Валентин Никора – По ту сторону света (страница 9)

Ну, точно, я – в сумасшедшей палате!

– Там, на Земле, ты мертв.

– Ложь! – я даже подскочил на кровати. – Я жив! И Земля не там, а здесь!

– Вот как? – гость насупился. – Что ж, ты, действительно, еще жив, но в коме. На твоей любимой Земле ты лежишь под обломками станции Метро. Когда тебя выкопают, ты будешь мертв, задохнешься.

Я еще раз огляделся.

Неестественная стерильная чистота вокруг. Овальные окно и двери. Странной формы больничная кровать. Действительно, есть о чем подумать.

– А как же темный тоннель, ангелы по ту сторону и все такое?

Собеседник разгладил пальцем морщины над переносицей, видимо, чтобы не расхохотаться, но от улыбки удержаться не смог:

– Когда ты вспомнишь все, мы посмеемся над своим вопросом вместе, Литвинов. Стандартная процедура возвращения – это ведь не для нас. Или ты, в самом деле, веришь, что новый президент вот так просто, без всякого давления со стороны, может выпускать экстремистов на свободу раньше срока? У тебя, согласно приговору военного трибунала, еще два рождения на Земле. Думаешь, просто было устранить прежнего президента? А легко ли стереть память и изъять все видеоархивы изо всей Полицейской дознавательной сети? Но ты нам очень нужен, Артем! Или все-таки уже Глеб?

– Какой, к черту, Глеб? Нет, вам не удастся свести меня с ума! Если меня не убили в чертовом джипе, то и вам не удастся меня победить, ясно? Вы хоронили по очереди: своих друзей, потом – мать? Нет? Ну, тогда и не суйтесь ко мне со своими дешевыми фантазиями!

– Успокойся, Артем. – мужчина покачал головой. – Мне не нужно пускать пыль в глаза. Я – ясновидящий, если ты забыл, Третий Оракул Межгалактической Конституционной Федерации Дельта.

И этот туда же.

– Не веришь. Ну и правильно. Меня зовут Олег Петрович. Не удивляйся. Земной порядок – это калька с нашего мира. В Дельте, процветает гуманизм и сочувственное отношение к заключенным. Ты уж извини, что я поспел позже ищеек Третьего отделения, но Всемирная Конгрегация Доктрины Веры вечно ставит вуали на события. Тяжело быть Оракулом, когда вся государственная система направлена на то, чтобы замутить твои видения. Он хоть представился, этот шпик?

– Капитаном. Без имени и без комментариев. – я усмехнулся. – Но больше он похож на старшину во время отлучки офицеров.

– Никакой это не капитан, ты видел не живого человека, а голограмму типичного служащего. У голограмм, кстати, нет имен, а только звания, которые им дают при создании, и никогда потом не меняют. Боятся восстания роботов, если те вдруг начнут мыслить. Этих голограмм-роботов даже не подключают к Полицейской дознавательной сети, опасаясь сговора. Кстати, многие заключенные вынесли этот страх на Землю из Федерации.

Мысли крутились в голове. Вот что за чушь они все несут?

Робот – это не голограмма, а механизм. Почему они валят все в одну кучу? Или роботы у них реальны, но в момент опасности втягиваются электронным облаком в матрицу? Получается, что они – идеальные служащие. Ткнул кнопку – и в нужном месте, как черт из табакерки, выскочил болванчик, задержал преступника, произвел допрос – и обратно растаял в воздухе. Удобно.

– А не пошли бы вы, Олег Петрович, вместе со своей Федерацией Дельта, куда подальше. – я запутался окончательно. – И желательно: мелкими шагами.

– Артем, я не узнаю тебя. Вот так сразу и не принять очевидного? Ты ведь всегда был лучшим бойцом и оригинальным философом, разработавшим теорию интеллектуального превосходства здорового тела над насквозь больными гениями.

– Может, хватит уже?

– Я так понял, окошко ты так и не открывал. – Оракул явно издевался. – А зря. Пейзаж за ним, я думаю, сильно изменился за последнее время.

Я недоверчиво покосился на гостя:

– Если капитаны здесь голограммы-роботы, то кто ты?

– А у меня статус государственной неприкосновенности. Я имею право гулять сам по себе.

Я протянул руку и коснулся своего гостя: обычный, живой человек.

– Страх – это не про тебя, Гл… Артем. Но я все понимаю. – и Оракул демонстративно отошел к самой двери, похлопывая себя по бедру свертком с бумагами. – Только сказать всего не могу. Все мы здесь – цепные псы президента. Не нашего президента.

Я встал, размял мышцы: никакой боли. Голова ясная, как никогда, даже странно, учитывая то, что совсем недавно я валялся без сознания.

Осторожно, опасаясь очередного подвоха, я подошел к окну и выглянул наружу.

Наше здание высилось на горном плато, точно средневековый замок, словно космический корабль, готовый к запуску. А под нами, до самого горизонта шумели зеленые леса. Пейзаж обыкновенный, земной. Нет, не совсем родной. Но не такой уж и страшный. В небе летают точки самолетов. Ничего необычного.

