Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 1 (страница 8)

Щели у пасти втянули воздух.

Не видит. Чувствует запах. Возможно, ощущает вибрацию.

Я бросил окровавленный кусок рукава за ловушку.

Тварь повернулась к нему и пошла.

Передняя лапа коснулась ленты. Она не упала. Просто перерезала материал когтем.

— Разумеется.

Мешки снова начали раздуваться.

Я перекатился за обломок капсулы. Кислота ударила в металл. Обшивка выдержала, но едкий пар накрыл лицо. Глаза обожгло. Я почти вслепую пополз вдоль корпуса.

Рядом лежал аварийный контейнер.

В контейнере оставались вода, медикаменты и почти всё, что ещё позволяло мне считать себя обеспеченным хотя бы на ближайшие часы. Тварь обошла капсулу с другой стороны, отрезая меня от ножа.

Я мог отступить в лес и оставить ей всё. Но без воды, перевязки и инструмента долго не прожил бы. Кроме того, существо шло на кровь. Оно последовало бы за мной.

Пришлось убивать.

Я выдернул из разбитой обшивки длинную металлическую пластину. Один край был рваным, другой — загнутым. Получилось плохое копьё длиной с руку.

Тварь появилась из-за корпуса.

Я ударил в шею. Пластина скользнула по панцирю. Существо мотнуло головой и сбило меня с ног. Коготь вошёл в бок комбинезона, прошёл через ткань и рассёк кожу под рёбрами.

Я отполз, прижимая рану локтем.

Кровь запахла резко, железом.

Мешки на шее хищника раздулись сильнее.

Он готовился плевать почти в упор.

Я схватил контейнер и бросил ему под морду.

Кислота ударила в пластик. Крышку расплавило. Оставшаяся в повреждённой ёмкости вода, фильтрующий порошок, коагулянт и едкая жидкость смешались. Реакция оказалась мгновенной: белая пена взорвалась вверх.

Тварь отшатнулась.

Нижняя часть морды начала расползаться. Один мешок лопнул и залил кислотой её собственную переднюю лапу. Существо забилось, царапая землю.

Я поднялся.

Левая нога подломилась. Я упал на колено, но удержал пластину.

Тварь всё ещё была опасна. Она ударила головой, едва не выбив оружие. Я пропустил её мимо и вогнал рваный край под панцирь у раненой передней лапы.

Пластина вошла неглубоко.

Существо развернулось и придавило меня боком к корню. Рёбра хрустнули. Из лёгких вышел весь воздух. Пасть раскрылась рядом с лицом — без зубов, но с несколькими кольцами твёрдых режущих пластин.

Я толкнул металл обеими руками.

Обожжённая левая рука взорвалась болью.

Пластина прошла глубже.

Тварь дёрнулась. Кислота из разорванного мешка потекла по моему оружию. Металл зашипел, стал мягким. У меня оставались секунды.

Я навалился всем весом и провернул пластину.

Внутри что-то лопнуло.

Существо забилось, ударило лапой по бедру и отбросило меня. Я не чувствовал ногу ниже таза. На мгновение решил, что кость сломана.

Хищник попытался подняться. Передняя лапа уже растворялась. Пена шла из пасти. Он сделал один шаг, второй, потом рухнул.

Я подполз и вбил остаток пластины под панцирь ещё раз.

Держал, пока движения не прекратились.

Дождь смывал кровь с лица. Я лежал рядом с мёртвой тварью и слушал собственное дыхание. Каждый вдох отзывался в рёбрах. Обожжённая рука дрожала. Бок был рассечён. На бедре быстро росла тёмная гематома.

Но я был жив.

Пока.

Я нашёл нож, вернулся к контейнеру и вытащил то, что не успело раствориться. Мягкая фляга уцелела, потому что оставалась на мне. В контейнере сохранились мультитул, термоплёнка и один перевязочный пакет. Брикеты превратились в едкую кашу. Фильтр был уничтожен. Коагулянт ушёл в реакцию.

Я промыл ожог несколькими драгоценными глотками воды. Стиснул зубы, снял расплавленную ткань и закрыл руку повязкой. Рану на боку стянул полосой термоплёнки и фиксирующим пластырем.

Карабин поднять удалось только за ремень. Ствол был выгнут, затвор превратился в чёрную массу. Я вынул магазин и оставил патроны. Само оружие стало бесполезным куском металла.

Я положил его рядом с капсулой.

Тварь начала растворяться.

Кислота вытекала из повреждённых мешков, разъедала её собственную плоть и мох под телом. Через несколько минут серый панцирь потемнел, мягкие ткани превратились в дымящуюся слизь. Я попытался отделить неповреждённый участок ножом, но материал рассыпался.

От добычи не осталось ни мяса, ни воды, ни ткани, которую я мог бы унести с собой, — только едкий запах, от которого слезились глаза.

Я отошёл к корням и сел, прижав повреждённую руку к груди. Нужно было уходить. Выстрелы могли привлечь других хищников. Полная темнота приближалась, хотя определить местное время я не мог.

Я снова включил связь на минимальной мощности.

— Савин. Кто слышит — ответьте.

Сначала ничего.

Потом в шуме возник голос Орловой, такой слабый, что я едва разобрал слова:

— ...не включать... они видят... сигнал...

— Орлова, координаты!

— ...север... корабль...

Треск поглотил остальное.

Я записал направление и выключил передатчик.

У меня появилась цель. Северо-восток. Найти высоту, проверить след крови, обнаружить людей и понять, кто видит наши сигналы.

Я поднялся.

Левая нога выдержала, хотя бедро горело. На первый шаг ушло больше сил, чем хотелось признать.

Тогда я заметил белые нити.

Они выходили из мха возле капли моей крови. Тонкие, почти прозрачные, они медленно ложились на землю и поворачивались в сторону повязки на обожжённой руке.

Я отступил.

Нити ускорились.