотровую площадку. Изнутри гондола была гораздо просторнее, чем казалась снаружи, Кинт посчитал шаги, когда они шли по средней палубе с капитаном — вышло сто двадцать. По обе стороны пассажирской палубы тридцать кают, их Кинт тоже посчитал. Снаружи, по обе стороны смотровой площадки были небольшие выносы с установленными на них пушками, калибр самый малый, но все равно, сугубо гражданским этот дирижабль наверняка не был. Но внутренняя отделка впечатляла, резное дерево, отполированная до блеска латунная фурнитура, ковровые дорожки и газоразрядные лампы. Очень современное воздушное судно, хотя и на старых дирижаблях Кинту быть не доводилось… С осторожностью Кинт посмотрел вниз, опасаясь вплотную подходить к окну. Холмы, леса, снега… о, вот и несколько упряжек кочевников огибают рощу… совсем маленькие, словно фигурки в лавке игрушек. Кинт осмотрелся, заметив, что в ресторанчике есть пара свободных столиков и как раз у окон, он направился туда.

— Какао, пожалуйста, — сказал Кинт, вальяжно облокотившись на стойку.

— Вам какой сорт? — не глядя на Кинта, спросил юноша в белоснежных фартуке и колпаке.

— Эм… в смысле?

— Островной или материковый? — вздохнул официант, закатив глаза.

— Островной…

— Вы присаживайтесь, — мельком посмотрел на Кинта официант, я сейчас подам… что–то еще?

— Нет, просто какао, — ответил Кинт и уселся за столик в пяти шагах от стойки и рядом с окном.

Пару минут Кинт созерцал проплывающие внизу земли терратоса.

— Ваш какао, господин…

— Кинт.

— Пожалуйста, господин Кинт.

Официант поставил на столик чашечку такого размера, что трубка Кинта, пожалуй, вместила бы больше какао. Кинт проводил официанта таким взглядом, будто одарил его золотым кестом, хмыкнул и отпил немного из чашечки… Но вкусно, вкусно, черт возьми.

— Вы так смотрите вниз, будто боитесь, — приятный женский голос прозвучал со стороны соседнего столика, который еще минуту назад был свободен, — что же вы за такие важные персоны, что наш транспорт так далеко отклонился от маршрута?

— Что вы, — развернулся к девушке Кинт, — я просто напросился в попутчики, а вот мой знакомый да, целый капитан тайной жандармерии… служба, знаете ли…

— Ммм… понятно, а вы что же, сами из Конинга?

— Да, торгую понемногу, но шкуры сезонный товар, поэтому после сборов сырья у промысловиков, есть время посетить в столицу, наладить торговые контакты.

Девушка была красива, старалась держаться важно и бросала короткие взгляды на Кинта. Длинная юбка, корсет с вышивкой, не формирующий, а именно подчеркивающий фигуру, скромное декольте и маленькая шляпка, с неглубокой тульей и узкими полями. Волосы были собраны в пучок на затылке, строгие, но одновременно располагающие к себе черты лица — узкий прямой нос, длинные тонкие брови, длинные ресницы и большие глаза.

— Что вы так смотрите на меня? — спросила девушка, немного покраснев.

— Простите… да, засмотрелся.

— А что, в Конинге девушки редкость? — засмеялась собеседница.

— Напротив, очень много… и очень много вдов. Лес суров и не прощает ошибок.

— Вы что же, сами были в лесу и добывали шкуры?

— Что вы, для меня это слишком большая авантюра…

— А вот ваши шрамы на лице говорят об обратном.

— Нет, — усмехнулся Кинт, — это все юношеская глупость — повозка, которой я неумело управлял, слетела с дороги… вот и все.

— То есть, вы даже не охотник? — немного погрустнев, спросила девушка, явно теряя интерес к собеседнику.

— К сожалению, нет, не охотник, — вздохнул и пожал плечами Кинт.

