Валентин Русаков – Личное правосудие (страница 34)
– Нет-нет, просто мясо… мясо очень острое, – Кинт сделал несколько глотков шанта из бутыли и даже не поморщился, – от профессора Дакта известно, он рассказал пару лет назад об этом месте.
– Профессор Дакт?
– Да…
– Пару лет назад?
– Может не пару, может чуть больше… у меня был период жизни, когда я не считал, ни месяцев, ни годов.
– Что ж, приятного ужина, – мастер-инспектор допил пиво, учтиво поклонился и направился к выходу.
Кинт сразу, как только городовой покинул ресторанчик, поспешил в свою комнату, после короткого, но о многом говорящего диалога Кинту больше не хотелось задерживаться в Джевашиме ни на минуту.
Кинта встретили во дворе гаража… Тяжело сопротивляться, когда одной рукой ты опираешься на трость, а второй держишь саквояж. Да и не ожидал Кинт такой прыткости от городовых. Умелые удары короткими дубинками посыпались градом, прежде чем отключиться, он успел разглядеть в желтом свете фонаря городовых во главе с мастером-инспектором…
Сознание к Кинту возвращалось медленно, урывками. Все тело болело, саднило, правый глаз невозможно открыть, да и большого смысла в этом не было, так как открыв левый глаз, Кинт понял, что на голове плотный мешок. Пахло сыростью…
Подвал? Скорее всего.
Кинт попробовал пошевелиться, но тщетно – связали его со знанием дела. Откуда-то сверху донеслись шаги нескольких пар ног, послышался разговор, Кинт замер и превратился в одно большое ухо…
– … не понимаю, зачем все так усложнять, пулю в затылок и вывезти в степь, а хищники сделают свое дело.
– Нет, милейший, я все-таки обязан ему жизнью, и неоднократно. Я так не могу.
– Но он угроза! Угроза всему делу!
– Значит, надо эту угрозу свести на нет!
– Профессор, вы человек умный, думайте, как это сделать, но знайте, я все же за то, чтобы эту угрозу ликвидировать.
– Я уже все придумал… как скоро вы поедете встречаться с непримиримыми племенами?
– Вообще, в планах было вчера, но нут этот ваш Кинт со своим поминальным обрядом и ваша истерика.
– Продайте его им в придачу к оружию, которым вы с ними торгуете, пусть отвезут на побережье и продадут его в кочегары на корабль контрабандистов с западного материка.
– Хм… у него теперь товарный вид не очень… И знаете, профессор, мне кажется гуманней было бы его пристрелить…
– Ничего, он очень крепкий мужчина. Мастер-инспектор, считайте это моей личной просьбой.
– Тогда, чтобы выполнить эту вашу просьбу, мне придется ехать на побережье самому, иначе, кочевники из непримиримых просто скормят его собакам.
– Буду вам очень признателен, милейший, сделайте это!
Навалилась тошнота и нестерпимая головная боль, после чего Кинт снова провалился в забытье…
С приходом лета Конинг оживает – прибывают сезонные рабочие, и открывается навигация. С появлением несколько лет назад станции воздухоплавания и открытием постоянных маршрутов пассажирских дирижаблей, это забытое богами место стало развиваться и расти в границах. Мало того, после Северной войны в Конинге расквартирован пехотный полк, а с началом навигации в бухту приходят и встают на рейд два броненосца. Теперь, чтобы пересчитать количество увеселительных заведений и салонов города, не хватит пальцев обеих рук, но это все в основном на новой, построенной от пристаней к депо улице, а в старом городе «Пятое колесо» – единственное приличное заведение. Вообще, старый город даже живет как-то обособленно от новых поселенцев.
Неистово чадя и громыхая, моторная повозка подъехала к магазину с вывеской на штоке «Оружейная лавка Ллодэ», а над входом в лавку была вывеска поменьше – «Ювелирные изделия и прочие занимательные безделушки». Причем водитель, здоровенный детина с протезом вместо одной из рук, весьма умело управлял этим транспортом. Дверь лавки открылась, на крыльцо, опираясь на трость, вышел пожилой мужчина, в белой блузе, поверх которой был брезентовые фартук и нарукавники, на голове, покрытой густыми седыми волосами, пристроен монокуляр для тонких и точных работ…
– Григо! – водитель моторной повозки выскочил из кабины, перекрикивая паровую машину, – полезайте в повозку! Едем на телеграф!
– Что случилось, Маар? И вообще, я ведь тебя посылал встречать груз на станцию…
– Да вот тут ваш груз, – Маар постучал протезом по багажному ящику, – давайте, давайте, Григо, снимайте это вот все, надевайте плащ и поехали.
– Да что за спешка-то?
– Меня инспектор Талд встретил, как раз на повороте от станции, говорит ехать срочно за вами, потому как на вас пришел запрос на срочный телеграфный сеанс!
– От кого запрос? – Григо заволновался, стянул нарукавники и начал развязывать фартук, но узел не поддавался, и он рванул шнурок, а потом, повысив голос повторил: – Маар! От кого запрос?
– Морес, вроде да… Морес Таг, точно! Вам говорит что-нибудь это имя?
