Валентин Иванов – Охота к перемене мест (страница 13)

– Как обычно, ребятки, деньги вперёд.

Ребятки просунули между штакетин калитки две двухстволки:

– Нет, Макарушка, на этот раз зелье вперёд.

Дед был стреляный воробей. Каких только удальцов он не повидал на своём веку, поэтому он резко схватил обеими руками за стволы, слегка развёл их и резко рванул на себя. Пальцы, лежавшие на спусковых крючках дёрнулись и раздались выстрелы, дед, не ожидая, пока стволы перезарядят, зигзагами побежал по тропке к крыльцу и через несколько секунд уже скрылся в доме. А в доме его взять уже совсем было невозможно, поскольку без оружия дед и не смог бы заниматься столько лет своим беспокойным бизнесом. Времени было около пяти вечера, и на улицах попадалось немало людей. Как на грех, в это время недалеко проезжала патрульная милицейская машина, поэтому троих ребяток взяли спокойно и без пыли прямо с ружьями, стволы которых были ещё тёплые от выстрелов. Привезли в обезьянник. Отпираться было бесполезно, поскольку по номерам на ружьях быстро вычислили владельца, и через полчаса этот серьезный человек перетирал с ментами достаточно серьёзную проблему: сына единственного, хоть и шелапутного нужно было от тюрьмы отмазать. С ментами договорился, хоть и обошлось недёшево – откупать пришлось всех троих. Дома устроил им всем свою разборку, поставив условие, что деньги они ему должны отработать, а как именно – он пока не знает, но придумает что-нибудь. А сейчас всем следовало залечь наглухо. Лучше всего на время уехать куда подальше.

Уехали в Барнаул. Там у Сергея был один знакомец – зельем приторговывал и краденый «хабар» сбывал – в общем, нужный и полезный человечек. Конечно, он их приютил, но как настоящий бизнесмен сразу же оговорил «квартплату» с полным пансионом. Денежки, которые дал им на дорогу Комиссаров-старший, кончились скоро. Игорь – так звали барнаульского барыгу – впрочем, быстро нашёл ребятам дельце:

– Есть заказчик. Нужна белая «Волга» в очень приличном состоянии. Расплата по предъявлению товара.

Через сутки ребята вышли на охоту, предварительно изучив местность. Встали на повороте дороги, где машины притормаживают, там легче остановить нужную машину и попросить подвезти. Оделись поприличнее, чтобы расположить водителя, вызвать доверие к солидным людям. Уже к вечеру нужная машина притормозила. За рулём сидел узбек, который, как потом оказалось, был личным шофёром директора стройуправления. Ехал он в данный момент по своим надобностям, поэтому не прочь был подзаработать на попутчиках.

– Подбрось до совхоза, мил человек, – попросил Серёга, как самый солидный из троицы, – мы спешим на совещание, с оплатой не обидим.

Сам он сел на заднее сиденье за шофером, а Димон на переднее рядом с ним. Когда машина проезжала мимо заброшенного карьера, Серёга попросил притормозить, чтобы отлить, затем набросил на шею водителя стальную струну удавки и резко дёрнул на себя. В это время Димон ударил узбека в грудь финкой, и Серёга пересел за руль. Свернули в карьер, где забросали труп шофёра щебнем. Слегка оттёрли сиденье от подтёков крови и направились прямиком к Игорю, у которого уже заранее был подготовлен гараж. Потом получили деньги и пошли в центральный кабак обмыть успешное предприятие. Уже через месяц деньги подошли к концу, пора было возвращаться домой, где проживание стоило не так дорого.

В Новосибирске пыль уже улеглась, всё было тихо, но хронически не хватало денег. Для того, чтобы реже светиться и брать настоящий товар, нужно было оружие и не охотничье, а боевое. Достать его, понятно, не проблема – нужно просто подойти на центральной барахолке к правильным людям, но для этого нужны деньги, а их-то как раз и не было. Конечно, оружие есть у ментов, но у них брать – самое опасное. Всех собак спустят разом и будут гнать, пока не затравят. Хотя и менты уже не те, что были раньше, но чему-то их всё-таки учат. Есть другой вариант: оружие есть у ведомственной охраны, скажем, у той, что охраняет ОбьГэс. Работают там обыкновенно бывшие менты, вышедшие на пенсию. То есть старики. Это уже существенно легче.

План был разработан следующий. Ниже плотины ловить рыбу было запрещено, а её там очень много. Такой сложился порядок, что некоторым «своим» рыбакам ловить позволяли, но сдавать её они должны были той же охране, которая перепродавала рыбу мелким оптом на свадьбы, дни рождения, юбилеи. Все имели свою долю, а местные жители зато хорошо знали, где всегда можно купить свежей рыбки в любом количестве. Нужно только заранее подать заявку, постучав в зарешёченное маленькое окошечко наглухо закрытой изнутри двери караульного помещения на плотине. Место там такое, что машинам строго запрещено останавливаться на территории плотины, поэтому лишних глаз там никогда не бывает.

У Лёхи был шурин, который работал в деревне милиционером. Как-то в одно из своих посещений он оставил жене Лёхи свой мундир – постирать, подштопать. Этот мундир и приглянулся Серёге, который сразу сообразил, как можно его использовать. Втроём с Лёхой и Димоном они подъехали к плотине и встали в самом конце на парковочной площадке. Позвозил их Славик, который также учился когда-то с ребятами в одном классе, а ныне работал шофёром «Скорой помощи». Он не раз уже помогал ребятам, подкидывая их на дело или забирая с товаром. Славик остался в машине, а трое с «капитаном милиции» во главе направились к караулке. У Лёхи и Димона под плащами на петельках были подвешены топоры. Серёга постучал в окошечко:

– Слышь, друг, – обратился он к выглянувшему охраннику, – у нас тут движок заглох. Пока шофёр там разбирается, пусти погреться, а то уж задубели совсем.

