Ваграм Давтян – Брак по-женски, развод по-джентльменски (страница 5)

– Вот ее папа на меня губу-то и закусил. Теперь он персонально и непосредственно дирижирует всеми бракоразводными вопросами от имени дочери. Этим и объясняется ее подобное поведение, отмалчивание. В общем, дед обиделся и теперь настраивает мою бывшую и наших детей против меня. Ха. Тут ещё большой вопрос, кто на кого должен обижаться.

Олег скрестил руки на груди как ребенок.

– Вы живете один?

– Ну, не совсем. Понимаете, когда начались все эти скандалы, я был разбит, пребывал в унынии. А тут она.

– То есть вы хотите сказать, что ваши новые отношения не стали поводом для разлада в семье, а начались после этого?

– Я... Я уже не помню точно. А вообще моя девушка вызывает у неё злость.

Он посмотрел с такой надеждой в поиске взаимопонимания, что даже опытному бракоразводнику захотелось поверить в то, что бывшая жена должна просто лобзаться с новой пассией и одновременно водить с ней хороводы, а не метать бисер и молнии. Очнувшись от погружения в представления о шведской семье, адвокат улыбнулся.

– А вы как хотели? Чтобы она выдавала вам на ночь золотую звёздочку и целовала в лобик? Откуда она узнала о ваших отношениях с другой женщиной?

– Понятия не имею, – ответил Олег, как-то потупив взор. – Но Ольга со мной не разговаривает. Вы могли бы с ней связаться?

– Да. Без проблем. Связываться и разговаривать с людьми в подобных историях – это как раз по моей части.

**

– Алло, приветствую тебя. Как дела?

– Да, приветствую, Михаил. За те много лет, что мы с тобой не общались, думаю, усредненно хорошо. Если в целом и всего парой слов.

“Ну что в таких случаях рассказать? – мысленно ругался адвокат. – О чем говорить? Ты же не просто так позвонил? Значит есть повод. Ну так выкладывай и не томи. Время дорого”.

– Я весь во внимании. Что у тебя случилось?

– Ммммдааа. Я тут женился недавно. Но, видимо, ошибся с выбором.

– В каком смысле?

– Да в самом прямом. Она оказалась стервой. Жуткой ведьмой и...

– Михаил.

Он не мог остановить прорвавшийся вихрь эмоций. Лодка спокойствия начала тонуть под напором хлынувшей из пробоины воды негодования.

– Михаииииил, – завыл адвокат. – Я всё понял. Приезжай. Обсудим.

Не успел он повесить трубку, как телефон зазвонил вновь. “Как же я иногда ненавижу это устройство, – подумал правовед, – дарующее оперативность в решении вопросов, которых бы не существовало, если бы не это самое устройство”.

– Добрый день. Меня зовут Юлия. Я писала вашему помощнику в мессенджере несколько месяцев назад. Хотела получить консультацию, но так и не доехала. У меня был вопрос по разделу имущества. Срочный. По пути к вам увидела вывеску одной юридической компании. Заскочила к ним. Сразу же договорились о ведении дела, стоимости. Но сейчас они требуют с меня больше денег, чем было предусмотрено соглашением. Скажите, разве это законно?

– Законно ли просить с вас деньги за ведение дела? Видите ли, Юлия, мне крайне сложно ответить на данный вопрос, поскольку я не владею полноценными сведениями о ситуации и условиях заключенного соглашения. Если только вы всё же приедете к нам на консультацию и...

– Опять консультация? То есть заново рассказывать?

– Ну да. Позвольте уточнить, что именно вас удивляет?

– Но ведь рассказывать буду в основном я! А вы будете лишь комментировать. Разве не так?

– Так.

– И за это надо будет заплатить?

– А вы знаете иной способ получения нужной информации? Скажем, телепатия? Что ж, я буду рад этому научиться. В конце концов, новый навык никогда не помешает. Приходите и научите меня, пожалуйста. Я заплачу вам сам.

Мы все разные. Да, мы действительно все разные. Даже когда нам кажется, что мы похожи, мы всё равно остаёмся разными. Не к тому, что это плохо или хорошо. Лишь результат собственных наблюдений и констатация умозаключений. Мы можем быть схожими внешне, типажом, характером и даже привычками, но в душе мы разные. В той самой душевной сущности, ее глубине, первоистоке, ипостаси. И это становится сложно отрицать, когда видишь перед собой близнецов, столь одинаковых с лица и разных изнутри. Казалось бы, единоутробные, они росли под одной крышей, в единых условиях, были воспитаны одними и теми же родителями, взращены грудью одной матери, но они разные.

*

– Скажите, я разговариваю с адвокатом Ольги Н*? Я адвокат Олега Н*, ее супруга. То есть бывшего супруга. Я звоню вам по поводу соглашения о разделе имущества, – вкрадчиво начал адвокат.

– Да. Это адвокат Ольги. Что именно вы хотели обсудить?

– Коллега, не лучше ли нам встретиться? Как представляется, дело непростое.

