Валентин Никора – По ту сторону света (страница 13)
И еще одна очень неприятная мысль: «Если я – заключенный, то и Яна – «мотает срок». Вот рвану домой, взбегу по ступенькам, а ее – увезли для опытов в долбаную Федерацию!»
Нужно выяснить, за что осудили Яну, сколько ей жить, можно ли нас обоих после смерти направить хотя бы в одно время?
Или они могут вернуть Яну сюда, в Дельту?
А что если, она до заключения была вовсе не гражданином, но попала под машину судопроизводства – и родилась на Земле?
И где сейчас мама? И кто она здесь? Узнаем ли мы друг друга? Вспомнит ли она о прошлой жизни? Сможем ли мы с ней поговорить? Думаю, родители – часть нашей души, не той, которую воспитывает инквизиция, а именно нашей, родившейся и умирающей на Земле…
Кажется, я окончательно поверил в то, что со мной произошло. Но у меня не было ни планов спасения, ни желания поднимать бунт. Нужно во всем хорошенько разобраться. Там, где люди, всегда есть лазейки. Их для себя создает заботливое руководство, но пользуются ими все. По крайней мере, так было на Земле.
В конце концов, я жив, и это было здорово! А спасение придет, нужно только не отчаиваться.
Затаится на время – что ж, это я умею. Это как сидеть в окопе. Только там за моей спиной была мощь Вооруженных Сил России, а теперь я оказался по другую линию фронта.
Я еще подумал, то география военных действий нашей части – здесь – пустой звук. И даже сама фраза: «Они сражались за родину» – стала насмешкой.
Но я всегда воевал. В пять лет: игрушечными пистолетами и шпагами из прутьев ивы. В восемнадцать – с «Калашниковым» в руках, сея вокруг себя смерть настоящую. Три месяца назад – с пистолетом под пиджаком. Другой жизни у меня и не было.
Я подцепил вилкой и, тщательно пережевывая, съел котлеты, запивая их киселем.
Чего это я расклеился раньше времени? Я всегда догадывался, что с нашей цивилизацией что-то не так, что нам все врут.
Поколебавшись, я принялся за салат.
А что, собственно, изменилось? Ну, поменял я одну клетку на другую, и что?
Вот и не стоит расстраиваться!
Игра в бисер
Сохраненная игра №1
Не успел я подкрепиться, как дверь палаты вновь въехала внутрь стены, и в овальный проем вплыл старый знакомый. Это был капитан Третьего отделения полицейского Управления Федеральной Безопасности. Возможно, робот, которого методично посылает матрица.
Офицер не менялся. На нем была все та же идеально отутюженная военная форма без единого пятнышка. Похоже, он не может даже кофе на себя пролить, или оставить дыру от пепла сигареты.
– Гляжу, дела движутся в сторону прогресса! – это он мне вместо «здравствуйте».
– И вам не кашлять. – проворчал я, ставя на столик пустой стакан.
– Мило. – усмехнулся капитан. – По земному. Да, вы попали под амнистию, но это не значит, что вас не могут отправить обратно по этапу. У меня, к примеру, возник ряд очень нелицеприятных вопросов. К примеру, что вы делали в кабинке туалета?
Вопрос ошеломил своей скромностью.
– Что там можно делать? Нужду справлял. Огромную такую нужду. Ясно?
– Заключенный №749520100725, вы забываете, что компьютерные технологии именно мы на Землю и спустили. Да, в уборной комнате нет видео наблюдения, но датчики показывают, что никакого движения по трубам канализации из вашей кабины не производилось. Вы даже не соизволили плюнуть туда, лишь воду спустили.
– У меня запор. – я усмехнулся в лицо местному чекисту. – Знаете что это такое?
– Замер температуры вашего тела показывает, что вы не тужились.
Достал, железяка!
– Более того, высокая активность головного мозга показывает, что…
– Ну да, я уединился, чтобы подумать? Что не устраивает? Вы хоть понимаете, что каждый человек имеет право на личное пространство? А где еще можно побыть наедине с собою?
– Активность головного мозга показывает,– невозмутимо продолжил капитан с того самого места, на котором я его оборвал, – что вы получали некую информацию, скорее всего не вербальную, а именно визуального ряда.
