Валентин Мзареулов – Ключи от космоса. Система контроля морского базирования (страница 20)
В Балтийске должны пройти контрольно-измерительные работы по СБР. Тянут, обещают только на 24.02. Безобразие! — каждый раз эти затяжки, а потом рвешь в точку, задрав штаны, скомкав заход в порт, с первых дней взвинтив команду, особенно экипаж. Нет, надо ставить вопрос о проведении этих работ до выхода в рейс на Ждановском заводе.
В экипаже идет много старых, т. е. тех, кто ходил в прошлый рейс: старпом, ас эфира — начальник радиостанции Василевский Михаил Михайлович («Мишаня»), специалисты экстра-класса, неразлучные друзья с Мореходки моторист Гена Васильев и электрик Валера Михличенко, да и много других неплохих мужиков идет в экипаже, — а это очень здорово. Капитаном идет Фечин Фридрих Федорович («три Ф»), 1934 года рождения, капитан с 1969 года, «Кегостров» — это его первое закрепленное за ним судно. С ним работать легко. Те вопросы, которые в прошлом рейсе решались со скрипом, с тягомотиной, то сейчас гораздо проще. Тогда причина всех неурядиц была именно в капитане Вениамине Семеновиче, который во всем искал некий подтекст и ущемление своих капитанских прав. Совершенно другим стал 1-й помощник капитана Василий Иванович Петров. Ожил мужик.
19 апреля проведен запуск орбитальной научной станции «Салют». 23 апреля в 2 часа 54 минуты стартовал КК «Союз–10» с космонавтами на борту: Шаталов В. А., Елисеев А. С. и Рукавишников Н. Н. с целью (из Сообщения ТАСС):
— проведения совместных экспериментов со станцией «Салют»;
— комплексной проверки усовершенствованных бортовых систем корабля;
— дальнейшей отработки ручной и автоматической систем управления, ориентации и стабилизации корабля в различных режимах полета; —
— проведения медико-биологических исследований по изучению влияния факторов космического полета на человеческий организм.
Рассчитывали, что дней двадцать будем болтаться в ожидании посадки, ведь «Союз–9» летал более 17 суток. С точки, конечно, не отпустят, зато вот уж нарыбачимся, но…
…«24.04 в 4 часа 47 минут «Союз–10» был состыкован со станцией «Салют»…Полет космической системы «станция-корабль» в состыкованном состоянии продолжался 5 часов 30 минут…После выполнения намеченных экспериментов (?) экипаж произвел расстыковку и отвод корабля «Союз–10» от станции…После выполнения намеченной программы экспериментов были проведены операции по подготовке спуска корабля «Союз–10» на Землю».
Вот и нарыбачились. Что-то быстро ребята выполнили Программу! Что-то непонятно! 24.04 дали из Центра готовиться к работе по посадке на основном витке. 25.04 в 01 час 59 минут нормально отработали, выдали ОТЛ, оценка нашей работы «Отлично». А что дальше?
В период подготовки к работе произошел «большой эпилептический припадок» у Галкина. Было уже после
23.00, ребята 7-й и 8-й связных лабораторий отрабатывали БПЧ, к ним зашел Галкин и грохнулся. Ребята не растерялись, прижали его к палубе, разжали рот, вставили между зубов ручку отвертки, вызвали доктора и меня. Все обошлось, но всю ночь проваландались. Потом выяснили, что этим заболеванием он страдает давно, нашли кучу препаратов против этой бяки у него в загашнике, которыми его снабдила подруга его матери — врач Боткинской клиники (рядом с Бегами), где он сюит на учете и где, кстати, он проходил медкомиссию. Его мать работает машинисткой где-то в наших «верхних» структурах. Прочитал по этому поводу БСЭ. Да-а-а!!! Сообщил в Центр, но от этого не легче. Поставили за ним негласный надзор, т. к. он хроник, и с ним такой припадок может случиться в любой момент и в самом неподходящем месте.
Отпраздновали 1 Мая. Праздничный стол накрыли на верхней палубе экспедиционной надстройки, выдали по бутылке сухого вина, был неплохой концерт. Все прошло нормально…А ночью ЧП, неприятное, такого в нашей практике не слышал: одного из наших техников наши парни застукали в его постельке с поваренком. Ребята подняли хай, с техником истерика, заявления, что ничего не было. Всю ночь, весь день разбирались. Б. Г. Иванкин бразды расследования взял в свои руки. Определяем «кадра» в изолятор. Его и Галкина надо списывать, отправлять в Союз, сообщаю в Центр. Дают заход в Пуэнт-Нуар, потом переигрывают, следует команда идти на встречу с «Моржовцом», забрать там больного начлаба X. и следовать в Средиземное море к «Ристне», сдать им всех больных.
