Валентин Никора – По ту сторону света (страница 6)
– Ну, вы, ребята, даете. Зачем вы его так накачали? Ладно, потом разберемся. Эге, да он приходит в себя. Отключите систему искусственного дыхания. Пусть немного потрудится. И систему жизнеобеспечения – тоже.
– Но…
– Никаких «но»! Вы график активности головного мозга видели? Да он у нас с такими мыслями еще раз дуба даст. Из принципа.
– Да и пусть. – проворчал кто-то невидимый. – Первый раз что ли? Зачем нам из-за всякой ерунды статистику портить?
– Да вы что? Совсем распоясались! Он – гражданин! Не какой-нибудь эмигрант, но член общества, полностью искупивший вину перед отечеством.
– Знаете что, генерал-лейтенант, я не верю в эффективность нашей исправительной системы.
– Да с такими речами вы у меня под трибунал пойдете! Да вы сами на его месте окажетесь!
– Легко! Что, система госбезопасности не доложила еще, что я один из тех самых политических репрессированных? Нет? Опять сбой в системе? Хороша великая держава.
– В карцер! Что вы стоите, олухи?! Мне что: дважды повторять: в карцер майора Троеполова!
Я открыл слипшиеся глаза, и увидел себя в белой палате. Никаких военных здесь не было. Но врач, действительно, кричал надо мной и даже брызгал слюной от ярости.
Я в военном госпитале? Что ж, как пострадавший при взрыве, вполне мог сюда попасть. Ирка, например, могла похлопотать. Деньги делают все. Тогда и генерал-лейтенант, курирующий простого пострадавшего – вполне естественное дело. Только вот о какой такой вине перед родиной они говорили? И как я ее мог искупить не на поле боя, а попав под завалы?
Уж не сошел ли я с ума?
Может быть, я все еще под землей, в беспамятстве? Разум не сдается, но уже путается от нехватки воздуха.
Что ж, я давно убедился, что в нашем мире возможно все…
– Где я? – я с трудом разлепил губы.
Врач перестал орать и, повернувшись ко мне, добродушно улыбнулся:
– В Реабилитационном Центре. Сегодня разговаривать не стоит. Но завтра уже вы встанете на ноги.
«Круто. – подумал я. – До чего у нас военная секретная медицина дошла. Фантастика! Ну что ж, поспать не помешает. А свои разборки оборотни в погонах пусть производят без меня».
Я даже улыбнулся своим мыслям, вспомнив, что у моих опекунов на погонах должна быть змея, обвитая вокруг чаши. Вот пусть и травят друг друга, эскулапы хреновы.
Откуда есть пошла Земля
Съемка скрытой камерой №1
Накануне меня катали в машине скорой помощи. Автомобиль был необычный, наверное, – новые разработки УАЗа. Что ж, правительство дало отмашку развивать отечественную промышленность, вот наши Кулибины и стараются. Тем более, что могут, вот только лень-матушка да самогон-батюшка держат их крепче цепей.
Везли меня плавно, точно на волшебных амортизаторах. Если бы не убаюкивающее урчание мотора, можно было бы подумать, что мы не трогались с места.
Мы нигде не останавливались, но сирена ни разу не взвыла. Как только водила подгадывал под светофоры?
Здание, в которое меня внесли, совсем не напоминало больницу. Многоэтажный корпус венчали такие же шпили, как на готических соборах. С балконов и из ниш стен выглядывали химеры да грифоны. То ли мифические твари отпугивали нечисть от здания, то ли сторожили самих пациентов, предотвращая их побег. По правде сказать, таких клиник я еще не видел.
Бывало, конечно, при Советской власти: в православных храмах устраивали винно-водочные магазины, склады и даже общественные сортиры. Но ни протестантских, ни католических костелов у нас до Перестройки не возводили. А здание, судя по ветхости, явно разменяло сотню лет. Это ставило в тупик.
