Валентин Никора – По ту сторону света (страница 15)

Я отдал бумаги. Когда меня коснулись краем одеяния, я ощутил что-то вроде разряда статического электричества, и отдернул руку.

Незнакомец довольно улыбнулся:

– Значит, все-таки еще не Глеб. Да, Артем? Как тебе тут у нас? А то ведь я добрый. Ты только попроси – и я верну тебя к Яне. Обставим это как чудесное спасение, даже калечить не станем. Согласен?

Оракул едва уловим движением головы, показал, что соглашаться нельзя. Я и сам уже догадался.

– Предпочитаю полностью прояснить ситуацию, и только потом принимать какие-то бы ни было решения. – сказал я.

– Мудро. – кажется, мной были довольны. – Ты пока меня не помнишь, а темнить – не в моих правилах. Я поддерживаю порядок во всей Конституционной Федерации. Как ты понял, я и есть Великий Инквизитор.

– Зачем же было себя уродовать? – дерзко спросил я, глазами указывая на лоб.

Инквизитор понял мой намек и усмехнулся, но как-то неэмоционально:

– Я таким родился. Если тебе так проще, то считай, что это – печать бога.

– Я уж было думал, что боги здесь вы.

– Мило. – Великий Инквизитор щелкнул пальцами и стал перебирать бумаги. – Что это, вообще, такое?

Олег Петрович услужливо принял из рук начальника ворох листов, посмотрел на них и вынес вердикт:

– Симпатические чернила. Сейчас никакая экспертиза не прояснит, что здесь было напечатано. Кто-то украл наши последние разработки принтерной печати не красками, а усыпленными микроорганизмами. Процесс пробуждения микробов с одновременной потерей клейкости бумаги позволяет тексту расползаться прямо на глазах в точно установленное время. Это заговор. Глеба Юрьевича хотят сбить с толку до анамнесиса. Я даже догадываюсь кому все это выгодно.

– Кардиналу Антонио Шварцу? – усмехнулся Великий Инквизитор. – Чтобы на следующем заседании Конклава повернуть дело так, что я специально провоцирую бывших заключенных на выступления против президента до анамнесиса.

– Я этого не говорил. – Олег Петрович услужливо сделал шаг назад, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин.

– Но подумал. – и снова усмешка Великого Инквизитора показалась мне какой-то неживой, фальшивой. – А должны только пророчить. Остается выяснить, кто передал ему эти бумаги, и что именно в них было.

Мне на мгновение показалось, что про меня совсем забыли. Но я понимал, что люди высокого ранга не могут позволить себе подобную рассеянность.

– Что там было написано ясно, как божий день. – Олег Петрович блестяще играл роль первого советника. – Скорее всего, это реальные материалы дела о расследовании заговора «Возмездия», непременно перемешанные с сфабрикованными данными. Глеб Юрьевич вернулся в прекрасной физической форме. Его ум не отягощен ежедневными заботами о хлебе насущном. Нужно только слегка подтолкнуть его в любом направлении – и все: мавр сделает свое дело.

– Вы считаете? – Великий Инквизитор повернулся к Третьему Оракулу. – Или предвидите?

– Элементарная психология освобожденных. Третий курс. Факультатив Социологии и сознания репрессированных. – пожал плечами Олег Петрович.

Похоже, я тут у них в роли подопытного кролика. Паренек для битья.

– Вероятно, вы правы, Олег Петрович. И весь этот спектакль с неудавшимся налетом, якобы ставившим целью освобождение бывшего лидера Сопротивления, разыгран с одной целью: дабы именно Всемирная Конгрегация Доктрины Веры вынесла новый судебный приговор. Инквизиция в этой ситуации непременно должна оспорить правительственную амнистию. Не плохая, надо сказать, идея. Столкнуть лбами нового президента и старого Инквизитора – что ж, это достойно восхищения.

– Нужно только понять, на кого сделали ставку заговорщики. Если мы поймем, кого из вас двоих хотели сместить, мы будем знать, в чьем окружении искать заговорщиков и информаторов. – Олег Петрович явно хотел подтолкнуть инквизитора к определенным раздумьям.

– Тут и так все ясно. – усмехнулся Великий Инквизитор. – Нового президента можно поставить на колени, а меня – нет. Так что под подозрением вы в первых рядах, господин Третий Оракул.

Олег Петрович побледнел, поклонился:

– Я с удовольствием подам в отставку.

Интересно, они играют для меня, для себя, для кого-то стороннего? Или они, в самом деле, так живут? Как разобраться? И какую роль отвели мне?

– Не стоит юродствовать, Олег Петрович. Мне вы просто необходимы. Но подозревать всех в ереси – моя прямая обязанность.

И вдруг Великий Инквизитор резко повернулся ко мне. Он смотрел прямо в глаза. От этого стало дурно в прямом смысле слова. Меня затошнило от ужаса. Нормальные человеческие глаза инквизитора изменились: зрачки внезапно стали вертикальными, как у кошки. Я в ужасе отпрянул назад, перекувыркнулся через больничную кровать и тут же вскочил на ноги.

