Валентин Никора – Белые цветы Эйроланда (страница 18)

Герда улыбнулась и склонилась над столом, делая вид, что выбирает апельсин. Она знала, о чем сейчас думает Тоскунел. Волна желания шла от него и захлестывала всю комнату. Девушка самозабвенно отдавалась неведомому ранее чувству. Она знала, что в любой момент может закричать и позвать на помощь. И мальчик, принесший вино, примется долбить в дверь и звать хозяина. Такой у них был уговор. Поэтому сейчас она ничего не боялась.

Маркграф смотрел на тугие ягодицы, на их легкое призывное подергивание, и понимал, что еще немного, и он не устоит. Укоризненный взгляд Гэлимадоэ прорывался сквозь какую-то пелену, но он перестал быть главным и решающим.

Юноша откинул одеяло и встал.

Герда видела его в медном зеркале. Её взгляд приковывало, завораживало нечто, не виденное ею раньше. Вчера еще это тело было другим, мягким, податливым.

И девушка вдруг подумала, что если Тоскунел подойдет и прижмется к ней крепко-крепко, она не закричит.

Глава 19. Вторжение

Как всегда и случается в таких ситуациях, в самый ответственный момент, когда Тоскунел уже отнес Герду на постель и склонился над нею, в дверь постучали.

«Так тебе и надо! – сразу напомнил о себе Ихтис. – Прелюбодей! Нечего было думать о всяких глупостях. Сейчас встретил бы гостей одетым».

– Кто это? – шепотом спросил у девушки Тоскунел.

– Наверное, обед принесли. – ответила Герда с разочарованием. – Теперь не уйдут, пока не откроем. Таков порядок.

– Тысяча чертей! – вздохнул маркграф и ринулся к одежде.

Герда не спешила. Славу совратительницы за эту ночь она уже заслужила, терять ей было нечего. Только было обидно, что Тоскунел не успел её даже поцеловать. Она только приготовилась, а тут этот дурацкий стук!

– Сейчас! – закричал маркграф на требовательный стук. – Минутку.

Заправляя рубаху в штаны, Тоскунел быстро оглядел комнату.

– Прикройся! – властно кинул юноша Герде и, сам не понимая почему, сунул кинжал под матрас.

Девушка надула губки. Естественно, она бы так и сделала. А сейчас, последние минуты, она дарила ему, дураку бестолковому.

Маркграф открыл дверь. На пороге стояли гвардейцы в черных плащах с теми самыми нашивками, которые были на солдатах магического пикета. Тоскунел узнал их сразу: хордорцы! Вот только откуда они здесь?

Первым желанием парня было захлопнуть дверь перед носом солдат и выскочить в окно. Но маркграф не знал, на каком он этаже и потому сомневался: долетит ли до мостовой в целости.

– Чем обязан? – спросил Тоскунел на нижнем хордорском диалекте, чем привел в изумление и Герду, закутавшуюся в одеяло по самый нос, и непрошеных гостей.

– Просим прощения. – Отрапортовал один из гвардейцев. – Проверка. Приказ Тайной Канцелярии. Да вы, наверное, в курсе.

– Благодарю за службу. – нашелся маркграф и, припомнив, как входил в город, добавил. – Я выполняю тайную миссию по приказу самого Смегоарла. Никто не должен знать о моем присутствии. Вы поняли?

– Так точно! – вытянулись в струнку солдаты и, не проверив мандат полномочий, удалились.

Тоскунел закрыл дверь и тут же сел на пол. Его бил озноб. Он понимал, что секунду назад находился в смертельной опасности.

– Вы не эйрландец? – Удивленно спросила Герда.

– Почему? – удивился Тоскунел.

– Вы говорили на чужом языке.

– Я дворянин. – буркнул маркграф. – Мне стыдно не знать языков.

«Молодец, Тоскунел! – раздался в голове голос ведуна. – А теперь соберись. Гвардейцы не дураки. Через какое-то время они вернутся и потребуют бумаги. Нужно уходить быстро и незаметно».

«Знать бы еще: куда?» – мрачно подумал юноша.

– Одевайся! – Принял решение Тоскунел. – Уходим. Незамедлительно. Эти умники тебя видели, им этого достаточно.

Герда поджала губки, выгнула спину, подошла к креслу и принялась теребить бретельку трусиков, скроенных в Гэдориэле неделю назад.

– Бегом! – нервничал маркграф. – Да к черту твое нижнее белье!

– Оно дорогое. – Обиженно протянула девушка.

Тоскунел подбежал, натянул на Герду платье, резво затянул корсет, а трусики отправил в свой карман.

Схватив плащ и кинжал, маркграф выглянул в коридор, взял девушку за руку и потянул за собою.

Когда беглецы уже были на улице, Герда заметила, как в окнах надстроенной на крыше комнаты заметались человеческие тени. А над вывеской «Три остряка» развевался черный флаг с красной полосой посередине, на самом деле оказавшейся кривой руной солнца.

