Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 5 (страница 8)
Оно отступило.
Второе не впечатлилось.
Вцепилось в заднюю ногу добычи и потянуло.
— Нет.
Правый корень обвил его поперёк тела.
Я поднял.
Пластины прижались одна к другой, закрывая мягкие промежутки. Снизу пасть раскрылась и щёлкнула по воздуху.
Я бросил существо метров на пять.
Оно ударилось о камень.
Перевернулось.
Встало.
И снова пошло к туше.
— Уважаю настойчивость.
Остальные уже приближались.
Не хищники в обычном смысле.
Падальщики.
Но один из них попробовал мой ботинок на вкус.
Зубы прошли через остаток ткани и царапнули кожу.
Я дёрнул ногой.
Существо повисло.
Коготь вышел и ударил между пластинами снизу.
Мягкая ткань поддалась.
Тварь задрожала и разжала пасть.
Запах крови изменил всё.
Остальные на секунду замерли.
Потом половина рванула не ко мне.
К мёртвому сородичу.
Очень воспитанная экосистема.
Я отступил от туши и смотрел, как они мгновенно собираются в плотный комок. Зубы скребли пластины. Несколько существ кусали друг друга. Одно потеряло кусок ноги и даже не заметило.
Можно было убить всех.
Кислота по мягкой нижней стороне решила бы вопрос.
Шила тоже.
Но зачем тратить запас на тех, кто уже забыл обо мне?
Я вырезал из своей добычи нужный кусок мяса, забрал внутренний мешок с водой и ушёл.
Через двадцать шагов один падальщик всё-таки решил, что я привлекательнее.
Он бежал быстро для плоского камня с зубами.
Я дождался.
В последний момент сделал шаг в сторону.
Механика ног вернула часть движения, и тварь проскочила мимо.
Левый корень прижал её к земле.
Коготь вошёл под пластину у основания ноги.
Готово.
Я поглотил немного.
Плотная солёная кровь.
Много минералов в коже.
Структура пластин интересная, но хуже моей подвижной защиты: тяжёлая, медленная, почти не меняла форму.
Организм разобрал ткань как материал.
Кальций, соли, белок.
Ничего нового.
— И правильно.
Оставшийся труп я положил на старую тропу.
Падальщики получили второй ужин, а тело продолжило меняться своим привычным мелким способом. После нескольких дней постоянного хода кожа на стопах уплотнилась там, куда чаще приходилась нагрузка. Под ней изменились мягкие прослойки, шаг стал тише, сухожилия ног постепенно укрепляли места повторяющегося напряжения и переставали собирать одни и те же микроповреждения.
Я чувствовал это ночью как тупой зуд в пятках и коленях.
Раньше такой зуд означал, что через час у меня вырастет что-нибудь лишнее.
Теперь — что тело просто учится пользоваться собой.
Прогресс.
Приёмник молчал.
Сначала я проверял его часто.
Потом реже.
Ещё позже ловил себя на том, что целый день к нему не прикасался.
Это было хуже, чем полное отсутствие связи.
Пока устройство молчало, можно было представить, что город существует точно таким же, каким я его оставил.
Вода.
Еда.
Люди.