Валентин Никора – Огнем и вином. Хроника третья (страница 11)

А Василиса тем временем спустилась с горы, увидала трех богатырей, Илью, Ягу и избушку на курьих ножках:

– И кто здесь жених?

– Я. – выступил вперед черный кот.

– А в этом что-то есть. – усмехнулась Василиса. – Вот батюшка-то обрадуется, когда узнает.

– Митька, а ну брысь! – рявкнул на кота Йог. – Пакостник мелкий!

– Ой. – сказала Василиса. – Не знала я, что избы у нас такие умные: не только сами ходят, но разговаривать умеют.

– А он еще и крестиком вышивает. – ухмыльнулся Илья. – Клад, а не Йог.

Василиса смерила Илью насмешливым взглядом:

– Будешь говорить, когда тебя спросят.

– Это ты указывай своему мужу, а я человек свободный, к Берграду никакого отношения не имею.

Княжич смотрел на эту перепалку и только краснел, да украдкой стирал пот со лба: волновался.

– Свита у моего суженного сплошь из одних благородных. – фыркнула Василиса.

– Нет у меня свиты. – выдавил, наконец, из себя княжич. – Я из обедневшего рода. Со мной только друзья.

– Ах, вот и женишок разговорился. – всплеснула руками Василиса. – А ну как меня дракон обесчестил, что делать будешь?

Иван снова покраснел:

– Да не мог он. У вас просто ничего бы не получилось.

– Ах, так? – насупилась княжна. – А что если у него слуги люди и отдали им меня на поругание, что ты сделаешь?

Иван дернулся вперед, но тут же потупил взгляд.

– Жду ответа. – Василиса уперла руки в бока.

– Абонент недоступен или временно отключен. – съязвил Илья.

Василиса еще раз удивленно оглядела внука Яги.

Иван Княжий сын выхватил меч, и с диким ревом кинулся вверх по склону горы.

– Да стой ты! – крикнула Василиса вслед богатырю. – Пошутила я. Сорвалась я с крыши, а Горыныч мимо летел, ну и спас меня.

Иван остановился, в сердцах швырнул меч на землю и пошел прочь.

Погода в горах продолжала портиться. Небо сплошь затянуло серыми тучами.

Тезки кинулись вслед за княжичем, уговаривая его вернуться.

Тем временем дом тихо попросил Илью зайти внутрь себя. Илья подчинился.

– Ты что творишь? – прошипел Йог, захлопнув за внуком дверь. – Ты чего удумал? На кой тебе княжья дочка?

– Да ни к чему. – согласился Илья.

– Ой, темнишь! Я не слепой и не дурак.– вздохнул Йог. – Все, блин, приплыли. Вечно все войны из-за баб.

– Да чего ты придираешься? – обиделся Илья.

– Ага. – разозлился Йог. – Иван сейчас сам от своего счастья убежал. Вприпрыжку. Впрочем, по силе язвительности вы с Василисой, точно, два сапога пара!

– За свое счастье нужно бороться. – сказал Илья. – А кто хочет что-то получить, но не прикладывает к этому усилий, тот просто слюнтяй и никогда он ничего не получит.

Дверь скрипнула, и на пороге появился Митрофан:

– Что, раскол в стане союзников на почве бытовой ревности? Это вас боги карают за мою Светлану.

– Еще один влюбленный! – фыркнул дом.

– А, по-моему, так и единственный. – гордо ответил кот и, вздернув хвост, отправился к печке.

Вскоре Иваны вернулись, спустились с горы и Лихо с Горынычем. И, вроде бы, все помирились, да только не было того единения, что возникло у Калинового моста. Вино сближает, объединяет совершенно разных людей, а любовь, как это ни странно, разъединяет и толкает на глупые, а порой и отвратительные поступки.

Лететь к Маре решено было завтра на заре. Пока разбирались, кто прав, кто виноват, незаметно и солнце провалилось за горизонт. Разожгли костер. Оставили у него караульным Песьего сына. Да Горыныч улегся рядом. Остальные отправились ночевать в избу. Йог удивленно крякнул, вместив в себя всех гостей и сел на землю, вытягивая уставшие лапы.

На Марогорье опустилась ночь.

Глава 6

Илью разбудил протяжный волчий вой. И парнем сразу завладели нарастающая, тревога и смутный зов неведомого. Илье даже показалось, что новогодний бред вернулся. Мистический холодок пробежал по спине и на висках выступил холодный пот. И если все предыдущее было сном, то чем же порадует явь?