– Тяжела ты, шапка Мономаха? – неожиданно спросил Великий Инквизитор. Его глаза были уже нормальными. – Ничего, ничего, Глеб Юрьевич. Я умею прощать. Никакого заседания Военного Трибунала не будет. Мы с вами встретимся после полного анамнесиса. Я привык играть с достойным противником. И, кроме того, нет никакого удовольствия сражаться с безоружным.

– Может быть, все-таки послать в администрацию Президента отчет о несанкционированном вторжении? – робко вставил Олег Петрович. – Управление Федеральной Безопасности непременно положит свою собственную версию событий прямо на стол уполномоченного представителя. Ведь это их ребят здесь успокоили.

Последняя фраза Оракула предназначалась явно для меня. Мне показывали, что я – яблоко раздора между спецслужбами, что это вовсе не повстанцы пытались вырвать меня из лап Всемирной Конгрегации Доктрины Веры, а боевики группы захвата УФБ. По крайней мере, мне четко давали это понять. И это означало, что, в принципе, «пустить меня в расход» не составит инквизиции особого труда, объяснив впоследствии это как неудачную попытку к бегству. Прецедент для подобного рапорта уже налицо.

А еще я испытывал физиологический, животный страх перед Великим Инквизитором. Я ощущал, что он может разделаться со мной в считанные секунды. Было в нем что-то хищное, жаждущее убийства, нечто такое пряталось в его зрачках, от чего хотелось бежать без оглядки!

Я чувствовал, как пот тек у меня под рубашкой. Нет, я не верил, что передо мной стоял настоящий вампир или оборотень. Но вот то, что они все тут обладают какой-то формой гипноза, – в этом не было ни малейшего сомнения. Возможно, что странная внешность Великого Инквизитора – лишь плод этого массового гипноза.

С другой стороны, возможно, он просто принадлежит к другой ветви человеческой эволюции.

Как бы там ни было, но его присутствие не просто подавляло волю, оно заполняло все в этой палате. И если Олег Петрович мог спокойно выносить присутствие начальника, значит, он сам был таким же.

Ну конечно, а как же иначе он смог отдать бумаги мне, а потом с этими же бумагами выйти из помещения?!

Здесь нет ничего настоящего. Все фикция. И солдаты – это фантомы.

– Но оставить вас в Реанимационном Центре, Глеб Юрьевич, как вы сами понимаете, мы не можем. – Великий Инквизитор снова начал говорить со мной. Слова его были тягучими, произносил он их нараспев, точно взвешивая. – Похищение или гибель особо опасного преступника, попавшего под амнистию и не прошедшего восстановительный курс – это не просто дурная реклама, это могущественный удар по репутации Всемирной Конгрегации Доктрины Веры. Ну и по Управлению Федеральной Безопасности тоже. Вы ведь должны понимать, что ни одно ведомство не примет на себя ответственность за ваше похищение, но сам факт подобного, пусть даже фальшивого, побега очень удобен многим секретным службам.

– Меня заключат в одиночку? – я постарался усмехнуться, но, думаю, оскал у меня получился жалкий.

– Мы не палачи и не полицейские. – Великий Инквизитор покачал головой. – Мы вас переведем в иной корпус, в здание, которое находится под усиленной охраной. Это, кстати, в ваших же интересах.

– Это все блеф. – я едва сдерживался. – Эта бойня, которую вы устроили, – это ведь виртуальные разборки ваших электронных копов между собой, да? Живых людей здесь нет, так ведь?

Олег Петрович прикрыл лицо, скрывая улыбку. Значит, я ляпнул что-то не то. Но что именно?

– Да, компьютерные спецэффекты разрабатывались на основе физиологических возможностей наших специализированных подразделений. Элитные войска могут и по потолку бегать, и летать без самолетов. Они даже выдержат смертельный удар. Временно, конечно, они ведь граждане Федерации, а не идеальные солдаты. – Великий Инквизитор взмахнул рукой, жестом показывая, что я могу приблизиться к погибшим.

Я подошел к трупам, что лежали у входных дверей, разорвал на одном из них черную рубаху и с ужасом уставился на рваную рану с запекшейся кровью. Такое возможно только при огромной температуре. И это означало, что в меня выстрелили чем-то другим.

«У них были не просто разные лучи, а именно разные заряды в них. – понял я. – Меня парализовали, потому что я был нужен живым».

А этих ребят убили, потому что они что-то знали. Инквизиция не просто соперничает с УФБ, они друг друга ненавидят.

Хотя, конечно, возможно, это вовсе не спецназовцы, а мне морочат голову именно для того, чтобы я даже думать не смел переметнуться на сторону УФБ.

Но кто их, погибших ребят, на самом деле, послал на верную смерть, если заранее было ясно, что бойцы Всемирной Конгрегации Доктрины Веры никого не выпустят живым?