Валентин Никора – Песнь Мятежа (страница 11)

Почуяв неладное, человек, варивший кафедрон, кинулся к входу на балкон; он схватил незнакомца за шиворот, втащил на кухню, развернул его к себе лицом и прошипел:

– Слышишь, парень, шел бы ты отсюда.

Чужак лишь рассмеялся. Это означало, что критический период миновал. Наступала эйфория.

Вмешавшегося звали Ником. Он был небольшого роста, кудрявым и самоуверенным. Ник жил в одной комнате с Тоскунелом и учился на одном курсе, специализируясь, правда, на бытовом волшебстве.

Тоскунел прошел на кухню.

Видя, что опасность миновала, Ник отпустил незнакомца. И только потом он поинтересовался у приятеля:

– Это что за придурок?

– А я почем знаю? – вздохнул Тоскунел. – Пошли отсюда. Голова больше не болит. Надеюсь, давление сегодня больше не подскочит. Хотя, с такими вот встречами, может и инсульт приключиться.

– Да ладно прибедняться! Инсульт у него случится. Того и гляди, тебя еще внезапно настигнут: воспаление левой пятки и катаракта третьего глаза.

– Таков суровый быт инквизитора третей ступени посвящения. – не остался в долгу Тоскунел. – Нам, между прочим, за вредность, молоко положено давать.

– Молоко. – хихикнул Ник. – Пойло для дознавателей. А вот кефир с селедкой – это круто! Особенно для инквизиторов именно третьей ступени.

Незнакомец тем временем, отвернувшись от друзей, смеялся и указывал в сторону Храма Снов, купола которого отсюда были отлично видны.

Через мгновение он припал к стене и захрипел:

– Они идут. Имя им – легион. И они – в каждом.

– Может, лучше связать этого урода? – Ник мрачно покосился на беснующегося.

– Через час он сам оклемается, и уползет зализывать раны. Кто-то там мне кафедрон предлагал?

И парни, прихватив с собою вскипевший чайник, отправились в свою комнату.

Когда дверь захлопнулась, незнакомец встал, отряхнул плащ, сделал перед собой несколько пассов руками, и шагнул в образовавшийся мерцающий портал.

Кафедрон был крепким, с большим содержанием едрона, и потому тепло сразу разлилось по телу. Парни сидели и молча хлебали горький напиток. Стол был у окна. И отсюда тоже были видны шпили Храма Снов – кафедральной церкви культа Хорхе.

– Давай поглядим, на что это там пялился этот шизик? – Ник вопросительно покосился на друга.

На самом деле Ника интересовал вовсе не храм, он просто хотел похвастать своим новым приобретением. Ник и раньше отличался тем, что всегда умел что-то выгодно купить или продать. Вот и сегодня он вернулся с «толкучки на Яме» не с одним только контрабандным кафедроном, но и с полевым биноклем, который сумел выменять на модные штаны. Торговался Ник с растерянным типом, судя по всему, с военным, сумевшим каким-то образом просочиться в город из другого измерения. Бинокль сразу приглянулся Нику. А когда солдат объяснил, зачем эта штуковина нужна, Ник пришел в неописуемый восторг. Это же было самое настоящее бытовое волшебство техногенного уровня, не требующее психической человеческой энергии. Как раз то, что нужно для успешной защиты дипломной работы! И выдумывать ничего не надо. Все уже давно изобретено. Главное, успеть заявить об этом открытии первым.

Нет, Ник не был ни дельцом, ни ростовщиком. Ему, действительно, было наплевать, откуда в сердце страны появляются солдаты из иных миров. За этим обязана следить разветвленная Служба Государственной Безопасности. Незаконное магическое нарушение границы суверенного Соединенного Королевства – статья тридцать седьмая. Депортация с промывкой мозгов. И заниматься этим должно особое Третье Жандармское Отделение при Департаменте Внешней Разведки. Рано или поздно этот солдатик попадется. Но упустить такую полезную вещь, как бинокль Ник не мог: он бы потом всю жизнь мучился осознанием того, что упустил свой шанс.

Тоскунел, зная о тщеславии друга, лишь улыбнулся, наблюдая за тем, как Ник демонстративно уставился в бинокль. Ник состроил такую умиротворенную физиономию, точно увидел вовсе не Храм Снов, а дорогих его сердцу длинноногих красавиц.

Обычно все мысли Ника, в конечном счете, непременно сводились именно к красивым девушкам. А главной его мечтою было страстное желание познакомиться с блондинкой, у которой ноги растут из шеи.

– Нет, ты только посмотри, что там происходит! – возбужденно заорал Ник, отрываясь от своей оптики и протягивая ее Тоскунелу.

– Да что там может быть? Это же Храм. Или где-то в соседнем доме какая-нибудь вертихвостка одевается у не зашторенного окна?

– Да ты только погляди! Умничать будешь потом!

Тоскунел нехотя взял бинокль, повертел его в руках:

– Куда, говоришь, смотреть?

– Ну, чего ты как маленький?! – торопил Ник.

Тоскунел хмыкнул, но бинокль к глазам поднес.

