Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 1 (страница 4)
Мы упёрлись ногами в пол. Мышцы спины свело. Ребристый металл впился в ладони. Рычаг пошёл на толщину пальца и снова остановился.
— Перекосило нижнюю тягу, — сказал Руденко.
— Доступ?
— Под платформой.
— Вскрывай.
Он лёг на пол и сунул мультитул в узкую щель. Я держал привод в натяжении. По ладоням потекла кровь. Штатный комплекс вывел перед глазами предупреждение о повреждении кожи, и я мысленно послал его вместе с инженерами, которые обещали заменить узел.
В капсуле мальчик смотрел на нас через крышку. Женщина обняла его одной рукой, второй прижимая ладонь к стеклу.
— Есть тяга, — сказал Руденко. — Погнута. Если срежу фиксатор, замок может уйти сразу.
— Срезай.
— Привод ударит.
— Я удержу.
— Майор...
— Работай.
Мультитул зажужжал. Запахло горячим металлом. Рычаг дрожал в руках, словно живой. Я перенёс вес вперёд, чувствуя, как подошвы скользят по крови.
Фиксатор лопнул.
Привод рванулся. Рукоять ударила меня в плечо, развернула и бросила на стену. В суставе что-то хрустнуло. Перед глазами вспыхнул белый свет.
Замок десятой капсулы открылся.
— Сброс! — крикнул Руденко.
Техник ударил по панели. Капсула сорвалась вниз и исчезла в шахте. Через секунду зелёным загорелся сигнал отделения.
Женщина и мальчик ушли.
Я проверил плечо. Рука двигалась, но при подъёме выше груди боль становилась острой. Вывиха не было. Пока хватит.
— Остальные запускай по готовности, — сказал я.
— Ваше место Б-четыре.
— Сначала люди.
— Это не обсуждение.
Он говорил спокойно, но смотрел на меня так, как смотрят подчинённые, когда готовы нарушить приказ ради командира. Я знал этот взгляд и не любил его.
— Орлова где?
— Последний сигнал из шестого сектора.
Я вызвал её.
Треск. Чужие крики. Потом голос:
— Мы в технической галерее. Двадцать семь человек. Выходим к капсулам В-один.
— Было сорок.
Пауза.
— Теперь двадцать семь.
Я зажал челюсть.
— Доведите их.
— А вы?
— Седьмой ряд почти ушёл.
— У вас четыре минуты до входа в атмосферу.
— Знаю.
— Артём...
Она редко называла меня по имени на службе.
Связь прервалась.
На центральной панели загорелась новая авария. Кормовая часть корабля начала разрушаться. Вибрация стала постоянной, глубокой, от неё немели зубы.
Мы запустили оставшиеся капсулы. Одна не ответила на команду, и техникам пришлось переводить её на ручное питание. В другой оказался пустой ложемент: человек ушёл искать сестру и не вернулся. Ждать его было нельзя. Руденко закрыл крышку и отправил пустую капсулу, потому что система не позволяла обойти последовательность пуска.
Когда последняя ушла, в шахте остались мы вдвоём и два техника.
— Б-четыре, — сказал Руденко. — Сейчас.
Техники побежали к своим местам. Я сделал шаг следом, но браслет ожил голосом Хартмана.
— Савин, центральный переход обрушился. В секторе Б-пять заблокированы люди.
— Сколько?
— Не знаю. Датчики мертвы.
— Путь?
— Через служебный коридор рядом с вами. Но времени нет.
Я посмотрел на дверь. До моей капсулы было меньше минуты. До Б-пять — примерно столько же в другую сторону.
Руденко услышал разговор.
— Не успеете вернуться.
— Возможно.
— Это не план.
— У тебя есть лучше?
— Есть. Сесть в капсулу и остаться живым.
За переборкой послышались удары.
Не корабль. Кто-то бил в дверь вручную.
Я открыл служебный коридор.
Там было темно. Аварийная подсветка тянулась по полу красными точками. Воздух уходил через повреждённую секцию, тянул дым и мелкий мусор. Я добрался до второй двери и увидел через маленькое окно людей. Их было шестеро. Среди них — техник с ожогами на лице и девочка в жёлтой куртке.
Механизм двери не работал.