Валентин Красногоров – Основы драматургии (страница 68)

Герой произносит реплику: «Не стой так, промокнешь. Вот, возьми мой зонт». Слова очень просты, но означают они многое. Во-первых, обрисовывают сценическую обстановку, зрительный ряд (одна из важнейших задач драматурга при создании пьесы): событие происходит на улице, идет дождь. Во-вторых, задают физические действия персонажей: один раскрывает зонтик и протягивает другому, другой (вероятно, другая) зябко ежится под дождем. Персонажи близки друг другу: они на «ты». Персонаж, предлагающий свой зонт, проявляет этим хорошую черту своего характера и заботливое отношение к партнеру. Сцена наглядна, ее можно играть. Все это обозначается только диалогом, без всяких ремарок. Можно сказать, что слово «зонт» неявно выступает здесь в роли знака: знак улицы, знак погоды, знак близости отношений, знак физических действий персонажей. Без расшифровки скрытого, знакового значения слов, реплик и эпизодов правильная интерпретация драмы невозможна.

Е. Цимбаева в цитированной выше статье показывает знаковость чуть ли не каждого слова «Горя от ума». Например, указание Скалозуба на его службу именно в мушкетерском (а не ином) полку позволяет аргументированно воссоздать его биографию и характер, а ответ Лизы на вопрос Софьи «который час?» («седьмой, осьмой, девятый») раскрывает характер и историю крепостной девушки. Только надо увидеть содержание этих знаков, для чего требуется внимательный анализ и эрудиция.

Не будем далее углубляться в проблемы теории. Рассмотрим вопросы практической интерпретации пьесы в театре и проблемы, возникающие при этом между автором и постановщиком, между пьесой и спектаклем.

«Так, как написано»

Автор может быть хорошим литератором, но он не всегда способен понять и адекватно принять метафоричный и многокомпонентный художественный язык театра. И разумеется, автор обычно склонен к завышенной оценке своего труда. Ему всегда кажется, что его пьесу, пусть якобы не слишком выигрышную, ждет громадный успех, если ее поставит «так, как надо» хороший режиссер и сыграют «так, как надо» хорошие актеры (и в этом он иногда не ошибается).

Каждый драматург мечтает, чтобы его пьеса была понята и поставлена «так, как написано». Мечта почти несбыточная. Во-первых, сам автор не всегда может реализовать и сформулировать собственное видение своего произведения. Идея драматурга, его намерения не всегда совпадают с идеей получившейся пьесы и смыслом, который автор, как ему кажется, в нее вложил. То есть противоречия возникают уже между автором и его собственным текстом. Во-вторых, хорошая пьеса многозначна и допускает множество успешных трактовок, подчеркивающих ту или иную грань ее смысла. В-третьих, идею автора, не искажая ее, можно выразить разными театральными средствами и приемами. В-четвертых, в разных актерских составах и на разных площадках одна и та же пьеса прозвучит совершенно по-разному, даже если ее будет ставить сам автор. В-пятых, время и место исполнения вносят в понимание пьесы новые нюансы.

Восприятие пьесы публикой очень зависит и от того, насколько совпадает тема диалога с мыслями, которые занимают зрителя в этот момент, в этот период жизни и в эту данную эпоху. Резонанс со зрителем, создание в нем ощущения, что пьеса «про него», про его проблемы, боли и радости, чрезвычайно усиливает впечатление от пьесы и облегчает ее верное понимание. Однако у зрителей разный культурный и умственный уровень, разная профессия, разный жизненный опыт, возраст, пол, характер. Кроме того, на восприятие зрителями произносимого текста влияют сиюминутные причины: неудачное место в театре, плохое или хорошее настроение, самочувствие (например, простуда или боль в спине), усталость, озабоченность делами на службе, семейная ссора и т. д. Важное значение имеет и настрой зрителя, его внутренняя подготовленность к спектаклю и оправдание его ожиданий. Например, если ему пообещали в рекламе «искрометную комедию» (что часто бывает), а показывают лирическую драму, пусть и очень хорошую, он может «не врубиться», его будет раздражать «тягомотина», отсутствие остроумных реплик и комических положений. Точно так же вкус, одаренность, культура разных постановщиков сильно разнятся между собой. Как писал еще Кант, «люди, одинаковые по языку, стоят неизмеримо далеко друг от друга по понятиям».