Вот тут-то девушка испугалась по настоящему. Она не видела раньше таких знамен. Маркграф, обернувшись и перехватив взгляд невольной спутницы, удивился не меньше. В Благородной Геральдике черный цвет использовали крайне редко, чаще полосою, перечеркнувшей герб, что, естественно означало незаконнорожденного рыцаря. А так, чтобы фоном, да еще на знамени – до такого не додумались даже во времена Ромской Империи. Что-то неладное творилось в Соединенном Королевстве.

«А не набиться ли нам в гости? – подал голос Ихтис. – Наверняка, все входы перекрыты».

– Что происходит? – издала жалобный стон девушка. – Куда вы меня тащите?

– Это – война! – с пафосом и надрывом сказал юноша, остановившись и приняв соответствующую позу.

– И что же теперь будет? – глаза Герды распахнулись от ужаса.

– Вообще-то, я – маркграф. – сболтнул Тоскунел. – И мне, как наместнику короля, придется возглавить партизанское движение. Мы будем бить проклятых хордорцев до полного их уничтожения. А тебе, как соучастнице, грозит тюрьма, висельница или костер.

– Идиот! – закричала Герда. – Я тебя серьезно спрашиваю.

В переулке мелькнули чьи-то тени. Тоскунел дернул девушку за собою, и они укрылись во мрачном подъезде. Сквозь щель в двери было видно, как промаршировала дюжина солдат в черных плащах.

– Ну, теперь-то вы веришь? – мрачно усмехнулся Тоскунел. – Если меня опознают, делай вид, что просто мимо шла. Хордорцы ребята серьезные, пунктуальные. Они уничтожают всех претендентов и наследников, оставляя истории лишь титулы и имена.

Тут маркграфу припомнилась трагедия под Рутвингом, и паясничать отбило желание. Тоскунел вдруг внезапно понял, что все произнесенное им далеко не шуточки, а реальность.

– Слушай, Герда. – парень стал серьезным. – Мне просто не к кому обратится за помощью. Я рыцарь, но без меча и без дружины. Моих родителей убили наемники. И теперь я просто обязан выбраться из города, чтобы призвать вассалов к оружию и отомстить хордорцам.

– А как же я? – растерялась Герда.

– От мертвого маркграфа мало пользы. – пожал плечами парень. – Не больше её и от замученной врагами девушки. Ты ни чем нам не сможешь помочь. Но схоронить до вечера одинокого воина, дабы он смог незаметно покинуть Кэрлевинг, – в этом ты можешь превзойти всех!

– Болтун. – вздохнула девушка. – Ладно уж, пойдём.

И они помчались дворами.

Глава 20. Раздумья

Тоскунел сидел в светлой комнате и напряженно думал. В его голове не укладывалось, как получилось, что за ночь хордорская армия вклинились так глубоко в пределы королевства. Ведь, если это не десант, а регулярные войска, то получается, что через день, другой захватчики появятся у стен Гэдориэля.

Если плыть на кораблях с гребцами и поймать попутный ветер, то, примерно так и получится. Но ведь одно дело – плыть, другое – покорить шесть баронов. Опять же: рыцари – народ строптивый. В замках отсиживаться не станут.

Но это же какая мощь должна была двинуть с севера, если вчера вечером в Кэрлевинге были народные гуляния, и никто не помышлял о войне, а сегодня над городом плещут чужие знамена? Кто, в конце концов, этот Смегоарл? Откуда он взялся, что за безумная символика окружает его рыцарей?

Ответа не было.

Герда шумела кастрюлями на кухне, изо всех сил стараясь показать, какая она хозяйка. Родители должны показаться лишь ближе к вечеру. Впрочем, девушка их не боялась. Её кавалер был дворянином. Попробуй тут что-нибудь сказать!

Маркграфа же занимали совершенно иные вопросы. Он рисовал песком на полу карту известного ему мира, и напряженно думал, откуда ждать нового удара. Могло статься и так, что, захватив Кэрлевинг, Смегоарл ринулся бы укреплять его стены и остался здесь зимовать.

Сам факт, что вот так просто пали Марки Нейтов и Маринг, мог ввести сумятицу в народные умы. Плайтония опять могла поднять восстание и отсоединиться. А война на два фронта – не сахар. Могли проснуться от спячки хайзаки и ударить по Аэллину или Эринару. Да, картина складывалась ужасающая.

А впереди – зима. Голод.

Плохо быть маркграфом, особенно умным и в меру упитанным! Спасение мира и обретение меча – дело хорошее, но Тоскунелу вовсе не улыбалось этим же мечом карать собственных крестьян. И, хотя юноша был романтиком, но вырос-то он среди людей и умел трезво смотреть на вещи.

Маркграф уже не знал, имеет ли смысл его дальнейший поход к Нилрему, и чем он реально обернется для родины.

В момент нависшей опасности рыцари должны стоять во главе армий, а не шляться безоружными по тылам противника. Тем более, Ихтиса в этой дороге уже потеряли…

– Эй, стратег хренов. – раздался голос ведуна и в комнате появился фантом, струящееся очертание человека. – Чего мозги мучим? Предусмотреть все невозможно.

– Нет, ты мне объясни. – шепотом, чтобы не слышала Герда, начал кипятиться Тоскунел. – Ну, прорвались мы ночью через Кармэцвельский лес. И что? Ты погиб, а я оказался заложником в захваченном городе. Чего мы добились?