Допив какой–то напиток розового оттенка из высокого бокала, девушка встала, кивнула Кинту в знак прощания и вышла из ресторана. Расплатившись за какао, Кинт тоже покинул ресторан. Немного погулял по смотровой палубе, глядя на проплывающий внизу пейзаж, и направился на мостик, к Моресу.

Следующие два дня Кинт так и провел, между комнатой отдыха экипажа и ресторанчиком на смотровой палубе, пока на закате второго дня дирижабль не начал снижение.

— Латинг, господа, — предварительно постучав, в комнату отдыха заглянул капитан дирижабля, — на пополнение запасов и осмотр воздушного судна техниками уйдет около часа, если выйдете в город, то попрошу, не опаздывайте. И вот еще, несколько пассажиров сходят в Латинге, так что после уборки, вы можете занять одну из освободившихся кают.

— Спасибо, капитан, — кивнул Морес.

Станция воздухоплавания в Латинге была построена совсем недавно, красивое каменное здание станции, из которого, словно маяк, поднималась вверх швартовочная башня, изготовленная из ферм клепаного металла, внутри башни передвигался вместительный лифт, а вокруг него спускалась вниз широкая лестница. Стоя на смотровой палубе Кинт наблюдал за швартовкой, затем под гондолу были подведены гигантские коромысла с захватами, послышался глухой лязг, потом толчок… «Выключить приводы винтов! Заглушить двигатель» — донеслись команды с мостика, после чего появилась чуть заметная вибрация, но сразу стихла и наступила тишина. Только гомон людей на нижней палубе, готовящихся к выходу. Кинт поднялся в комнату отдыха, где застал Мореса уже собравшимся к выходу в город.

— Подождите, я сейчас…

— Нет, я попрошу вас остаться здесь.

— Но…

— Не спорьте, так будет лучше.

— Ну, хоть до швартовочной башни вас провожу да постою там, на город посмотрю…

— Хорошо, но особо там не мозольте глаза жандармам из таможенного корпуса.

— Да, и ни с кем не разговаривать.

— Верно, — ответил Морес и, взяв саквояж, вышел из комнаты.

Багаж и часть пассажиров поехали вниз на лифте, остальные пассажиры пошли по лестнице. Проводив взглядом Мореса, Кинт облокотился на леер, набил трубку и закурил. В прошлый визит этот город понравился Кинту, и старая — богатая, и новая его части. Чистые улицы с огромным количеством разного рода конторок–представительств гильдий, множество магазинчиков, ресторанчиков, приличных и не очень увеселительных заведений. С высоты порядка шести этажей Кинту открывался очень красивый вид. Станция воздухоплавания располагалась на окраине города и, отведя взгляд от черепичных крыш и флигелей, Кинт посмотрел вниз на самую окраину города, плотно застроенную лачугами бедняков.

— Вот такой контраст, — вслух подумал Кинт, глядя, как какая–то женщина в поношенном и рваном пальто вылила парящие помои на дорогу, под колеса проезжающей мимо моторной повозке.

— Согласна… — недавняя собеседница из ресторана тоже облокотилась на леер.

— Добрый вечер, а вы почему не пошли в город?

— Мне здесь не к кому зайти в гости, а просто так, в одиночестве, прогуливаться в большом городе опасно… — тут девушка заговорщицки прищурилась и спросила, — а может, вы составите компанию?

— Эм…

— Подождите, я сбегаю за сумочкой.

Чуть сдвинув на лоб котелок, Кинт почесал затылок, глядя вослед симпатичной авантюристке и подумав, что, в принципе, и ему не помешает размять ноги.

— Извините, вы запомнили моего попутчика, капитана тайной жандармерии? — Поинтересовался Кинт у дежурного члена экипажа на трапе.

— Да, конечно, господин.

— Если он вернется раньше меня, то предупредите его, чтобы он не волновался, что я вышел в город.