– А у вас есть предложение?

– Ну, разумеется.

– Знаете что? Если у вас есть проект соглашения о разделе имущества, направьте его, пожалуйста, по электронной почте. И я с вами свяжусь.

– Ну зачем же так агрессивно? Впрочем, как скажете, коллега. Мой помощник свяжется с вашим помощником. Честь имею.

“Разговор не получился, – подумал адвокат. – Ершистость оппонента зашкаливает. Интересно, к чему бы это”. И он окунулся в мысленную прорубь своего сознания.

**

Адвокат уже битый час сидел и слушал трагикомедию из уст величайшего драматурга всех времен и народов – человека, живущего в браке на планете Земля.

– Мы очень часто ссорились. Она говорила, что создана для какой-то другой, более красивой жизни. При том, что работала лишь до декрета. Уже 5 лет как не работает.

– Может, так сильно устала после родов и от воспитания детей? – защитник высказал общепринятую установку.

– Если бы, – выдохнул мужчина с прической Дункана Маклауда (прости, молодой читатель. Имеются в виду патлы до плеч в стиле Курта Кобейна (ну его ты же знаешь?). В общем, длинные, спутанные волосы).

– Жена не сидела дома с детьми. Сразу же спихнула все заботы на моих родителей. Дома не убирала, не готовила, хотя я всегда набивал полный холодильник. Даже разогреть на плите то, что приготовила моя мама, и то не хотела. Закажет детям пиццу или еще какой фастфуд и сидит в своем телефоне. Естественно, у малышей потом болели желудки. Начинаешь ругаться – уходит из дома. Всё где-то ходила, бродила. Говорила, что ищет себя.

– Нашла?

Адвокат хотел было улыбнуться, но взгляд Маклауда говорил, что не стоит этого делать.

– Она не кормила детей молоком – очень переживала, что грудь потеряет форму. Сразу начала давать смеси вопреки указаниям врачей. Дети часто болели. Иногда очень сильно. Я прибегал с работы, вызывал скорую помощь. Когда скорая приезжала, супруга так и сидела как ступа в своем смартфоне, разглядывая вычурную жизнь людей, выставляющих ее напоказ в социальных сетях. Даже глазом не вела. Не интересовалась состоянием здоровья деток и диагнозом. Врачи диву давались и общались всегда лишь со мной. Последнее время я переживаю не лучшие финансовые времена. В целом мы живем в достатке, но денег на излишества просто нет. Сабрина несколько месяцев канифолила мне мозги, что ей нужно красивое ухоженное тело, что хочет сладкой жизни. Средств не было, ровным счетом, как и терпения. Пришлось взять кредит. Как только она сделала ряд пластических операций на животе, полностью подправила лицо, то ушла из дома. Теперь, пожив на вольных хлебах, помотавшись по мужикам – любителям силикона, прочувствовав тяжесть бытия, она подала в суд иск о месте жительства детей и алименты, поскольку понадобились деньги. После ее ухода дети проживали со мной и даже не вспоминали её толком. Эпизодически задавали вопросы: где мама, да и всё. Я говорил, что мама скоро вернется. А я ведь реально и не знал, что у нее на уме, захочет ли она вернуться.

– И вы бы ее приняли? – спросил адвокат, подняв брови.

Маклауд тяжело вздохнул и посмотрел в пол. Его голубые глаза в этот момент изображали печаль и безысходность сродни тем, что мог испытывать на себе еврейский народ на тридцать девятый год шатаний по пустыне во главе с Моисеем. Прямого ответа не последовало, но по его реакции прослеживалась утвердительность. Через минуту он опомнился словно ото сна и продолжил:

– Пока я был на работе, Сабрина приехала домой и забрала детей из садика, отвезла их к своим родителям в деревню. В тот же день я приехал за ними. Их даже на порог не выпустили. Теща и тесть устроили жуткий скандал, нападали на меня попеременно. Теща расцарапала все лицо, тесть нападал, вспоминая технику кулачного боя. Я стоял и никого не трогал – деревня ведь, все друг друга знают, что полиция, что соседи. Кто бы за меня заступился? Еще бы и обвинили в том, что я нанес побои старикам на глазах у детей.

– А как вели себя ее родители в период вашего брака?

Маклауд словно ждал этого вопроса и начал охотно отвечать еще до того, как размеренно озвучиваемое юристом предложение достигло окончания.

– Теща всегда говорила, что должен в семье только я: зарабатывать, готовить, убирать в доме, вести хозяйство, воспитывать детей. А она просто на пьедестале. Я, конечно, всё способен понять, но как так?

“То есть поилец, кормилец и спать уложилец, – быстро дал определение адвокат. – Мда, тяжело любить своих мужа или жену. Еще и столько соблазна вокруг... Впрочем, про соблазн – это не случай Маклауда”.

– Как я понимаю, вы не особо сопротивлялись. А тесть что же, по-мужски не мог вас поддержать? Скажем, вмешаться в бабский заговор и разрешить ситуацию оперативно?