Валентин Никора – Белые цветы Эйроланда (страница 17)

– Проводите меня до опочивальни. – скорее попросил Тоскунел, нежели приказал. – И пусть принесут пару кувшинов вина.

В глазах девушки промелькнул страх, но маркграф не казался ей таким ужасным, как остальные пирующие. Мгновенное колебание, и официантка решилась.

Мальчик, последовавший за Тоскунелом и девушкой, тащил вино и фрукты. Ему было тяжело: капли пота проступили у висков, но он мужественно молчал и взбирался вверх по крутой лестнице.

Ихтис со своими нравоучительными беседами помалкивал. То ли он боялся, что подвыпивший парень вспылит, начнет говорить вслух, привлекая к себе внимание; то ли просто улегся спать. Им, призракам, тоже отдыхать надо. Как однажды высказался Зеродар, один из бессмертных пророков: «Ты мир спасай, а спать не забывай».

В общем, вскоре все оставили маркграфа в покое. Мальчик, расставив все на столе, разлив вино, расправив постель, получив четыре золотые гинеи, радостно удалился.

Тоскунел, совсем не по-рыцарски, плюхнулся в кресло раньше дамы, отпил вина и, глядя на девушку, вспомнил бал. От этого в голове начали рождаться какие-то смутные романтические образы.

– Как тебя зовут, прелестное создание? – маркграф начал пьянеть. Это сказывалась усталость.

– Герда. – прощебетала девушка. Ей нравился этот странный парень, и она давно уже подметила, что его безымянный палец – без кольца.

– Ты пей, Герда. – Тоскунел сделал пару глотков. – Тоже ведь, не сладко, поди, обслуживать всю эту шваль…

Девушка улыбнулась, уже не зная, что и подумать. Она встала, расстегнула на шее маркграфа пряжку плаща, собираясь унести верхнюю одежду на вешалку.

– Да черт с ним! – засмеялся маркграф, срывая с себя плащ и швыряя его на пол.

Герда с удивлением воззрилась на манжеты и дорогой кинжал: «Дворянин! Ей богу, дворянин».

А Тоскунел притянул девушку за талию, усадил на колени, вручил огромное яблоко и откинул голову на спинку кресла:

– Эх вы, трусихи! Думаете, вам одним тяжело на этом свете? У нас, у рыцарей, тоже проблем не меряно. Так трудно быть героем. Совсем недавно я щеголял на балу, а теперь вот здесь, в глуши, спасаю мир от гибели. Ах, как все мне осточертело! Эти чертовы драконы появляются всегда не вовремя. Леса оживают, когда им вздумается! Никакого порядка в мире не стало! А еще эти гады убили моих родителей. Но я отомщу, слово чести! – язык маркграфа стал заплетаться, а глаза закрылись сами собою.

Через мгновение юноша уже спал.

Герда встала, прошлась по комнате, догрызла яблоко. Ей вовсе не хотелось возвращаться вниз. Целый день ей пришлось возиться в огороде подле дома, а впереди была трудовая ночь: нужно было глядеть в оба, не обсчитаться, подать нужный напиток, чтобы пьяный клиент, в праведном гневе, не попытался разбить свою кружку об её голову. Герда была девственницей, но кто об этом знал? Она ни за что бы не поднялась в эту комнату, если бы ей сразу не понравился этот странный парень. Было в нём что-то притягивающее, родное.

И Герда решилась. Она скользнула к двери, выглянула: не подглядывает ли кто. Затем она закрылась изнутри и оставила ключ в скважине, чтобы снаружи невозможно было ни заглянуть, ни открыть. Окна кабака были заложены с улицы, на случай пьяных дебошей. Об этом волноваться не приходилось.

Девушка дотащила маркграфа до кровати, раздела его, сложила одежду на стуле и залюбовалась юношей. Кто бы мог подумать, что под рубашкой окажется не впалая грудь, а вполне рельефные мышцы. Герда не знала, что рыцарям полагается проводить в тренировках не менее трех часов в день. Так что, не смотря на всю свою изнеженность и лень, Тоскунел мог бы оказаться очень даже опасным соперником.

Незнакомец нравился Герде все больше и больше.

Девушка все еще колебалась, но, глянув на кинжал, решилась. Да, если удастся, она станет женой этого чудака. Ну а если нет, – хотя бы выспится.

Герда потеребила пальцами завязки корсета. Ей было страшно. Ведь это был самый настоящий подлог и шантаж. «Я просто высплюсь. – утешила себя девушка. – А утром разберемся». И Герда сняла с себя платье, повесив его на спинку кресла. Ей было немного стыдно.

Девушка задумчиво оглядела себя: ну чем не королева? Долой сомнения! И Герда залезла под одеяло.

Некоторое время мысли, что рядом лежит, пусть пьяный, но голый мужчина, не давали сомкнуть глаз. Сердце билось где-то в висках.

Тоскунел пошевелился, забормотал, раскинул руки, подтащил девушку к себе и крепко обнял. Герда была ни жива, ни мертва. Но маркграф спал. Его движения были рефлекторны, не более того.

Постепенно Герда начала привыкать к тому, что её обхватил незнакомый мужчина. Разные мысли лезли в голову, но пошевелиться девушка боялась: не дай боги, парень проснется раньше утра! Как тогда ему что-то объяснять?!

