Валентин Мзареулов – Ключи от космоса. Система контроля морского базирования (страница 21)

27.06, 22.08 мск. (Через 10 минут после шифровки).

«Срочно доложите, когда полагаете прибыть в точку?

Исх. 1144 — Кораблев».

Ответ: «Указанную точку прибудем 10.07 в 10.00 мск. Самойлов».

28.06, 06.22 мск.

«Срочно сообщите, в какую точку сможете прибыть указанному времени?

НР. 1 — Кораблев».

Ответ: «30.06 к 00.00 мск. сможем прибыть в точку 08°10′ С.Ш., 17°43′ З. Д. Самойлов».

28.06, 09.32 мск.

«Координаты выдавать через 6 часов. НР. 3 — Кораблев».

28.06, 11.07 мск.

«Свои координаты сообщайте нам каждый час. НР.4 — Кораблев».

28.06, 13.22 мск.

«Срочно сообщите свою скорость. Посадка должна быть 30.06 в 01 час 38 минут. Эта точка основная. НР. 5 — Кораблев».

С капитаном произвели пересчет.

Ответ: «К 01 часу 38 мин. сможем быть в точке 08°43′ С.Ш. 18°09′ З. Д. Самойлов, Фечин».

Мы понимали, что происходит что-то сверхнештатное, но почему мы оказались одни? Вопросы, вопросы, вопросы!

Вынужден снова обратится к рассказу В. А. Пацаевой.

«Для меня очень важно понять причины аварии корабля «Союз–11» в ночь с 29 на 30 июня 1971 года. Официальная версия «разгерметизация во время спуска» ни о чем не говорит, позволяет каждому выдвигать свои версии и даже обвинять космонавтов в некомпетентности, неумении собраться и пр. Именно так недавно сказал бывший Главный конструктор корабля «Союз» академик В. П. Мишин в ТВ передаче «Старая квартира — 1971 год».

Помимо того, что грех обвинять людей, которые не в состоянии ответить на обвинение, это еще и попытка свалить всю ответственность на экипаж, тогда как причиной трагедии стало сочетание множества неблагоприятных обстоятельств. И в первую очередь — конструкции корабля. Испытателям это понятно, но их мнения почему-то не слышно. «Экипаж был обречен» — говорят они.

Так был ли у космонавтов шанс спастись? На этот вопрос я и пыталась ответить, собирая материал для книги.

Несколько лет я записывала воспоминания участников наземных работ с «Салютом», космонавтов, испытателей бортовых систем. Я работала в архиве с документами Госкомиссии, расследовавшей причину аварии. Беседовала с операторами, врачами, методистами. О плохой подготовке не было сказано ни слова! Экипаж был подготовлен не хуже (а может быть, и лучше) тех двух экипажей, что до него должны быть побывать на станции. (Прим. авт. Так все-таки экипаж «Союз–10» был на «Салюте»? В первоначальном варианте на «Союзе–11» должны были лететь А. Леонов, В. Кубасов и П. Колодин.) А вот по поводу неудачной конструкции системы жизнеобеспечения спускаемого аппарата, качества клапанов, плохой организации работ наземной службы управления и других неполадках — написано очень много в документах из архива».

(Р. S. Написано в архивах, а что опубликовано? Поэтому считаю себя просто обязанным хоть так опубликовать свои дневниковые записи).

Вернемся снова к дневниковым записям.

29.06, 10.20 мск.

«Сообщаю: Т вкл. ПР5 – 00 час. 25 мин.; СКДУ вкл — 01 час, 35 мин., 24 сек. НР–184 — Кораблев».

29.06–18.25 мск.

«Время 1-ой точки на виток 1161 – 00 час. 02 мин. Посадка на витке 1162. Так как у вас видимости нет, прошу выставить все антенны по «кергеленскому варианту», поиск вести по азимуту и по высоте, постарайтесь принять. НР–89. Кораблев».

Вот это да, вот это дела!

Вынужден снова вернуться к В. А. Пацаевой, т. к. то поганое настроение, которое было у нас тогда, без этого просто не понять.

«Двадцать семь лет — целая жизнь. Дети выросли. Внук старше, чем был сын, когда погиб Виктор.

Но почему же не забываются события той ночи? Ночи, когда на Землю должен был вернуться экипаж космонавтов — первых испытателей первой орбитальной станции «Салют»… Я пришла к началу ТВ сеанса связи с «Союз–11» в подмосковном КВЦ… Я записывала переговоры космонавтов с Землей, стараясь не пропустить ни одною слова.

Чувствовалось, что ребята очень устали. Трудно было закрыть люк в спускаемый аппарат… Руководители полета нервничали. Когда космонавты предложили еще на сутки продлить полет, они категорически отказались».

29.06–19.06 мск.

«Даю технологию на «Сигнал–3»: 1-й передатчик — f=20.008 мГц; 2-й передатчик — f=18,060 мГц. Режим ОТМ, регистрация на магнитофон и ондулятор. НР — 90. Кораблев».

Уля-ля! Видно дела плохи, коли хватаются за «Сигнал–3». (Ведь я тогда путем не знал, что мы одни)… Ондулятора у нас нет, по МАГу не привяжешься, да и ничего не увидишь. Журину с Саковичем приходит идея: попробовать записать на шлейфовый осциллограф лаборатории № 6 (СЕВ), тогда может получиться и привязка ко времени информации ОТИ. Сделали ведь! Ну и ХЛОПЧИКИ на «КЕГЕ»!!! Сообщил в Центр свой вариант, ответили: все что угодно, но примите и выдайте.

