Вадим Верник – Свободный полет. Беседы и эссе (страница 74)
— Я приехал в Москву, в кармане 673 рубля. Я еще не знал, что конкретно делать со своей жизнью, но мне было важно одно: я играю в центре Москвы на Арбате, а не в раздолбанном спальном районе Севастополя.
— Сейчас у тебя уже своя группа?
— Да. Группа называется Space Punk Industry. Я ищу свой звук, свой стиль, свою музыку уже много-много лет, и сейчас наконец почти готов альбом, в течение полугода ты, Вадим, его должен услышать. Я играю альтернативный рок, брит-поп, панк-рок — всё вместе. Но я занят 340 дней в году в кино, понимаешь? На группу остается пара дней в месяц максимум, а в этом нужно постоянно жить. Единственный человек, который успешно совместил и кино, и музыку, — Джаред Лето. Чтобы параллельно подниматься и в одной, и в другой области, надо быть титаном. Я стараюсь. (Смеется.)
— Три года назад, когда я снимал тебя в передаче «Кто там…», у тебя был ирокез.
— Кажется, это было отчасти потому, что меня хотели вводить в массовку в спектакль «Мастер и Маргарита». А я просто не хотел там играть, не было у меня времени играть в массовках. Либо главная идейная роль, либо ничего.
— Вот уж точно, смелость города берет.
— Конечно. Играть в массовке в МХТ не входило в мои планы никогда. Ну я и выбрил ирокез, чтобы меня не могли просто ввести туда.
— Ты снялся в фильме «Кислота» Саши Горчилина. Он — артист «Гоголь-центра», а это, как ты говоришь, не твой театр. Но люди «Гоголь-центра», получается, твои люди.
— Я их очень люблю, но нет, они не мои. Может быть, в принципе их не существует — моих людей, а может, надо просто прибрать свой гонор и понять…
— …что ты не пуп Земли.
— Я никогда не думал, что я пуп Земли. Просто, видимо, у меня завышенные требования к людям.
— А вот интересно, когда ты поступил в ГИТИС, что это для тебя было с точки зрения социализации — тебе там было тесно, скучно, горько?
— Моя учеба там была большой проблемой скорее для остальных. Пару месяцев я пытался играть по правилам «однокурсники — это семья», а потом понял, что это не работает, я будто терял себя, ну и стал делать отрывки сам, хотя режиссерских амбиций у меня не было. Я не притворялся, что эти люди мне симпатичны, и если мне кто-то не нравился, то не скрывал этого. Я постоянно разрушал курс, как говорили мои мастера и преподаватели, уничтожал курс, приходил и сеял во всех зерно сомнения. (Смеется.)
— Были последствия?
— Руководитель курса Евгений Каменькович меня любил и, видимо, на самом деле понимал. Он мне сказал: «Проблема не в том, что ты так себя ведёшь, а в том, что другие могут начать себя вести так же». В конце концов я собрал там свою команду «Игроков», и мы по сей день остаемся командой.
— Ты всё в жизни воспринимаешь через отрицание.
— Не всё, просто если что-то не соответствует моему представлению о том, как должно быть, я не могу это принять, у меня нет на это времени.
— Что значит «нет времени»? Тебе же так мало лет.
— На самом деле мне не кажется, что еще много времени впереди, у меня вообще постоянно ощущение, что у меня осталась пара лет, это присутствует всю мою жизнь. Я здоров абсолютно и не сошел с ума, но у меня постоянно так: «Саша, не спи, вставай, уже шесть утра!» Нет времени общаться с тем, кто тебе не нравится, и надо делать только то, что нравится. В любой момент жизнь может закончиться, я это хорошо осознаю.
— А когда ты обрел эту свободу — жить только так, как сам хочешь?
— Она всегда была в каком-то смысле. Я приехал в Москву и позволил себе жить как хочу, сломал эту систему — поступил в институт, в ГИТИС, на бесплатной основе, с иностранным гражданством, что было почти невозможно. Поступил с украинским гражданством и оказался там, где, по идее, не мог оказаться чувак из Севастополя. Потом я в институте немножко начал сходить с ума и курсе на втором понял, что надо идти дальше.
— Ты совсем не умеешь быть дипломатом.
— Когда нужно, я могу быть прекрасным дипломатом — просто не всегда это нужно. Мне уже говорили, что у меня репутация скандалиста. Но это полный бред. Я отлично отработал все свои фильмы. А дело всё в том, что за закрытыми дверями кабинетов я мог позволить себе сказать: «Мне не нравится этот сценарий, я не хочу, это просто фуфло». И вот из одной фразы, сказанной человеку тет-а-тет, раздувалось что-то, не имеющее связи с реальностью.
— Учись, Саша, сдерживать себя, свои эмоции. Это иногда полезно.
— Я верен себе: если кого-то не люблю, то не люблю, если люблю — люблю до конца. Но сейчас я действительно понял, что все эти маленькие бои за правду не имеют смысла. Главное — дело, и если какие-то незначительные вещи вредят большому делу, это того не стоит.