Спрашивать я опасался. Боялся, что мой мозг неправильно воспринимает действительность, искажает ее; что после долгого кислородного голодания могла развиться какая-нибудь психическая болезнь. Для начала нужно было убедиться в том, что все видят то же, что и я. Вот тогда можно делать выводы.
Внутри больница тоже поражала. Стерильно белые стены казались ненастоящими. Ни единого пятнышка, ни царапины – как такое, вообще, возможно?
И всюду – камеры наблюдения. Нет, ну в палатах, там понятно: стало больному плохо, диспетчер сразу тревогу поднимет. Это, наверное, даже правильно. Но в коридорах-то зачем?
Санитары меня ни разу на фиг не послали. Пусть это трижды закрытая военная зона, но в больнице без мата совсем невыносимо!
Более того, в моей палате никого больше не было.
На потолке мерцали причудливые круглые лампы. Распахнутое замысловатое окно смотрелось как сплющенный люк субмарины. И дверь – овальная. Наверное, стилизация под космический корабль или под пещеры хоббитов.
Это раньше у нас все было одинаковым. Сейчас у людей денег больше – вот и воплощают в архитектуре свои фантазии. Любой исследовательский центр, конечно же, с радостью въедет в необычное здание, а не в старый детский садик, к примеру, но обычно так не бывает. Куда же я попал?
– Значит так, заключенный. – сказал вошедший санитар. – Сейчас у тебя собеседование с капитаном госбезопасности, а потом – терапия. Ничего не бойся. Самое страшное – позади.
– Постой! – я приподнялся на правом локте.
– Вставать нельзя. – покачал головой медбрат. – Ослушание приказов в Реабилитационном Центре – это статья. Не гневи начальство.
Я послушно опустился на место:
– Ты хотя бы намекни, отчего вы все заладили: заключенный, да заключенный? Я зеков только в кино и видел.
– Не имею права давать справки. Я же просто санитар. Прикатил, укатил, утку принес. – мужик подмигнул. – Ты потерпи немного. Вот у капитана есть право разъяснения информации уровня «Б».
– Понятно. – буркнул я. – А когда мне объяснят, что такое уровень «Я», то сразу стану богом.
– Что-то вроде того. – медбрат неопределенно махнул рукой, покосился на камеру. – Ты быстро схватываешь. Сам разберешься. Удачи.
– И тебе: не кашлять.
Я так и остался лежать, думая, что это не я, а мир сошел с ума. Понимаю еще уровень секретности, связанный со стратегическими наработками армии. Согласен на подписку о неразглашении. Но уровень «Б» – это уже, точно, шизофрения. Только американцы все буквами пытаются нумеровать.
Но если меня похитили люди ЦРУ, то получается, их агенты вели раскопки с той стороны Земли, прямо из своих Штатов. А еще они знали мои координаты, чтобы успеть вытащить до того, как задохнусь.
Думаю, злодеи перебросили меня через границу, переправили через океан. И все это только для того, чтобы заполучить мои бесценные органы для пересадки. Вот же чушь! Не стоит овчинка выделки. Да и донор из меня совсем никакой.
Но отчего янки чешут по-русски без малейшего акцента? Здесь трудятся одни эмигранты – потомки белогвардейцев?
Слишком все это сложно, чтобы оказаться правдой!
Додуматься до чего-нибудь дельного не дали. Открылись двери, и широкой поступью в палату вошел рубаха-парень: рот до ушей. Костюмчик на нем сидел, как влитой. И не дешевый, надо сказать. Ни дать, ни взять – грядущий с банкета на банкет.
– Анамнесиса тебе, заключенный №749520100725!
Я чуть не поперхнулся:
– И тебе того же, по то же самое число.
Капитан безопасности совсем не удивился.
– Что, даже на хрен не пошлешь? – ох, не нравился мне этот тон всезнайки.
– А что, соскучился по давно известному маршруту?
Похоже, этот вопрос несколько озадачил капитана:
– Нет, ну не хочешь по номеру, можно звать тебя Темой. А после реабилитации – уже на выбор, как только душа пожелает.
– А царем Египта можно?