Вадим Верник – Майя Плисецкая. Пять дней с легендой. Документальная история (страница 7)
Я видела 20 вариантов «Кармен», а еще 20 не видела, потому что на третий тур их не пропустили. К сожалению. А так хотелось все посмотреть!
«Анна Каренина». В заглавной партии.
Фото Владимира Пчёлкина из архива Екатерины Беловой.
Сейчас в обязательной программе будет «Анна Каренина», это тоже любопытно: как поставят хореографы, как они это прочтут? Что сделают? И этим мой конкурс отличается от других, где тоже есть современное и классическое искусство. У меня обязательная программа, как у музыкантов: в обязательной программе есть какое-то одно произведение, которое все должны сыграть. А тут просто совсем никому не ведомая вещь: хореографу надо поставить фрагмент на любой музыкальный кусок из «Анны Карениной», на его личный вкус. Уже много заявок, как мне из Петербурга сообщили, я очень рада, всех посмотрим. А члены жюри!
Я пригласила таких асов, с которыми спорить нельзя, даже неловко. Каждый ставит свою оценку, и компьютер выдает результат. Я была членом жюри по крайней мере на пяти конкурсах, и знаю, что часто члены жюри уже заранее понимают, кому дадут премию. Это и у музыкантов часто происходит, и в балете, везде. А я могу совершенно ответственно сказать, что на моем конкурсе все абсолютно по-честному…
В жюри 1-го международного конкурса артистов балета в Москве. 1969 год. Фото Александра Макарова.
Майя Плисецкая – председатель жюри 1-го международного конкурса артистов балета «Майя». Санкт-Петербург. 1994 год. Фото Ивана Куртова.
Сегодня мы беседуем в просторном балетном зале с огромными окнами в пол. Деревья с еще не опавшими листьями бьются в окна, и эта пропитанная зеленью картинка создает необыкновенно поэтичный фон. Плисецкая в черных облегающих брюках и легком свитере с пестрым орнаментом. Пока оператор устанавливал свет, успеваю сделать комплимент:
– Какой у вас чудесный свитер и как вам идет.
– Позавчера на вещевом рынке купила.
– Ничего себе!
– Обожаю рынки. Мне кажется, рынок многое рассказывает о том, как живет город. Мы с Улой, администратором, туда отправились, и я чего-то купила. Свитер и теплые туфли. С нами был Илюша, переводчик: «Ой, как мне хочется теплые туфли». Я ему купила тоже.
«Раймонда». В заглавной партии. 1970 год. Фото Александра Макарова.
Мы сели напротив друг друга, наши фигуры отражаются в больших зеркалах.
– Я в балетной обуви, поэтому ноги не снимайте, – предупредила Плисецкая оператора.
Рассказываю Майе Михайловне, как в детстве мечтал попасть на «Лебединое» с ее участием, как все сорвалось из-за внезапной болезни и как я переживал, что так случилось. Настоящая детская травма.
– «Лебединое озеро» – ваша визитная карточка. И самый любимый балет?
– «Лебединое» изумительный балет, и это пробный камень для всех балерин. Знаете, я не назову вам какой-то один любимый балет. Мне в разные периоды нравились разные спектакли. По настроению, по состоянию. Может быть, мне проще сказать, что я не любила, что я не танцевала. Если я не чувствую себя хорошо в спектакле, то, может быть, либо это не так сделано, либо мне не подходит. Сначала в моем репертуаре были только классические балеты, потом, начиная с «Кармен», уже мои собственные. Вот сегодня, допустим, я делаю «Анну Каренину», и она мне нравится больше всех. А вчера мне нравилось больше всех «Лебединое озеро». В какое-то время – «Кармен». Я и «Раймонду» любила, она по классике замечательная, на таких спектаклях все учатся танцевать.
– А как насчет чувств на сцене?
– Какие у Раймонды чувства? Надо хорошо исполнить вариацию, вот и все. Услышать оркестр: появились другие инструменты, – что-то другое сделать, отыграть, показать то, что слышишь. Это тоже увлекательно. Спеть телом: скрипка тянет – и тело тянет, понимаете, тогда интересно смотреть. Потому что если танцевать только «по позициям», это тоскливо.
«Умирающий лебедь».
1961 год. Фото Евгения Умнова.
Майя Михайловна так увлеченно говорит о «Раймонде», что я загорелся желанием найти запись с ее участием. Полностью снятого балета в архивах не оказалась, – только дуэт с Николаем Фадеечевым. И хотя Плисецкая считает, что в «Раймонде» нет особых эмоций, она и партнер излучают такие токи душевной энергии! Я решил вставить этот фрагмент в наш фильм.
– Если хочешь освоить классическую форму, нужен классический репертуар. Другое дело, что не хочется танцевать всю жизнь одно и то же. Я даже из-за того, что нельзя было танцевать ничего другого, меняла характер, меняла даже смысл спектаклей, старых балетов.
– Да-да, я слышал про это. Но не понимаю, как можно поменять смысл классического балета. Там же все регламентировано.