По всем названным причинам текст, который, по мнению автора, должен быть понят всеми совершенно одинаково, понимается всеми (и создателями спектакля, и зрителями) совершенно по-разному. Поэтому драматург должен быть готов к тому, что его собственное понимание пьесы и отдельных ее реплик может не совпадать с пониманием тех, кто ее трактует и исполняет (режиссера, художника, актеров), и тем более тех, кто ее смотрит или читает. И если он хочет быть понятым так, как он задумал, он должен быть требовательным прежде всего по отношению к самому себе, воплотить замысел с предельной точностью, писать диалог с максимальным учетом всех особенностей его слышимой и зримой составляющих. Это не освободит автора от разных толкований его текста, но, по крайней мере, поможет приблизить эти толкования к его собственному пониманию.

Авторская интерпретация

Почти все исследования в интересующей нас области посвящены проблемам трактовки тех или иных готовых текстов (фраз, высказываний, литературных произведений). Однако мы кратко рассмотрим эту необъятную проблему еще и в другом аспекте, пожалуй наиболее важном для драматурга (впрочем, и для любого писателя): интерпретация автором собственных произведений.

Пожалуй, все литературоведы сходятся лишь на том, что интерпретация возникает при встрече произведения с читателем/зрителем. Это верно, но есть видение, толкование произведения, возникающее еще до его создания и в процессе его создания, – это авторская интерпретация. Ведь первый интерпретатор пьесы – сам автор.

Особенность авторского видения заключается в том, что драматург еще до того, как написана первая строчка, уже «знает» о пьесе все самое главное, и его задача состоит в том, чтобы слово за словом воплотить это свое видение. Задача обычной интерпретации обратная – путем анализа наличного текста определить смысл слов, реплик, эпизодов и всего текста в целом.

В отличие от обычной интерпретации чьих-то готовых текстов, авторская интерпретация возникает на стадии замысла еще до создания произведения и продолжается в процессе работы над ним вплоть до его завершения. Следовательно, она не только отражает толкование автором собственного текста, но и является важным инструментом создания этого текста. Собственно говоря, пьеса – это авторская интерпретация его замысла.

Пьеса еще до ее написания существует у автора в голове. Движение идет от общего к частностям: общий замысел, идея пьесы, ее рождающаяся интерпретация определяют жанр, стиль, форму, язык и содержание диалога, характеры персонажей и все остальные параметры. Конечно, разработка отдельных сцен, сюжетных линий и персонажей может видоизменить и скорректировать начальный замысел, но сама тенденция – от общего к частному – сохраняется.

Если автор понимает, о чем и зачем он собирается писать пьесу, если он хорошо представляет себе идею произведения, его жанр и стиль, его сюжет, характеры персонажей, мотивации их поступков, эмоциональную атмосферу пьесы и отдельных ее эпизодов, если он стремится вложить в пьесу определенный смысл, значит, можно говорить об авторской интерпретации создаваемого произведения. Но замысел – это одно, а его реализация – это другое. Первоначальная умозрительная концепция нуждается в ее подтверждении создаваемым текстом. В случае удачи у автора получается примерно то, что он хотел выразить. Однако по разным причинам (иногда от избытка таланта, чаще от его недостатка) текст у него может выйти из-под контроля, и смысловой результат получается не совсем тот или совсем не тот, что автор планировал (хотя он может этого и не сознавать).

Задача автора – выстроить произведение так, чтобы интерпретация вытекала не из его объяснений и деклараций, не из его мнения о ней, не из его комментариев, не из того, что ему хочется в ней видеть, а из самого текста пьесы. Это позволит ему логически и художественно обосновать свою интерпретацию и ограничить возможность ложных трактовок. У кого-то это получается интуитивно, у кого-то – как результат тщательного обдумывания, а у кого-то вообще не получается. Таким авторам не мешает задуматься о своем ремесле и осознанно ему учиться.

Драматург должен учиться аргументировать свою концепцию, опираясь только на текст, а не на некие идеи, заключенные где-то в его голове. Текст состоит из слов. Значит, автору, когда он пишет, надо тщательно выбирать, расставлять и связывать слова, чтобы избежать неправильного их толкования, и заботиться о том, чтобы результаты отвечали его собственному замыслу. Если же сам драматург смутно представляет свой замысел или не сумел практически его воплотить, у него нет права требовать «правильной» интерпретации («ставить так, как написано») и от других. Неопределенный смысл означает отсутствие всякого смысла. Невнятность и смутность чаще всего говорят не о глубине мышления автора, но о его недостаточном мастерстве или просто о том, что ему нечего было сказать. Толкование отдельных сцен и реплик, их необходимость и смысл будут верными, если они подтверждаются остальной частью текста, и ложными, если вступают с нею в противоречие. Таким образом, продуманность и внутренняя согласованность текста являются лучшим средством его защиты от кавалерийских интерпретаций. Сам текст будет этому сопротивляться.