Вадим Верник – Майя Плисецкая. Пять дней с легендой. Документальная история (страница 6)
В своей книге Плисецкая упоминает Вячеслава Голубина. Одаренный артист, вместе с ним Майя Михайловна танцевала в «Лебедином озере», но его судьба сложилась трагично…
Я не мог не задать Плисецкой вопрос:
– Когда вы поняли, что в балете вам дано больше, чем другим?
– Знаете, Вадим, интуитивно я это, очевидно, чувствовала всегда. Дело в том, что мы ведь не задаем себе подобные вопросы и не отвечаем на них. И вот на такой вопрос я сама себе никогда не могла бы ответить.
Я вам лучше байку расскажу. Шел старый бородатый человек, и мальчишки ему говорят: «Дед! Ты когда спишь, бороду кладешь на одеяло или под одеяло?» Тот стал думать и перестал спать.
Вадим Верник и Майя Плисецкая в Миккели. 1996 год.
Я люблю цитировать эту байку «от Плисецкой», когда речь идет о каких-то вещах, которые невозможно однозначно сформулировать.
Майя Плисецкая. 1965 год. Фото Джорджа Келайдитеса.
Рядом с концертным залом живописное озеро, плавают лебеди. Почему бы нам не сделать там съемку с Плисецкой? Это же так символично. Майя Михайловна согласилась сразу. Через час после интервью встречаемся на служебном входе. Плисецкая в черном лаковом кожаном пальто, практически до пят, с широкими плечами, на шее – цветная косынка. На озере тихо, лебеди подплывают к берегу. Плисецкая чуть-чуть их подкармливает. Лебеди совершенно ее не боятся, – наверное, чувствуют родственную душу.
– Северная природа – ваша стихия?
– Я южную природу тоже люблю. Тепло люблю. Никак не могу привыкнуть к холоду. Кажется, Амундсен, полярник-путешественник, сказал, что человек может привыкнуть ко всему, кроме холода. Вот это про меня. С детства не люблю холод, с самого Шпицбергена. Там всегда было холодно, а лень было одеваться. Ведь это же надо кутаться: одни штаны, другие, шуба, шапка – тоска зеленая.
– Но все-таки дача у вас не на юге, а в Прибалтике.
– Ну, это не нарочно, просто мы были на гастролях в Вильнюсе, я танцевала сотый спектакль «Анна Каренина». После спектакля местные устроили прием. Я восхищалась здешней природой, и один из гостей, идеолог компартии Литвы Шепетис, неожиданно предложил:
«Ну хотите, постройте у нас дом». Тогда было такое время, что можно было построить, раз он разрешил. Так мы построили дачку в городке Тракай. Мне там очень нравится. Щедрин работает, я немножко занимаюсь, у меня есть станочек для тренировки. Там действительно – отдых.
Наша прогулка заняла часа полтора. У концертного зала Плисецкую окликнул пожилой крупный мужчина. Обратился на русском языке:
– Я специально приехал из Хельсинки на ваше выступление.
Они обменялись несколькими фразами, и мы с Майей Михайловной зашли внутрь.
– Это бывший солист балета. Начинал танцевать, когда я уже была примой. Давно живет в Финляндии.
Мы попили чай в буфете.
– Чтобы выглядеть худой на сцене, в жизни тебя вообще не должно быть видно, – произнесла Майя Михайловна и заказала себе порцию зеленого салата. Авокадо, фета, помидоры черри – эти продукты, кажется, я увидел тогда впервые. Уже собирались прощаться, вдруг Плисецкая говорит:
– Вечером прогон «Спящей красавицы», Таранда просил меня посмотреть. Приходите тоже.
– С удовольствием.
В зале я сидел рядом с Плисецкой. По ходу спектакля Майя Михайловна тихо комментировала, обращаясь ко мне, и комментарии не всегда были лестные. Например, про одну солистку сказала так:
– Она не чувствует музыку, ей медведь на ухо наступил.
А после прогона ту же фразу повторила Гедиминасу Таранде. Потом, правда, жалела:
– Зачем я это сделала? Ему ведь неприятно. Ну вот, язык – враг мой.
Мы поднялись на сцену. Майя Михайловна обещала пообщаться с артистами, в ожидании они выстроились полукругом.
– Вы очень хорошо танцуете. Это самое главное. Но есть у меня какие-то предложения. Наверное, подробнее не сейчас – все-таки уже 11 часов вечера.
Но некоторые замечания она успела сделать:
– В вашей партии надо больше улыбаться. А у вас обязательно должна быть финальная точка – встань и умри, иначе не будет успеха.