Вот это меня подстава! Выходит, и у толчка есть уши. Ну, правильно, они все здесь вышли из спецслужб. Ищейки Федерации Дельта. ФСБ и ФБР рядом с ними – отдыхают. Сейчас главное понять, что мне на руку, а что – нет. Возможно, происходящее – инсценировка.
Они явно «шьют» дело. Здесь никому нельзя доверять! Что ж, сыграем по их правилам. Даже если глобальная компьютерная полицейская сеть еще не догадалась, что за бумаги я листал и от кого их получил, она непременно догадается. Лучше сделать шаг навстречу, типа явки с повинной, ведь, все равно, нет ни единого шанса.
Я демонстративно достал из-под рубашки сверток бумаг и смачно шлепнул им о столик так, что стакан покачнулся и упал, разбившись со зловещим звоном.
– Да, да, да! Я читал местную беллетристику. Ненаучная фантастика о покушении на вашего президента. Старо, как мир.
По лицу капитана скользнуло искреннее удивление. Наверняка, он думал, что я через сотовый телефон ленту социальной сети листал.
Капитан, не спуская с меня глаз, осторожно взял бумаги, полистал их, и побледнел:
– Вы читали это?
– Естественно. – кажется, в эти мгновения я был хозяином положения. Нет, не знал «шпик» об этой документации, и мое заявление было для него, как гром среди ясного неба.
Капитан схватился за пояс, видимо, по привычке, но, не обнаружив на своем бедре никакого оружия, сконфужено сунул кулак в карман:
– Глеб…
– Юрьевич. – мстительно добавил я. Уж если они считают меня большой шишкой и одним из руководителей местного сопротивления, то пусть обращаются, как положено!
– Глеб Юрьевич… Или все-таки Артем? – капитан был раздавлен, рукопись в его руке затряслась. Возможно, я знаю про этого субъекта что-то очень нехорошее. Может быть, он один из заговорщиков, улизнувших от суда, или – местный Иудушка, стукач обыкновенный, маскирующийся под виртуального стража закона. – Вы меня помните?
– А разве электронные полицейские не на одно лицо? – что я мог еще сказать?
Про себя же отметил, что голограммы настолько одушевлены, что умеют чувствовать. В таком случае, ему, действительно, должно быть не по себе. А ну как я верну себе все регалии и отформатирую его мозги, к примеру?
Капитан выдохнул, точно избежал пули в затылок. Я почувствовал, как в воздухе буквально повисла фраза: «Все равно вам никто не поверит!»
Но мне показалось, что это слишком театрально. Я ощущал, что капитан самозабвенно играл отведенную ему роль. Примерно так же, как мы, на Земле, совершенно не замечаем того, что испытываем только то, что придумали для нас высоколобые инквизиторы Всемирной Конгрегации.
Капитаном явно руководили. Но кто из людей обладает настоящей свободой воли? Он такая же марионетка, как и я.
Но как угадать, не ведут ли меня к еще большему «проколу»? Что я, вообще, должен помнить?
Теоретически, меня должно насторожить поведение капитана, но с другой стороны: а вдруг именно в этом и заключается коварный план?
Для меня жизнь любого террориста – это что-то из истории Октябрьской Социалистической революции. Великий Коба грабил банки и убивал инкассаторов, а потом стал идолом эпохи, но почему-то Сталиным, а Платиновым.
Однако, это не про меня. Я не покушался на президентов, не метил на место Вождя народов. Никогда! Мало ли что мне тут подсунули? Прекрасно знаю, как все приписками занимаются. У них тут правительством план спущен. По амнистии и по репрессиям. И по раскрытиям заговоров – тоже.
Не сводя с меня глаз, капитан достал рацию и сказал: «Шестой блок. Семьсот двадцать пятая комната. Тревога. Налицо попытка вербовки заключенных, не прошедших первичного анамнесиса».
Явка с повинной не удалась. Сейчас меня увезут в подземелья, чтобы разобрать на атомы. Нет, я так просто не сдамся!
Время действовать!
Я прыгнул на пресловутого капитана. Для него это стало неожиданностью, иначе, чем можно объяснить, что офицер при исполнении пропустил удар в пах?