Но маркграф был измотан.

Так они и уснули в объятиях друг друга.

Глава 18. Утро

Тоскунел проснулся от ехидного пения Ихтиса.

– Вставай, поднимайся, развратный маркграф! Заждались вас сплетни и дамы! – басил в голове призрак.

Юноша чувствовал, что голова его раскалывается, но не понимал почему. События вчерашнего вечера плавали в каком-то тумане. Не открывая глаз, маркграф вдруг почувствовал, что обнимает девушку. Сомнений быть не могло!

– Ну, как оно, счастье? – промурлыкал ведун. – А ты бульки-то продери: там ведь даже не Нейтли, а ужас на крыльях ночи!

Тоскунел приоткрыл один глаз и критически осмотрел женский затылок. Это ничего не давало. «Так. – решил парень. – Пойдем другим путем». Его правая рука была перекинута через талию девушки и покоилась на груди. Осторожно пошевелив пальцами, маркграф понял, что дела его, может быть не так уж и плохи, как пророчил Ихтис. Грудь была молодой, упругой. Это вдохновляло.

Чуть-чуть прижавшись к незнакомке, маркграф почувствовал тугие ягодицы, и понял, что скандал неизбежен. Мало того, что дама обнаружилась у него в постели, так она, еще, к тому же, совершенно обнажена. «Совсем неприлично получается! – вздохнул про себя парень и мысленно попросил совета у призрака. – И что теперь делать?»

– Тебе лучше знать. – хихикнул ведун. – Знаю я тебя, тебя вином не пои, дай только девушку потискать.

– Зачем же так-то? – проворчал про себя Тоскунел. – Человек в беду попал, а он сидит и надсмехается.

– Ага. – подговорился призрак. – Это тебе грязные колдуны проходу не дают, так и тащат в постель. Странно, что девушек тут не с десяток оказалось. Ты же у нас сердцеед, покоритель и рыцарь.

– Чего скалишься? – маркграф чуть было не закричал. – Меня дома Гэлимадоэ ждет! Наверное…

– И Нейтли. – продолжал издеваться Ихтис. – А тебе, как истинному рыцарю, придется жениться в забытом богами краю. Ну, ничего! Мы с тобою мир спасем, ты станешь героем, твое мнение станет вторым, после королевского. Вот тогда-то ты и издашь закон о многоженстве. Три претендентки у тебя уже есть, так что ты жесткие рамки сразу не устанавливай. Жизнь длинная, вдруг кого-то ещё соблазнишь?

И тут маркграф почувствовал, как соски незнакомки затвердели, а все тело напряглось. «Не спит. – понял юноша. – И знает, что я проснулся». Ждать больше было нечего.

Тоскунел потянулся, впитывая в себя последние капли наслаждения от пребывания рядом с женщиной. И тут с ним случился казус. Плоть, живущая по каким-то своим законам, взбунтовалась и ударила девушку по мягкому месту.

– Ого! – подала голос девушка.

Маркграф несколько мгновений мучительно припоминал имя незнакомки, но не хотел разжимать объятий, лишь сильнее прижимаясь к девушке.

– Какой вы неугомонный. – лукавила девушка. – И вот так всю ночь. Давайте, хоть поедим, что ли.

Герда точно рассчитала каждое слово. Она была не только красивой, но и умной.

Тоскунелу сразу припомнились зеленые глаза Гэлимадоэ. И стыд горячей волной охватил все тело. Маркграф разжал хватку и откатился в сторону.

Ихтис перестал отпускать ехидные шуточки, может быть, из мужской солидарности. Он даже шепнул Тоскунелу имя соблазнительницы. Это пришлось весьма кстати.

Девушка развернулась лицом и улыбнулась. При солнечном свете она оказалась красивой.

Ставни окон давно уже открыли при помощи жердей, так что никакой любознательный служащий не заглядывал в комнату. Тем более, они находились на третьем этаже, в специальной башенке, встроенной прямо в крышу. При всем желании видеть с улицы их не могли. Это придавало интриганке смелости.

Выскользнув из-под одеяла, Герда, не спеша, прошла к столу. Она чувствовала на себе неотрывный мужской взгляд, и это тешило её самолюбие. Девушка понимала, что играет с огнём, но это даже слегка возбуждало. Ей нравилось быть в центре внимания. А еще, и она отдавала себе в этом отчет, несколько минут назад она сама прижималась к мужскому телу, и от этого сердце билось перепуганной птичкой. Только сейчас она поняла, насколько сладок запретный плод. Главное сейчас было не переусердствовать.

– Герда. – позвал юноша, и голос его охрип.

– Что? – девушка полуобернулась и заметила, как взгляд маркграфа скользнул с ягодиц на грудь, и только потом поднялся до лица.

Тоскунел хотел спросить, что же между ними произошло, но страшился получить ответ: «Всё».

Помявшись, парень попросил яблоко.

Герда все прочитала в мужских глазах. Ей даже стало жаль парня, но желание флирта оказалось намного сильнее. Девушка кинула маркграфу яблоко. Тоскунел поймал его на лету, но одеяло натянулось, обозначив солидную выпуклость там, где её быть бы не должно.