Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 1 (страница 2)
— И начать проверку эвакуационных капсул.
На меня повернулись несколько человек.
— Мы ещё не вошли в опасную зону, — заметил Лин.
— Три зонда исчезли. Один изменил курс без команды. Опасная зона уже здесь.
Хартман задержал взгляд на моём лице и кивнул.
— Савин прав. Проверить капсулы, ручные приводы и аварийные запасы. Без общей тревоги.
Так начались три дня, в которые все делали вид, что готовятся к обычной посадке.
В жилых секциях разворачивали оборудование. Дети проходили последние медицинские осмотры. Агрономы спорили о составе почвы, хотя ни одного образца у нас не было. Строители проверяли каркасы первых куполов. Люди записывали сообщения для потомков и снимали планету через обзорные панели.
Мои подчинённые проверяли то, чем обычно никто не интересуется до катастрофы: замки капсул, пироболты, автономные маяки, герметичность аварийных контейнеров, ручные механизмы сброса. Из ста двадцати восьми капсул девять потребовали ремонта. В двух не открывались внешние крышки. В одной система жизнеобеспечения показывала зелёный статус при пустом резервуаре кислорода.
— Когда всё работает, мы никому не нужны, — сказал Руденко, лёжа по пояс в технической нише. — Когда не работает, спрашивают, почему мы раньше не заметили.
— Поэтому замечай раньше.
— Вы лишаете меня права на философию.
— Философия после проверки седьмого ряда.
Седьмой ряд заедал. Привод работал, но механизм ручного сброса шёл с таким усилием, что одному человеку его было не провернуть. Инженеры обещали заменить узел до выхода на орбиту.
Они не успели.
На четвёртый день корабль впервые дрогнул.
Не сильно. Чашка на столе сдвинулась на несколько миллиметров. Под ногами прошла низкая вибрация. Я был в тренировочном отсеке, где группа высадки училась двигаться под повышенной нагрузкой. Мы носили утяжелённые костюмы, и каждый шаг отдавался в позвоночнике.
Свет мигнул.
— Манёвр? — спросила Орлова.
Она отвечала за связь в моей группе и всегда задавала вопросы раньше, чем остальные успевали понять, что произошло.
— Не плановый, — сказал я.
На браслете загорелся вызов командного узла.
Хартман говорил быстро:
— Майор, переведите людей в готовность. Мы теряем орбитальную скорость.
— Двигатели?
— Исправны. Тяга есть. Эффекта недостаточно.
— Нас тянет к планете?
Пауза длилась меньше секунды.
— Да.
Общую тревогу ещё не объявили. Я велел группе снять тренировочные утяжелители, получить аварийное снаряжение и разойтись по секторам. В коридорах люди продолжали работать. Они видели красные значки на служебных панелях, но не знали, что корабль уже начал падать.
В командном узле воздух пах озоном. Навигаторы говорили одновременно, двигатели работали на предельной мощности, и от их вибрации зудели зубы. На главном экране планета стала заметно больше.
— Гравитационная модель не сходится, — сказал навигатор. — Источник воздействия смещается вместе с нами.
— Поле планеты не может смещаться вместе с кораблём, — ответил Вега.
— Передайте это полю.
Я подошёл к Хартману.
— Время до критической точки?
— Двадцать две минуты. Может быть меньше.
— Капсулы?
— Эвакуация пока не объявлена.
— Почему?
Он повернулся ко мне. Лицо у него было серым от усталости.
— Потому что после запуска капсул мы потеряем управление массой корабля и точно войдём в атмосферу. Пока остаётся шанс вытащить всех вместе.
Это был разумный ответ. Именно поэтому спорить с ним оказалось труднее.
— А если шанс закончится внезапно?
— Тогда вы сделаете свою работу.
Я посмотрел на планету. В облаках снова вспыхнули зелёные разряды. Они возникали не хаотично: несколько огней зажглись вдоль огромной дуги, которую видел третий зонд.
— Сколько нужно на полную эвакуацию?
— По протоколу двенадцать минут.
— По реальности — восемнадцать. Седьмой ряд не отремонтирован.
Хартман выругался тихо, почти беззвучно.
Корабль ударило второй раз.
На этот раз люди упали. Одна из консолей погасла. Где-то в глубине корпуса завыла аварийная сирена, но оборвалась на первой ноте. На схеме корабля вспыхнули три красных сектора.
В браслете раздался голос Беловой:
— Медицинский блок потерял питание. Криосекция три не отвечает.
Хартман закрыл глаза на мгновение.
Когда открыл, решение уже было принято.
— Общая эвакуация. Всем секторам. Запуск по готовности.
Сирена не завыла. Она ударила низким импульсом прямо в кости.
По кораблю побежал красный свет.
Я вызвал группу.
— Савин всем. Оставить всё, кроме аварийных комплектов. Гражданских — к ближайшим капсулам. Не ждать построения. Не пользоваться лифтами. Орлова, связь между секторами. Руденко, седьмой ряд. Я иду к вам.
— Принято, — ответила Орлова.
— Уже там, — сказал Руденко.
Коридор накренился. Люди вокруг замерли, а потом одновременно побежали.
В этот момент «Альтаир» перестал быть кораблём, который вёз нас к новой жизни.