Илья огляделся. Увы, это была все та же изба бабы Яги. И рядом заливисто храпел Иван Княжий сын. Кухаркин сын чмокал губами. Митрофан свернулся в клубок. Костяная нога Яги свисала с полатей. Лягушки нигде не было видно. Похоже, никто не слышал волчьего воя.

Илья несколько минут сосредоточенно рассматривал собственные руки, словно увидел их впервые. В неверном лунном свете, льющемся сквозь не зашторенное окно, все в избе казалось зыбким и нереальным. «А если это судьба? – подумал Илья. – Вдруг мое предназначенье заключается вовсе не в интригах Яги и Лиха? Ведь что-то это значит. Хотя бы то, что мой слух тоньше. Ну, или, на худой конец, я – шизофреник».

Нужно было на что-то решаться. Илья поднялся, прихватил свою куртку, которой укрывался и осторожно, стараясь не скрипеть, скользнул к выходу. Во дворе, то есть рядом со спящим Йогом, скалил желтые клыки матерый волчара. Его шерсть отливала серебром и переливалась в лунном сиянии.

– Твою мать! – сказал Илья.

– Слухай сюды. – раздался глухой простуженный голос. – Утекать поздно. Обернись! Да шибче. И что ты, как недоваренные клецки? – слова явно слетали с волчьего языка.

Илья уже давно ничему не удивлялся, а только благодарил судьбу, что столкнулся не с голодным хищником, а с говорящим.

– Ну, шо як не родной? – продолжал отчитывать Илью хищник. – Токмо и думаешь: где бы сховаться! А зря. У людей, так же, как и у нас – души от порядка и строгости чернеют, як почищена бульба, и то вовсе замереть могут. Сердцу треба раздолье. Шляхи ему подавай! Ты позвал, вот и пришлось мне явиться. Это же, для меня это какая никакая, а халтура. Сгоняю я с тобой куда треба, а за то нашему племени три месяца удача в охоте будет. Кидай свое барахло мне на спину, и помчали.

– Да ты гонишь. – возмутился Илья. – Не звал я никого.

– Оба на! – удивился серый. – Век сала не видать! Да ты, не местный. Ладно, объясняю. Ты подвиг совершить хотел, о геройствах думал, вот во сне мерина и вызывал. Я такие мысли хорошо чувствую.

– Да? – удивился Илья. – Не помню ничего такого.

– Не ломайся. Ты про дивчину думал, хотел впечатление на нее произвести, а боец – никакой. Что, не так?

– Да ничего я не хотел. – обиделся Илья, но неожиданно поймал себя на мысли, что Василиса, и в самом деле ему понравилась. – Нет, ошибся ты. Есть тут девушка, но она невеста друга.

– Я не моралист. – усмехнулся волк. – А невеста – не жинка. Да и муж не кремль – подвинуть можно. Но все подвиги мы совершаем хотя и во имя кого-то, но всегда именно для себя. Помчались, я знаю, что тебе нужно.

– Что ты можешь знать? – вздохнул Илья. – Сейчас бы «Клинского», общения без пантов, и проснуться дома или, на худой конец, в больнице.

– А как же благородные поединки, погони, любовь и слава? Как жить потом, зная, что все это было в твоих руках, но ты сам упустил свою удачу?

– Как, как? Что ты раскакался? Ладно, поехали, скажи только: куда, и стоит ли оно того?

– Вся жизнь – шлях. – сказал волк. – Одни едут в телеге, другие идут пешком. А есть еще и бурлаки, что сами тянут телегу жизни. Я тебе предлагаю паном прокатиться по судьбе.

– Да понял я, понял. Или пан, или пропан-бутан. Уболтал. – сказал Илья, а сам подумал: «Что, в конце концов, мне в этой Яге? Может, я ей и не внук вовсе. И еще не понятно, зачем она меня при себе держит. Может, откармливает, как поросят перед Новым годом, чтобы потом зажарить и съесть?

Илья надел куртку, сел зверю на спину и вцепился в шерсть подле могучей шеи.

– Ох! – крякнул волк. – Тяжко. Да, совсем забыл представиться: Зализный Вовк из Краю.

– А кто, тебя, Вовка, зализывал?

– Вы что, совсем крайского наречия не знаете?

– Нет, – честно признался Илья, – мы и на родном-то языке в совершенстве разве что материться научены.