Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 4 (страница 14)

— Хватит.

Голод не исчез.

Но стал терпимым.

Главное — я мог оценивать состояние без того, чтобы весь мир превращался в список съедобного.

Я поднялся.

Правое плечо двигалось лучше, хотя не идеально. Я отвёл руку назад — боль, но без прежней тупой задержки. Сделал круг. Возле лопатки хрустнуло, мышцы удержали.

Хорошо.

Левое предплечье уже не кровило. Укус оставался красной неровной полосой. Правый корень чувствовал нагрузку почти как до боя.

Вода.

Соли.

Белок.

Организм получил достаточно, чтобы снова стать опасным хотя бы для меня самого.

Я посмотрел на остаток туши.

Можно было оставить.

Идти дальше.

Рациональный человек, возможно, так бы и сделал.

Рациональный человек ещё имел бы рюкзак, контейнеры и нормальную еду.

У меня была собственная кожа вместо сумки и привычка решать логистику желудком.

Я снова опустился.

Поглощение закончилось только тогда, когда от хищника остались кости, часть жёсткой щетины и плохо перерабатываемые ткани.

Кости я тоже использовал не полностью.

Минералы шли медленно.

Костяной магазин наполнялся.

Где-то глубже началась знакомая работа: материал уплотнялся, формируя заготовки.

Я не торопил.

Торопить такие процессы обычно означало получить кривую кость там, где она особенно мешает.

Вместо этого пил воду из небольшого ручья ниже склона.

Потом сидел, пока тело работало.

Солнце — или местный его аналог сквозь облака — поднялось выше. Ветер стал суше. Гора уже занимала половину горизонта.

Я проверил плечо снова.

Лучше.

Правый корень держал мой вес без боли.

Левый тоже.

Тело на этом не остановилось.

Когда я несколько раз подряд перенёс вес на короткие корни, вдоль их оснований появилось знакомое тугое жжение. Не боль крупной перестройки — скорее предупреждение. Каналы, по которым шли кровь и питательная масса, оставались рассчитаны на прежнюю геометрию и после последних повреждений слишком легко пережимались при боковой нагрузке.

Организм использовал свежий материал без моего отдельного приказа.

Соединительная ткань вокруг оснований уплотнилась. Несколько сухожильных пучков у плеча и таза стали толще, перераспределяя рывок ближе к корпусу. Внутренние каналы корней получили более плотные стенки там, где их уже несколько раз рвало и пережимало.

Просто старое тело перестало ломаться в одном и том же месте с одинаковым усердием.

Жжение держалось несколько минут и ушло. После него правый корень всё так же оставался коротким и плохо чувствовал поверхность. Левый не стал длиннее. Зато оба переносили резкий боковой рывок ровнее, без неприятного ощущения, будто основание вот-вот выдернет из спины.

Мелочь.

Именно из таких мелочей я теперь и состоял.

Ноги получили не запас, а рабочую возможность.

Внутри кислотной железы появилась слабая тяжесть. Пока не секреция для боя, но пустотой это уже не было. Энергетический орган оставался пуст.

Вот его обычной едой быстро не наполнить.

Мне это даже нравилось.

Хотя бы одна система не требовала съесть половину планеты прямо сейчас.

Я поднялся и пошёл дальше.

Перед тем как окончательно уйти от места охоты, я заставил себя проверить тело не стоя на месте, а в движении.

Первые десять шагов прошёл медленно. Потом ускорился настолько, насколько позволял склон. Правое плечо теперь участвовало в балансе, но при резком отведении руки назад всё ещё отзывалось глубокой тянущей болью. Значит, ремонт начался, а старые повреждения никуда волшебно не исчезли.

Я подобрал с земли тонкую сухую ветку и перебросил её из левой руки в правую. Поймал. Ещё раз. На третьем броске пальцы запоздали, ветка ударила по ладони и упала.

Нормально.

Лучше узнать это сейчас, чем когда вместо ветки в руку летит чья-нибудь челюсть.

Правый корень я проверил на камне: зацепился коротким захватом, перенёс часть веса, отпустил. Чувствительность оставалась плохой. Давление я чувствовал, мелкие неровности — почти нет, зато силовая часть работала. Левый крюк выдерживал лучше. Два коротких органа вместо прежней длины выглядели бедно, но имели одно преимущество, которое раньше я бы не заметил: меньше рычаг, меньше шанс самому вырвать основание, если что-то тяжелее меня решит потянуть в другую сторону.

Организм не вернул утраченное.

Он научился жить с остатком.

В этом было что-то слишком знакомое.

Я вернулся к костям хищника и поднял один из обломков. На поверхности оставался тонкий слой мягкой ткани. Запах снова ударил в нос.

Раньше меня бы вывернуло.

Потом я долго заставлял себя не думать, что именно делаю.

Теперь самое неприятное заключалось в другом.

Это стало обычным.

Я видел тушу и сначала оценивал не смерть, а то, сколько из неё сможет забрать изголодавшееся тело. Мог отличить пригодную ткань от токсичной по запаху. Знал, сколько примерно выдержит фильтрация. Понимал, что после полной переработки плечо заработает лучше.

Нормальность сместилась тихо, без отдельной мутации и без сообщения. Просто однажды ты сидишь на чужой планете, облизываешь с губ тёплую кровь неизвестного зверя и больше не спрашиваешь себя, как до этого дошёл.

Потому что ответ слишком длинный.

Я бросил кость.