Валентин Денисов – Фронтовой дневник княжны-попаданки (страница 18)
Девушка исчезает так же внезапно, как и появляется. И что-то мне подсказывает, что делает она это не без помощи магии.
Вот только исчезает она, так и не дав никакую подсказку, что же я вообще должна искать. Что, если на самом деле одно из перечисленных в дневнике растений интересует убийцу? Что, если оно обладает каким-то особым свойством, а я не знаю об этом?
— Я должна разобраться со всем этим, иначе мне не дадут спокойно жить, — шепчу под нос единственный возможный вывод и направляюсь к дому.
Наверное, мне действительно нужно изучить дневник. Вот только где искать тайну — это вопрос!
Глава 28 О чем-то забыла
В доме темно. Только свет от свечей освещает пространство, вырисовывая силуэты пустых кроватей.
Ни сестры Аглаи, ни Марфы Ивановны в доме не видно. Но кто-то из них явно приходил и зажег свечи.
Впрочем, следить за девушками я не собираюсь. Наоборот, мне даже лучше, что в доме никого нет и я могу спокойно достать дневник и почитать его.
Лезу под кровать и выдвигаю ящик. Тайник весьма надежный и все, что я в него убирала, остается на месте. Хотя… я не уверена, что кто-нибудь чужой заходил в наш дом.
Беру стоявшую неподалеку свечу и подношу ее к дневнику. Одной рукой развязываю шнурки и открываю книжку на первой странице.
— Репейник, — читаю я название первого попавшегося мне растения.
Не знаю, из каких соображений именно этот сорняк у Агриппины Филипповны изображен первым и чем он отличается от остальных. Возможно, последовательность трав здесь и вовсе хаотичная. Правду узнать я вряд ли сумею.
Углубляюсь в чтение. Страницы исписаны мелким, аккуратным почерком, название каждого растения сопровождается коротким описанием. Некоторые из них мне знакомы, например, ромашка и зверобой, но большинство остаются загадкой.
Агриппина Филипповна явно обладает обширными знаниями о травах, и в умелых руках этот дневник — настоящее сокровище. Но чем он может представлять ценность для убийцы настоящей Анастасии Павловны?
Вдруг мое внимание привлекает одно название, написанное более крупным и размашистым почерком, чем остальные: «Черный аконит». Под ним осторожно выведена и подчеркнута приписка: «Осторожно! Смертельный яд!»
Меня пробирает дрожь. Не понимаю, почему среди множества ядовитых растений именно это отмечено ядовитым? Может быть, из-за способа его применения и именно за ним ведется охота?
Листая страницы дальше, я обнаруживаю все больше и больше записей о ядовитых травах, почему-то никак не помеченных. Белладонна, болиголов, дурман… Агриппина Филипповна подробно описывает их свойства, способы применения и меры предосторожности. Словно дневник — не просто каталог трав, а руководство по выживанию.
Задумавшись, я прислоняюсь спиной к стене. Зачем Агриппине Филипповне понадобилось составлять такой подробный каталог растений? Неужели она действительно использовала их все в своей практике? Или же это просто научное любопытство? И чем это может мне помочь?
Внезапно дверь открывается и в дом входят Аглая и Марфа Ивановна. Через открытую дверь комнаты наблюдаю, как они проходят на кухню, что-то там делают и направляются ко мне.
— А вы что ж это, Анастасия Павловна, здесь сидите-то? — хмыкает Марфа Ивановна.
Девушки проходят в комнату и рассаживаются по своим кроватям. В руках они держат по кружке с какой-то жидкостью и по краюшке хлеба. Смотря на них, даже вспоминаю, что полдня ничего не ела.
— Сижу… читаю… — теряюсь я от такой постановки вопроса.
— Вы хоть покушать то успели, или нет? — переживает Аглая.
— Покушать? Не успела, — закрываю дневник и пихаю его под подушку. Сама пытаюсь понять, до чего я должна была успеть поесть и почему я не могу это сделать прямо сейчас.
— Плохо, что не успели, — качает головой Марфа Ивановна и откусывает кусок хлеба. — На кухне-то кувшин с молоком стоит да хлеб с маслом лежит. Негусто, но чем поживились, то и кушать приходится.
— Так я сейчас и поем тогда… — с подозрением смотрю на них.
— И то верно, — соглашается Марфа Ивановна. — Покушать и сейчас можно. Это ведь важно, голодной не быть. А то ведь таким образом, того и глядишь, заболеть можно.
— Болеть мне не надо, — смеюсь я и направляюсь на кухню.
Кушать действительно хочется очень сильно. Даже вспоминаю, что по пути из госпиталя я думала, что нужно будет найти какую-нибудь еду. Да вот только встреча с незнакомкой меня сбила с толку и все желания вылетели из головы.