Там, возле Храма Снов, действительно, творилось что-то странное. Хранители Мудрости все сплошь в черных боевых рясах толпились на пороге своего святилища, а церковные стены испускали разноцветные лучи. Казалось, что храм, того и гляди, взорвется, и шпили взлетят в дождливое свинцовое небо, освобождая место тому, кто рождался сейчас из недр земли. Возможно, из самых глубин ада.

– Твою мать! – Тоскунел от неожиданности уронил бинокль. – Ник, я должен быть там, в Храме!

– Не грузи. – проворчал Ник. – Я прекрасно знаю, кто ты на самом деле.

– Ты со мной или против меня? – Тоскунел нахмурился.

– Морально я с тобой. – заверил Ник. – Но физически я лучше схожу, проветрюсь, согрею еще водички, чтобы попоить тебя потом кафедроном. Не люблю я вашу боевую магию. Сам ведь знаешь.

– Хорошо. – Тоскунел мотнул головой. – На заклятие мне понадобится полминуты. Захлопни за собой дверь. Проверь, как там себя чувствует наш припадочный.

– Заметано. – Ник вышел.

Оставшись один, Тоскунел связал волосы в хвост, надел на средний палец правой руки серебряный перстень, достал из-под кровати меч, вытащил его из ножен, встал в центр комнаты и зашептал заклятие.

Клинок, воздетый к потолку засветился. Тоскунел оказался внутри Храма Снов.

Вокруг все пылало нереально-синим огнем. Иконы оплавлялись, точно они были из воска. Бронзовые лики святых казались живыми: губы их словно шептали молитвы, а из глаз сочились кровавые слезы. Царские Врата, ведущие к тайному Алтарю Хорхе, были распахнуты, что само по себе было кощунством. Аналой, покрытый багряной скатертью, вздрагивал и походил на работающее человеческое сердце. В святая святых, из-под земли, взламывая пол, лезли вверх щупальца неведомого чудовища. Стены содрогались, с потолка сыпалась краска фресок. Казалось, что храм ожил, что сами стены изо всех сил мешали кому-то злобному появиться в нашем мире.

Храм Снов, стоявший на закрытых мистических воротах между измерениями, по легенде возведенных еще эльфийским племенем Нэбеэль, сотрясался от рокочущих ударов. И с каждой секундой из-под пола, словно стебли гигантских бобов прорастали багровые щупальца-присоски. Они были лохматыми и чем-то напоминали гигантские лапы. Они появлялись уже не только за алтарем. Они были всюду. Казалось, что это кто-то протискивается в слишком узкую щель, но сам он все еще по ту сторону приоткрытых дверей.

Занявшийся от опрокинутых свечек огонь погас, словно его задули. Среди оплавленных икон, обгоревших хоругвей лапы чудовища, ломящегося в этот мир, смотрелись особенно устрашающе. Эти щупальца слабо фосфоресцировали. Они вдруг напряглись, они стали похожими на разъяренных, поднявшихся для прыжка змей.

Тоскунел очертил воздух вокруг себя острием меча. Он понимал, что если Хранители Мудрости даже не смогли войти в Храм, то дело слишком серьезно. Это мог быть демон высшей ступени посвящения. А мог быть и спятивший бог.

Тем временем лапы стали превращаться в человекообразных существ, полностью покрытых шерстью. Головы этих вояк были увенчаны кривыми коровьими рогами, а черные глаза оказались без зрачков. Каждый из этих солдат сжимал в руках меч и кожаный щит. Поверх лат на воинах была странная одежда, на которой был выткан неприятный знак, похожий на дохлую рыбу.

Тоскунел взмахнул мечом и закричал, что есть силы:

– Отец! На мой мир напали! Помоги мне, отец!

Культ Хорхе предполагает, что с такой просьбой к богу может обратиться любой, ведь по канону каждый житель Соединенного Королевства считается сыном божьим, в том смысле, что род человеческий идет от сотворенного Хорхе первого эльфа. Только вот Хорхе обычно никак не реагирует на подобные вопли.

Прошла секунда, другая, третья. Ничего не изменилось.

Но вдруг в центре потолка образовалось свечение, и из него вывалился меч в драгоценных ножнах. Тоскунел едва успел перехватить его левой рукой. Рубин, вмонтированный в рукоятку, слабо засветился, и до Тоскунела долетела ехидная реплика:

– Господи, опять приказ демиурга. Это просто проклятие какое-то! Похоже, снова хотят гадостью накормить.

Это говорил меч, и голос его звучал без душевной теплоты или злодейского сарказма. Видимо, клинок не совсем еще оклемался от резкого перемещения в пространстве. И, хотя это был древний мистический клинок, принадлежавший когда-то самому легендарному королю Аорею, но и у него имелся ряд недостатков: боязнь высоты, клаустрофобия и несварение желудка. А звали его – Айеррайе.

Это было воистину оружие великих сынов Эйроланда! В руках своего хозяина оно оживало и пело, не давая устать своему повелителю. Однако меч был горделив, сварлив и неуживчив. А, кроме того, он нес в себе большую опасность: во время боя именно он управлял движениями человека и питался он исключительно душами поверженных злодеев.