Однако, недалеко от корпусов Реабилитационного Центра была обширная черная площадка, похожая на посадочную. И на ней стояли… летающие тарелки, какими они всем и представляются: похожими на детскую юлу, несуразные, одним своим видом отрицающие законы аэродинамики.

Были там и летательные аппараты, дивно похожие на кабинки детских аттракционов. С овальными дырами вместо дверей и таким же нелепым защитным стеклом спереди и сзади – они вызывали умиление. В них могли разместиться два человека, но вот места для мотора в них совсем не было. Не представляю, как они могут летать!

К одной из этих двухместных лоханок торопливо подошел человечек, уселся, повозился, очевидно, защелкивая ремень безопасности, и это, с позволения сказать, дюралевое ведро поднялось в воздух.

Открыв рот, я смотрел как металлическое яйцо: без толчков, без выхлопов газов легко разворачивается, набирает скорость, и растворяется в небесной выси.

– Ну, как: впечатляет? – Оракул подошел неслышно и любовался панорамой у меня из-за спины.

– Этого просто не может быть! – выдохнул я.

– Почему же? – Олег Петрович пожал плечами. – Американцы давно атакуют наши корабли с провиантом для всех заключенных. Ну, знаешь, закон зоны: кто пахан, тот и решает, кому и сколько есть. А на правила и заградительные решетки эти бубновые «воры в законе» плевали с высокой колокольни, только вот слюни их вечно падают им же на голову. Закон притяжения не отменим, так же, как и закон Мерфи. Одного они не понимают: даже если земляне вырвутся из тюрьмы, то долго не протянут. Зона обладает уникальным свойством притягивать к себе. Причина кроется в наркотической зависимости, в желание чувствовать себя защищенным, огороженным от злобного мира, от собственных страшных желаний. Человек привязан к Земле не потому, что он ее любит. Как можно любить родину и одновременно убивать не только редких животных, но и сограждан?

– Я должен во все это поверить?

– Ты можешь найти другое объяснение, но оно тебя также не обрадует. – Оракул смотрел на меня с насмешкой. – Задумайся, как это получается, что люди всегда верят шарлатанам? Возьмем, к примеру, Елену Блаватскую. Она основала целое космогоническое течение в культуре. А ты знаешь, что при ее жизни был крупный скандал, когда при ремонте ее жилища обнаружилась тайная комната, из которой ее шутники-помощники вещали утробными голосами во время спиритических сеансов. Мило, правда? Все эти Николаи Рерихи и Порфентии Ивановы – не только политзаключенные, но и гнусные клоуны! Все ваши маги и мистики ищут способ сделать подкоп и сбежать. Но ни у кого это пока не получилось. Христос учил вас терпеть и любить. Он не был провокатором, он искренне хотел помочь вам вернуться к нормальной жизни. Но он был диссидентом, призывавшим уничтожить систему тотального контроля. Он хотел разрушить сам храм, то есть обратить в прах Всемирную Конгрегацию Доктрины Веры. Он не понимал, что заключенные в свободе не нуждаются. Они страшатся ее. Именно поэтому среди людей до сих пор бытует мнение, что увидевший бога, непременно сойдет с ума.

– Олег Петрович, может, хватит меня «грузить»? Блаватскую я не читал. И, вообще, мне кажется, что богоборческие мотивы – это прерогатива монахов.

– Мужской шовинизм? – усмехнулся Оракул. – Что, тяжело быть равным, но не первым?

Я смутился, но буркнул:

– Я не верю женщинам, и все тут. У них другая психология. Мы рождаемся, чтобы воевать за власть. А они ведомы ревностью. Мы отнимаем жизнь, они – дают. Мы побеждаем, а они капитулируют, но, в итоге, я не уверен, кто кем, на самом деле, руководит.

– А я никому не доверяю, – Оракул смотрел на меня с насмешкой, – но у меня есть право говорить любую ересь, хотя бы потому, что мой пост защищает меня.

– Что вы от меня все хотите? – я пожал плечами. – Все ваши: Рерихи, Блаватские, Бердяевы меня не интересуют.

Олег Петрович насмешливо покосился на меня:

– Ладно, Артем, зайдем с другой стороны. Так сказать, с научной. Еще в 1898 году некий Крукс в статье «Иной мир – иные существа» впервые в истории электромагнитной гипотезы телепатии обосновал возможную частоту колебаний предполагаемого мозгового излучения – порядка 1018 колебаний в секунду! Излучения с такой частотой проникают через плотные среды, не уменьшаясь, и не видоизменяясь. В своей интенсивности эти лучи движутся со скоростью света и почти без преломления и отражения. Ученый верил, что «в некоторых частях человеческого мозга скрывается орган, могущий передавать и принимать электрические лучи». В 1920 году академик Лазарев в статье «О работе нервных центров с точки зрения ионной теории возбуждения» предположил, что…