На кухне, на столе, действительно нахожу полупустой кувшин с молоком и ломаный кусок хлеба. Рядом, на деревянной мисочке, лежит масло. Наверняка все домашнее и очень вкусное!
Не мешкаю. Беру хлеб, лежащим рядом ножом намазываю на него масло, наливаю в чашку молоко и иду обратно в комнату.
Не хочу сидеть в одиночестве.
— Боже, как вкусно! — не сдерживаю эмоций, когда откусываю кусок.
Мне кажется, что такого вкусного масла и такого вкусного хлеба я никогда не ела.
— А молоко-то какое вкусное! — продолжаю восхищаться я. — Спасибо вам, девоньки, миленькие!
— Вы кушайте, Анастасия Павловна! — улыбается Марфа Ивановна. — Вам ведь силы еще понадобятся!
— Силы? Мне? — снова ее слова кажутся мне загадкой. — А зачем, позвольте спросить, мне силы понадобятся?
— Ну как это зачем? — хмыкает она, явно зная о чем-то, о чем я не знаю. Или, о чем я забыла. — Так ведь на прогулке силы-то понадобятся.
— На прогулке? — не сразу понимаю, о чем речь.
— Ну конечно на прогулке, — кивает она. — Вон, Ялмаз Кадир вас уже сколько за дверью ожидает, войти не решается…
— Кадир? — только сейчас вспоминаю, о чем я забыла. — А что же вы, девоньки, тогда молчали-то? Нехорошо ведь заставлять человека ждать!
— А мы что ж это, Настасья Павловна, нелюди что ли? — протестует Марфа Ивановна. — Разве ж могли мы вас голодной на прогулку отправить? А, сестра Аглая, могли мы Анастасию Павловне не накормить?
— Не могли, Марфа Ивановна! Ой, не могли! — качает та головой.
— Спасибо вам, миленькие мои! Но мне бежать уже надо бы! — запихиваю последний кусок хлеба в рот и запиваю его молоком.
Недолго думая, ставлю чашку на стол и спешу выйти на улицу.
Хотя сама не знаю, нужна мне эта прогулка или не нужна. Но решение принято и отказываться от него я не собираюсь.
Глава 29 Влюбленный Кадир
Кадира застаю на улице. Он стоит в гордом одиночестве и изучающе смотрит на звезды, коих вы небе оказывается неимоверно большое количество.
Кажется, что так много звезд я никогда прежде не видела.
— Красиво, не правда ли? — улыбается мужчина, заметив меня. — У меня на родине небо выглядит иначе, чем в Петербурге. Но и здесь оно какое-то другое, необычное что ли.
— Действительно, оно очень красивое, — соглашаюсь я.
Подойдя ко мне, Кадир предлагает мне локоть и когда я принимаю предложение, вместе мы направляемся по дорожке, кажется, идущей в сторону госпиталя. Но все же какой-то другой…
— Куда мы идем? — смотрю по сторонам, но не узнаю местность. Кажется, я ошиблась и выбранное Кадиром направление совсем мне не известно.
— Говорят, что рядом с красивой девушкой любая дорога становится прекрасной, — уклончиво произносит он. — Ведь вы на самом деле невероятно красивы, Анастасия Павловна!
— И, тем не менее, это не дает ответа на мой вопрос, — не поддаюсь его лести и делаю новую попытку выведать правду.
— Вы так же красивы, как и мудры, — улыбается Кадир.
В свете звезд его силуэт едва различим, но все же он не скрыт от меня, и я могу видеть не только улыбку, но и восторг в его глазах. И это заставляет меня задуматься: неужели он на самом деле влюблен?
— Моя мудрость подсказывает, что вы не хотите говорить мне, куда мы направляемся, — улыбаюсь я, хотя на самом деле уже начинаю напрягаться.
Кадир не кажется мне опасным. Но его поведение все равно мне не нравится. Не люблю, когда от меня что-то скрывают. Особенно, когда это делает практически незнакомый мне человек, да еще под покровом ночи.
— Не хотел, вы правы, Анастасия Павловна, — вздыхает он. — И не хотел бы и дальше, если бы мы с вами не дошли до места назначения.
Осматриваюсь, но не нахожу ничего необычного. Да, пока мы разговаривали, дорожка вывела нас из деревни на широкую поляну, за которой стеной стоит густой темный лес. Но ничего особенного в этом я не нахожу.
— И почему вы не хотели говорить мне, что мы должны сюда прийти?.. — недоумеваю я.
От ситуации становится только страшнее. Не могу понять, зачем мужчине заводить меня ночью на поляну, подальше от людей. Не для того же, чтобы сделать мне что-то плохое.