Охранник Митрохин открыл дверь караулки, и трое ворвались внутрь, сразу же набросившись со всех сторон на охранника. Но мужик оказался вёрткий, вырвался из рук и бросился во дворик. Серёга догнал его, мощно обхватил за плечи и крикнул:

– Руби!

Димон рубанул сплеча. Ключица охранника хруснула, но топор отрикошетил и обрубил большой палец Серёги. Тот взвыл и выпустил плечи охранника, который теперь почему-то рванулся обратно в узкую караулку. Там он схватил трубку висящего на стене телефона, но сказать ничего не успел, потому что подоспевший Лёха вонзил финарь прямо в сонную артерию, а Серёга, обезумев от боли всё рубил и рубил осатанело в лапшу обмякшее тело охранника. Потом забрали карабин, патроны и рванули разом к машине, хорошо понимая, что на плотине сигнализации хватает. Мешками попадали в салон, и машина, завизжав всеми шинами, резко взяла с места.

Приехали к Лёхе, отпустили Славика с машиной, забинтовали туго палец Серёги, скинули окровавленную одежду, которую жена Лёхи тут же замочила в воде, пока кровь не засохла. Особенно важно было тщательно отстирать милицейскую форму. Карабин спрятали за шкафом. Потом сели за стол, хватанули по паре стаканов водки, покурили анаши и заснули мертвецким сном. Взяли их тёпленькими уже через три часа. Спецназовцы отряда по борьбе с терроризмом запрыгивали прямо через окно, предварительно забросив в комнату гранаты со слезоточивым газом.

В чём же была осечка? – Она была не одна. Во-первых, когда рубились в караулке, трубка телефона была сброшена с рычагов, и все охранники других постов слышали шум борьбы. Они тут же вызвали ментов. Одна из патрульных машин оказалась совсем рядом. В полной темноте они услышали резкий визг шин и увидели исчезающую в ночи машину «Скорой». А эта машина особая. Таких не очень много, и у всех достаточно аккуратный учёт вызовов, поэтому, объехав все пункты «Скорой помощи», по журналам легко определить, какая машина где была в нужное вам время. Машину вычислили быстро, так же быстро взяли Славика, который тут же раскололся, а дальше уже было делом техники для спецназа взять каких-то там занюханных пьяных и обкуренных хануриков, у которых, к тому же, в ванной замочена окровавленная одежда.

Вот почти и вся история банды Котенёва, которую я услышал на заседаниях суда в течение года. Славик почему-то проходил в суде не как подельник, а лишь как свидетель. Видимо, сумел подмазать, где надо, не пожалел денег. Судья его спрашивал:

– Но ведь наутро, сдавая машину, вы видели, что салон залит кровью. Что вы при этом подумали?

– Это обычное дело, Ваша честь. Машины «Скорой помощи» нередко бывают залиты кровью.

– Разве Вы не обратили, что Ваши товарищи тоже все в крови?

– Они мне не товарищи, Ваша честь. Просто пассажиры. Попросили подвезти. Было темно, и я не оглядывался назад. Ничего особенного не заметил.

Судья спрашивал Димона:

– В первых своих показаниях Вы признались в зверском убийстве двоих, которые пришли на квартиру Михаила Хлопонина вымогать у него деньги, а впоследствие отказались от этих показаний. Почему?

– Сначала били очень серьёзно, потому и вынудили признаться, гражданин судья.

– Почему Вас били?

– Не знаю, гражданин судья, – пожал плечами Димон, – наверное, работа у них такая.

Потом подсудимым дали последнее слово. Все отказались, зато Витя Комиссаров говорил полтора часа без перерыва. Это была речь Гамлета и опера «Кармен» в одном флаконе. Отец его, кстати, на суд не пришёл. Видимо, должность не позволяла.

– Я многое передумал за эти месяцы, граждане заседатели, потерпевшие и мои родственники. Потом я прочитал «Дяволиаду» Михаила Булгакова и нашел в этой истории точную свою роль. Единственное, что я сейчас хочу, чтобы вы все поняли, что именно происходило со мной в эти последние два года. Как связать две взаимно исключающие роли? С одной стороны я всегда любил великую русскую литературу, много читал, мечтал стать писателем или актёром, а, с другой стороны, стал безжалостным убийцей и жестоким садистом. Да, да – именно садистом. Но почему? – А вот почему. Когда мне было пятнадцать лет я узнал, что неизлечимо болен. Через несколько лет мои суставы окостенеют, но перед этим несколько лет мне предстоит ощущать страшную, непереносимую боль, и потому жизнь моя исчисляется всего несколькими годами. Уже через год после постановки мне этого диагноза я стал явно ощущать эту всё усиливающуюся боль, и потому вынужден был глотать наркотики, чтобы заглушать её хотя бы на краткое время. Я думал: за что, за какие прегрешения мне назначена эта боль? Скоро я умру, а маленькие и большие негодяи будут радостно смеяться, жрать водку и трахать всех девок подряд. Где же справедливость? И тогда я решил: нет! И вы тоже будете мучиться, потому что это я буду вас мучить, и именно это будет самым лёгким и правильным способом унять мою боль…