— А что за поездка с Сашей Молочниковым была у тебя в Эфиопию?
— Прямо перед Берлинале мы летали с Молочниковым на юг Эфиопии и снимали там кино. Четыре героя: русский, сербка и два американца — попадают в племя хамер. В этом племени спят на шкурах, никогда не видели телефонов. Я бегал по спинам быков: там есть такое посвящение в охотники, когда ты бежишь по спинам быков (их держат близко друг к другу), а ты должен пробежать по их спинам и не упасть, иначе они тебя растопчут.
— Представляю, какой это адреналин!
— Мы провели в этих джунглях восемь дней, это было полное безумие: 300 человек, местное население, практически голые, со всевозможными пирсингами, шрамами. Я не успел сделать ни одной прививки, но вернулся на сто процентов здоровый, хотя там все болезни мира. Просто мы все были настроены очень позитивно, и это правда работает. Вокруг счастливые люди, с прекрасными глазами, мы с ними танцевали с утра до ночи. Надеюсь, это будет хорошее кино.
Дарья Мороз
Девушка-весна
Недавно в Лондоне я посетил музыкально-поэтический спектакль режиссера Феликса Михайлова «Уроки литературы». Среди участников была Дарья МОРОЗ, которая совершенно по-новому раскрылась для меня в жанре поэзии. Она тонко и проникновенно читала стихи Анны Ахматовой, Беллы Ахмадулиной и Вероники Тушновой. У самой Даши в последнее время немало открытий. Колоссальный успех сериала «Содержанки», где у Мороз одна из главных ролей, повлек за собой запуск второго сезона. И во втором сезоне она предстанет в новом качестве (помимо, естественно, актерской истории): Даша теперь креативный продюсер картины. Во время поездки в Лондон она увлеченно рассказывала мне о своем новом деле и дальнейших продюсерских планах.
Актерская жизнь Даши Мороз неотъемлема от биографии Константина Богомолова: на протяжении десяти лет это был очень гармоничный творческий и личный союз. Под руководством Богомолова Даша сыграла самые свои значительные роли, и наиболее неожиданная из них — барон Тузенбах в мхатовской постановке «Трех сестер» Чехова. А в «Чайке», поставленной в «Табакерке», режиссер Богомолов увидел свою актрису в роли Маши.
Сейчас Даше Мороз вновь предстоит встреча с чеховской «Чайкой»: теперь она сыграет главную героиню — Ирину Николаевну Аркадину. Постановку в Московском Художественном театре имени Чехова осуществит известный литовский режиссер Оскарос Коршуновас. Конечно, для актрисы выступить в такой роли — это очень ответственный этап, подтверждающий прежде всего профессиональную зрелость.
А нашу беседу в 2018-м году мы начали с моих воспоминаний о том, как я с познакомился с Дашей.
— Дашенька, наша первая встреча с тобой случилась… в средней школе на Петровке. В 1993 году, начав работать на телевидении, я снимал передачу «Мотор!..». Героиней одного выпуска стала твоя мама — Марина Левтова. Сюжет был посвящен фильму о школьной жизни «Ключ без права передачи», — у мамы там главная роль. Чтобы воссоздать атмосферу, мы как раз и выбрали школьный интерьер. Ты тогда училась во 2-м классе или в 3-м. Мы с мамой беседовали в кадре, а ты, на дальнем плане, сидела за партой и чего-то сосредоточенно рисовала.
— Хотела бы увидеть я эту передачу!
— Обязательно поищу у себя. Я запомнил одну деталь. Когда включалась камера, ты тут же начинала рисовать, а когда она выключалась, ты автоматически рисовать переставала, хотя никто никаких задач тебе не ставил. В общем, абсолютно киношный ребенок.
— Конечно. У родителей вариантов не было. Как-то грандиозная история случилась с моей няней. Мне было года три, мама уезжала на съемки в Одессу. И меня нужно было с кем-то оставить. Мамины родители не могли, папины родители не могли тоже, — в общем, срочно нужна была няня. Мама нашла какую-то молоденькую девчонку, и она поехала с нами в Одессу. Через неделю няня куда-то свинтила в этой Одессе и вскоре вышла замуж, представляешь. Так что росла я как дочь полка. В съемочных экспедициях все мною занимались: и гримеры, и партнеры…
— Твоя дочка растет также?
— Нет. Я считаю, что у ребенка всё равно должна быть своя жизнь и свое детство. Если у няни выходной, Аня может со мной провести весь день, поехать со мной в театр, но ей всё это тяжело. Она ребенок, и у нее свой график. У меня, конечно, не было такого количества занятий, как у Ани: она занимается теннисом, немецким языком и так далее…
— Твоя мама трагически погибла в 2000 году. Марина была такой светлой, жизнерадостной, всегда с необыкновенно теплой улыбкой. И я знаю, как тонко вы чувствовали друг друга… Тебе в то время было семнадцать лет. Надо было учиться жить заново…