– Еще бы! – Григо скрылся за дверью, а через мгновение пулей выскочил назад, на ходу надевая плащ и шляпу.
– А кто этот Морес? – крикнул Маар, не поворачиваясь в салон, когда повозка уже неслась по центральной улице.
– Полковник тайной жандармерии, во всяком случае, до недавнего времени был таковым.
– А! Такой важный, длинный с тараканьими усами?
– Да, – подтвердил Григо, вцепившись в поручни сиденья.
– Может, про Кинта новости или про… – начал было Маар, но решил не продолжать и сосредоточился на дороге, дабы не переехать какого-нибудь зеваку.
В помещении телеграфа было тесно, у окошка оператора, облокотившись на столешницу, стояли Григо, Маар, инспектор Талд и Дукэ. Последний примчался на телеграф раньше всех, потому как Маар, известный своей постоянной конкуренцией с новостной полосой в газетах, сообщил ему о вызове для Григо…
– Ну, что там? – Дукэ привстал на цыпочки и посмотрел на неподвижный механизм телеграфа и катушки с лентой.
– Имейте терпение, – оператор встал со стула и прошел к зарешеченному окошку, где протирая носовым платком пенсне, ответил, – я отправил сообщение о готовности к сеансу теперь только ждать…
Вдруг донесся писк, катушка с лентой качнулась, и телеграф застрекотал шестернями и печатным механизмом, выдавая ленту…
– Читайте, что там? – снова засуетился Дукэ.
– «… Ваша дочь нашлась, пока проживает у хороших людей. Дирижабль нашей службы вылетает на север через две недели, могу посадить Сэт на борт. Сообщите, будете ждать, или сами отправитесь в Актур. Морес Таг».
Григо тихо, мелкими шажочками дошел до лавочки для посетителей, присел на нее, снял шляпу и уткнулся в тулью лицом. Дукэ присел рядом, помолчал пару минут, потом протянул Григо платок и спросил:
– Что будешь отвечать?
– Благодарю, – Григо высушил глаза платком, – отвечайте – приеду сам, пусть сообщат адрес.
– Я с вами! – оживился Маар.
К слову, Маар уже давно подрабатывает у Григо, возит грузы, развозит заказы из лавки, ну и вроде как телохранителем сам себя назначил, на что Григо не возражал и от помощи не отказывался.
После того, как в Актуре получили ответ и подтвердили его, сообщив дополнительно адрес семьи доктора Горна, вся компания, гомоня, выбралась на улицу.
– Господин Григо, – обратился к нему инспектор Талд, – столичный экспресс прибывает только через три дня, я могу посодействовать и забронировать билет.
– Я не так богат, как раньше, но достаточно обеспеченный человек, – Григо постучал тростью с позолоченной рукоятью по голени ноги, на которую он сильно хромал, – мы с Мааром уже к вечеру доберемся на моторной повозке до Мьента, а там я найму в артели рудокопов один из их дирижаблей, у меня там еще остались связи.
– Может… – инспектор задумался, – мне тоже поехать с вами? Мне все равно предстояло ехать с отчетами для тайной жандармерии, но в середине лета.
– Если соберетесь в течение часа, то жду вас у лавки, – ответил Григо, развернулся и обратился к Маару, протянув ему пару золотых кестов: – Дружище, купите нам припасов в дорогу и собирайтесь, через час жду…
Григо зашагал вверх по улице с гордо поднятой головой, его словно подменили – исчезла сутулость и глубокие, появившиеся от горя потери дочери морщины на лице. Он шел даже почти не хромая, высоко вскидывая трость и, приподнимая шляпу, здоровался со встречными горожанами, широко улыбаясь при этом. Его сердце трепетало, он был готов просто бежать, бежать в сторону Актура, на встречу с дочерью, с которой не виделся более пяти лет и уже тихонько оплакивал ее каждый вечер в маленькой комнатушке покойного старика Ллодэ.
Моторный фургон отправился в путь на юго-запад ровно через час. Маар, напялил поверх модного костюма в крупную клетку краги по локоть, а такое же клетчатое кепи примял очками… его атлетически сложенная фигура очень высокого роста, начищенный до ослепительного блеска медный протез правой руки, и этот вот клетчатый костюм смотрелись весьма комично. Но кто посмеет посмеяться над ним, не рискуя целостностью лица? Григо отрешенно смотрел в окно, сидя в салоне, а рядом инспектор Талд, проклинал тряску и пытался набить трубку…
Кинт пришел в себя от холода и качки, неслабой такой качки. На руках чувствовалась тяжесть кандалов, мешка на голове уже не было, Кинт осмотрелся – чулан, или нечто подобное. Низкий потолок, комнатушка в длину на пару шагов и в ширину на один, массивная дверь в половину человеческого роста, окованная железными пластинами с крошечным окошечком, из которого на пол падает косой луч света. Кинт поджал ноги, кое-как уселся и оперся спиной на стену обнаружив, что сидит на грязном соломенном матрасе совершенно голый, а из одежды на нем только браслеты кандалов с мощной цепью. Доносились приглушенные крики, чувствовалась вибрация какой-то установки, пахло морем и сгоревшим углем.