– Сейчас уже никто не помнит, как было изначально. Уже делают так, как делала я. И считается, что так и надо. Многое в «Лебединое озеро» я привнесла. И даже по форме. То, за что меня ругали, теперь делают все. Слишком закинутые руки, вытянутые локти, брошенные кисти, – что это такое за классическая форма?! Вот эти всякие положения, знаете? Не точные такие, фиксирующиеся. Масса поддержек, – например, как принц поднимает в арабеск Одиллию. Этого тоже не было. Теперь это делают все. Меня насчет «Дон Кихота» спрашивают: «А почему на старых пленках какая-то балерина танцевала и не делала прыжок? Да потому что этот прыжок не поставлен, его и не делали. Понимаете, очень многое шло от того, что нельзя было делать свое, нельзя было делать новое. Совершенно. Не разрешали ничего. А мне всегда было скучно делать одно и то же.
«Лебединое озеро». Одетта. Принц Зигфрид – Николай Фадеечев.
1964 год. Фото Владимира Блиоха.
Из разговора с Родионом Щедриным:
«Майя всегда неожиданна на сцене. Даже когда все закрепилось на репетициях, она обязательно что-нибудь новое сделает на премьере или на следующем спектакле. Что-то, что тебя обязательно удивит, поразит».
– Знаю, что вы не хотели танцевать партию Жизель. Но там ведь такая потрясающая сцена сумасшествия, – столько боли, страданий можно передать!
– Мне действительно всегда казалось, что Жизель не моя партия. Можно было, конечно, ее сделать артистично. Но я ее не почувствовала, не мое. Я не всеядна, – знаете, как есть люди, которые танцуют, лишь бы все танцевать. Это неправильно, конечно. Так же, как в драматическом театре не может один актер играть все роли: какой бы он ни был талантливый, не может он подходить ко всем ролям. В балете то же самое.
Для нашего фильма я очень хотел побеседовать с Николаем Фадеечевым. В дуэте с Майей Плисецкой он танцевал на протяжении двадцати лет, и, безусловно, знал многие секреты своей знаменитой партнерши. Впрочем, он и сам знаменит. Народный артист СССР, главный романтик Большого театра. С именами Галины Улановой и Николая Фадеечева связан триумф балетной труппы Большого театра в Лондоне в 1956 году. В отличие от других звездных премьеров Большого – Владимира Васильева, Михаила Лавровского, Мариса Лиепы, – Фадеечев не публичный человек. И он наотрез отказался давать интервью, хотя мы знакомы: его сын Алексей (ставший, как и отец, премьером балета в Большом театре) в детстве занимался у нашей мамы в дошкольной группе в музыкальной школе номер 1 имени Прокофьева. Мама любила вспоминать, как кумир балетоманов, красавец Николай Фадеечев приводил на занятия сына, и все педагоги и родители других учеников сбегались на него посмотреть… Николай Борисович уже давно перестал танцевать, работал в Большом театре педагогом-репетитором у нового поколения балетных премьеров (с ним готовили партии Сергей Филин, Николай Цискаридзе, Андрей Уваров). Он изменился внешне, сильно располнел и, наверное, это тоже было одной из причин его отказа: «Посмотрите, в какой форме Майя, и каким стал я». Убеждал я Фадеечева долго. К счастью, он все-таки сдался, – правда, с одним пожеланием: «Снимайте так, чтобы в кадр не попадал мой живот». Надеюсь, мы все сделали деликатно.
«Лебединое озеро». Одетта. Принц Зигфрид – Николай Фадеечев.
1964 год. Фото Давида Шоломовича.
Кстати, с семьей Фадеечевых у нас связана еще одна история. В 27 лет Игорь получил права и собирался купить машину. Но денег не хватало даже на старую «шестерку». Благодаря дружбе с Ниной Ананиашвили мы довольно часто общались с Алексеем Фадеечевым (Нина и Алексей были постоянными партнерами). В результате именно он одолжил Игорю недостающие триста долларов – огромную по тем временам сумму.
«Конек-Горбунок». Царь-девица. 1969 год. Фото Александра Макарова.
Итак, слово Николаю Фадеечеву:
«Когда я пришел в театр, Майя Михайловна уже была балериной с большим именем. Сначала мне доверяли маленькие партии, потом я станцевал "Лебединое" с Риммой Карельской, "Жизель" с Галиной Улановой, позже с Раисой Стручковой, и после этого стал танцевать с Плисецкой. Очевидно, руководство театра решило, что мы хорошо подходим друг другу, и в дальнейшем оказалось, что так и есть. "Лебединое озеро" мы станцевали вместе много раз и по всему миру. Как-то Майя начала репетировать Жизель. Леонид Лавровский, тогдашний главный балетмейстер, провел с нами несколько репетиций, а потом вдруг все прекратилось и так и не было воплощено. Вероятно, дело в фактуре и характере Плисецкой. Она была настолько объемна в своем пластическом выражении, в своей мощи танца, а мы привыкли к Жизели более скромной и, так сказать, стеснительной, даже забитой, и, очевидно, ей трудно было создать такой образ. Если бы она много работала над этой партией, то, возможно, у нее бы все получилось. К счастью, были другие репертуарные возможности выразить себя».