9 мая встречаемся с «Моржовцом», забираем клиента: он «чокнулся», пытался покончить с собой, резал горло. Помещаем его в изолятор под усиленную круглосуточную охрану (один командир и один техник). Своего «техника» перевожу в каюту, но опять-таки с негласной охраной по настоянию Иванкина. Галкина тоже надо отслеживать, и он меня больше беспокоит. По мнению доктора «технику» лучше работать, быть на людях, чем сидеть в изоляции. Работы полно, а у меня треть экспедиции на охране. Принимаю решение: допустить «техника» к работе, охрану снять, в результате визг и проклятия Иванкина. Долго с этим «техником» беседовал. При прохождении Гибралтара Б. Г. опять настаивал на его изоляции, но я не пошел на это. (Потом уже, спустя годы, получал от этого парня письма, в которых он благодарил меня, все у него в жизни нормально: любимая и любящая жена, двое детей и т. д.).
С «Ристной» встречу отменили, дали команду следовать в Одессу. 24 мая ночью встали на рейд Одессы. Вечером на подходе звонил домой, трубку взяла Катерина и в обычной своей лаконичной манере ответила: «Да все нормально, что ты там волнуешься, мама пошла гулять». А Людмила вот-вот должна родить. Утром, уже 24-го, перед тем как закрыть связь, Мишаня просит девчат с «Москва-Радио» связаться с моей квартирой, те успокоили: телефон не отвечает, наверное, ушла гулять. Соединили с нашей доброй знакомой Зоей Павловной, она ответила: «Да все нормально, вечером виделись, рожать пока не собирается». Не прошло и нескольких минут, работаем только на прием, приходит шифровка, в абзаце которой Начальник КП Жека Агапов поздравляет меня с рождением дочери. Мишаня обнахалился, выдал РДО мне домой с поздравлениями. Мишаня такой, его знают в эфире все за его суперскую работу, а потому мелкие грешки прощают.
25 мая сдали начлаба с «Моржа», «техника» с поваренком и Галкина. Приезжал Вадим Пономарев, с ним наш новый Док — Кузнецов Игорь Васильевич.
В Одессе топлива не дали, получил команду следовать в Варну для проведения необходимого ремонта, пополнения запасов топлива, воды и продовольствия и отдыха команды, после чего следовать в Атлантику.
Теперь пора пояснить, почему рассказу об этом рейсе я дал такое название. На это меня натолкнула статья в газете «Калининградская правда» (г. Королев), № 162 (15254) от 13 октября 1998 года, написанная Пацаевой Верой Александровной и озаглавленная ею «Трагический полет».
В истории отечественной космонавтики есть драматичные и загадочные страницы. В частности, все что связано с созданием первой орбитальной станции «Салют», несостоявшейся стыковкой корабля «Союз–10» (Прим. авт. А ведь в то время сообщали, что корабль и станция были в состыкованном состоянии 5 часов 30 минут?), внезапной заменой основного экипажа «Союза–11», причины гибели космонавтов Г. Добровольского, В. Волкова и В. Пацаева 30 июня 1971 года — все это долгие годы было окружено тайной и молчанием. Лишь в начале 90-х годов был снят гриф секретности со многих материалов об этой катастрофе. Их изучением занялась и вдова погибшего космонавта Вера Александровна Пацаева. В результате был собран уникальный материал, который может составить целую книгу».
Вот и у меня все эти годы не все укладывалось в голове: как случилось, что в тот момент «Кегостров» оказался единственны судном на три посадочных витка.
Далее снова буду приводить выдержки из дневника, в который я тогда занес все радиограммы — указания из Центра и мои ответы Центру, которые (беспрецедентно для того времени) шли открытым текстом.
«…В соответствии с Программой… 6 июня 1971 года стартовал «Союз–11» п составе Добровольского Г. Т., Волкова В. Н. и Пацаева В. И…7 июня в 10.45 ИСК «Союз–11» успешно состыковался с научной станцией «Салют», экипаж «Союз–11» перешел в помещение научной станции…»
Все, вроде бы, идет нормально, ребята на «Салюте». По 27 июня получаю шифровку — указание срочно следовать на Север к островам Зеленого Мыса для работы по «Союз–11» при посадке на основном витке. «Бежица» за сутки до этого ушла в Лас-Пальмас.
Срочно дали полный ход.
Далее привожу радиограммы, которые сыпались на нас открытым текстом за подписью Кораблева (так фигурировал В. Г. Безбородов в открытой переписке), а Агаджанов вбухал указание, даже не прячась под псевдоним. Что-то там не то творилось в Центре, коли нас гоняли по Океану как гончих псов. Поэтому всю переписку привожу в первозданном виде, ничего не меняя ни в содержании, ни в хронологии.
«Срочно следовать в точку с координатами 22° З.Д., 14 °C. Ш. Исх. 1142 — Кораблев».
Через 25 минут приходит шифровка.
«Быть в указанной точке 30.06 в 00 часов 00 минут.
НР–88 — Безбородов».
Так что все-таки посадка? Но мы же не успеваем. У них что, крыша поехала? Сами считать не умеют?