Далее началась игра на нервах. Не могу не привести выдержки из все той же статьи «Трагический полет».

«Под самый конец связи узнаю голос Виктора — «Янтаря-З»: «У меня в иллюминаторе появилась Земля. Ноль часов тридцать одна минута. Все идет нормально… До скорой встречи на Земле.

Умолкли голоса «Янтарей». Круглые настенные часы в нашей комнате показывали московское время — тридцать четыре минуты после полуночи. В час сорок семь очнется спуск кабины корабля с орбиты. До катастрофы оставалось немногим более часа.»

Ночь с 29 на 30 июня. Работа по витку 1161.

Объявил ГОТОВНОСТИ: 2 часа — 22.02 мск; 1 час — 23.02; 15 минут — 23.47; 05 минут — 23.57 мск Курс корабля — 125 градусов; локатор выключить, всем радиосредствам на передачу работа запрещена, на мачте сигнал «Не управляюсь».

Протяжка: 00 часов 00 минут 30 секунд; 1-я минутная метка — 00 часов 01 минута; 1-я точка целеуказания — 00 часов 02 минуты. Целеуказания отработали, сигнала нет.

Из лаборатории № 7 сообщили, что по каналу «Сигнал–3» на f=20,008 мГц с 00 часов 12 минут работает неизвестная станция в режиме, похожем на быстродействие ТЛГ, но только не на нами ожидаемый сигнал.

После отработки по витку 1161 в 00 часов 20 минут даю капитану команду следовать полным ходом в точку 8°43′СШ, 18°09′ЗД. В 00 часов 43 минуты объявляю Готовность 1 час по витку 1162.

В 01 час 23 минуты МСК ложимся на курс Кк=20°, ход малый, находимся в точке 08° 40,3’СШ, 18° 06,09’ЗД. Антенны «Зари» выставляем: азимут 304°±10°; угол места 05°± 10°. С 01 часа 23 минут ведем поиск по азимуту и углу места. Телеметрические антенны выставили по азимутам: левый борт — 335°, правый — 324°. Операторам было дано задание вести поиск в своем секторе, а в 01 час 34 минуты перейти на азимут 304°. В случае обнаружения сигнала одной из станций перейти на управление от этой станции. Поиск по телеметрии и «Заре» осуществляли до 01 часа 40 минут, прием отсутствовал, дал отбой. В 01 час 41 минуту поступило сообщение из лаборатории № 7. Снова дал команду на поиск по азимуту 304°. Прием на МА–9 и «Заре» отсутствовал.

Прием по «Сигналу–3» шел в шумах, сигнал записали на магнитофон «Звук», потом его переписали на шлейфовый осциллограф. Привязка ко времени приблизительная, т. к. «Звук» не позволяет производить одновременную запись сигнала и меток СЕВ. Прием по «Сигнал–3» шел так:

01 час 39 минут 50 секунд — начало неустойчивого приема;

41 минута 30 секунда — прием устойчивый;

42 минуты 00 секунд — ухудшение приема;

44 минуты 05 секунд — сигнал плохой;

45 минут 10 секунд — улучшение сигнала;

47 минут 13 секунд — сигнал пропал в шумах.

РДО из Центра. 30.06, 06 часов 25 минут.

«Прошу срочно сообщить информацию в % по ОТМ каналов 4, 6, 7, 8, 12, 14. Особенно с времени 01 час 47 минут 26 секунд. НР–94. Агаджанов».

Запросили инструкцию по дешифровке. Ответ пришел только через 9 часов (Нр–98 в 17 часов 19 минут МСК), где дали только инструкцию по выдаче ОТМ. Ответ выдали в темпе. Получили «Спасибо» и указание все материалы передать в первом советском порту захода, что и было сделано в Риге, где на борт поднялась комиссия КПП, наша комиссия и неких два «товарища», кому и были под расписку переданы все материалы.

Снова возвращаюсь к В.А Пацаевой.

«Было ли предчувствие беды? Ни у кого из тех, кого я видела в Центре, его не было…Я помню, как успокаивая меня К. П. Феоктистов: «Не надо волноваться. Система спуска проверена много раз. Все будет хорошо»… И вот снова все замерли. На радиосвязь с экипажем выходит оператор группы поиска в районе посадки…Странно, что операторы не отвечают Земле… «Янтари», я — «Заря», ответьте!» — повторяет и повторяет оператор. Потом он сообщает, что кабина корабля коснулась Земли. Корабль на Земле! Группа поиска спешит к нему…И тут связь внезапно прервалась. Умолк передатчик. Один за другим из комнаты стали уходить люди… Помню, как крутила ручку пластмассового ящика репродуктора… Про себя непрерывно твердила: «Ты жив, жив, жив!» Мне казалось, что можно заговорить Судьбу, можно своей любовью отвести смерть. «Ты жив, жив, жив!..» Но чудес не бывает. На часах было пять утра, когда открылась дверь и в комнату вошли люди. Я узнала только Валентину Терешкову. Она произнесла страшные слова. Надежды нет. Экипаж погиб.»

Сообщение ТАСС о гибели экипажа космического корабля «Союз–11»

«…Полет спускаемого аппарата завершился плавным приземлением его в заданном районе. Приземлившаяся одновременно с кораблем на вертолете группа поиска после вскрытия люка обнаружила экипаж корабля «Союз–11»… на своих рабочих местах без признаков жизни. Причины гибели экипажа выясняются.»