Отдельно Плисецкая обращается к Алексею Ратманскому – Принцу Дезире:
– Вы единственный человек, Алеша, которому я хочу сказать: поздравляю. Просто любо-дорого на вас смотреть. Такая точность, такой вкус во всем.
И добавила:
– Вообще, в последние годы на меня никто из мужчин в балете не производил такого впечатления, как он. Все делает просто идеально. Конечно, он родился таким. Знает, зачем он на сцене. Ведь не все это знают.
Надо было видеть реакцию Ратманского! В Миккели Алексей приехал из Копенгагена, тогда он был премьером Датского королевского балета, а спустя годы стал всемирно известным хореографом, и даже поработал худруком балета Большого театра.
Из разговора с Алексеем Ратманским:
«Для меня оценка Плисецкой – высшая награда. Майя Михайловна еще долгое время будет эталоном для многих поколений. Я думаю, она балерина из будущего. Она сильно опередила время и задала высочайшую планку. Тут трудно проводить параллели – но вот Мария Тальони начала романтическое течение в балете, и уже второй век все следуют ее примеру. Я думаю, Плисецкая тоже начала новое направление в балетном искусстве. Она одинаково продвинула и классику (например, все сейчас танцуют «Дон Кихот» «по Плисецкой»), и модерн, и драматический балет».
У служебного входа Плисецкую ждала машина, чтобы отвезти в отель.
– У нас хорошее начало, – резюмировала она.
Я был окрылен!
День второй
Экзерсис на середине зала
Может ли быть некрасивой драматическая актриса? Не худой – оперная примадонна? Да, бесспорно, ну и что?
Майя Плисецкая и Вадим Верник. Миккели, 1996 год.
И балерина может быть не очень красивой, не очень длинноногой. И тогда волей, тренажом, выносливостью она может добиться успеха. Станет первой среди равных. И это будет справедливо. Но к счастью, в мире есть и несправедливость. Несправедливость эта прекрасна. Зовут ее красотой. И в соединении с талантом и трудом она творит искусство балета.
10 часов утра. Урок классического танца. Артисты труппы Гедиминаса Таранды подтягиваются в зал. Плисецкая встает у балетного станка. Никаких привилегий, скидок на возраст. Задания репетитора, который ведет урок, выполняет на равных с остальными артистами. А для них это уникальная возможность получить мастер-класс от Плисецкой.
Майя Плисецкая в балетном классе Асафа Мессерера.
Фото из архива Бориса Мессерера.
У балетного станка. 1978 год. Фото Виктора Ахломова.
После урока Майя Михайловна не спешит уходить. Я прошу оператора не выключать камеру. Плисецкая общается с девочками-танцовщицами. Сколько я слышал о сдержанном, мягко говоря, отношении Плисецкой к молодым коллегам! А увидел совершенно иную картину. Майя Михайловна подробно и доброжелательно объясняет девочкам балетные тонкости, а они лишь благодарно кивают в ответ.
Я спросил, почему Плисецкая не преподает.
– Знаете, это неправильно: танцевать и одновременно преподавать. Потому что тогда немножко здесь недодал, там недодал. Заниматься с артистами – очень трудно, кропотливо, на это уйдут все силы. А меня все-таки приглашают как балерину. И значит, надо заниматься собой. Спрашивают иногда: «Сколько часов в день вы занимаетесь?» Наверное, имеют в виду скрипача. В крайнем случае, пианиста, который может сидеть за роялем 24 часа. Балерина, вы понимаете, через 2–3 часа занятий уже умерла бы. Нельзя такой вопрос задавать человеку, который физически работает. Вот, например, сегодня я пришла в класс только потому, что вы просили. Два раза делать класс необязательно. А в пять часов у меня репетиция. Значит, мне нужно в четыре часа сделать класс еще раз, а это час занятий. Надо быть «теплой» на репетиции. Если мышцы не теплые, ничего не сделаешь. Или их порвешь. Вот и все. Так что ровно в четыре опять буду разминаться. Потом репетиция не меньше часа.
Майя Плисецкая в балетном классе Асафа Мессерера.
1985 год. Фото Александра Конькова.
Майя Плисецкая в балетном классе.
1986 год. Фото Александра Макарова.
А если, например, хореограф ставит новый балет, показывает, что-то пробует, это может быть еще часа три.
Хотя Плисецкая и не стала педагогом, новое поколение притягивает ее все больше и больше. В 1994 году в Санкт-Петербурге впервые прошел международный балетный конкурс «Майя». Плисецкая – его муза, вдохновитель и организатор. В декабре 1996-го состоялся второй конкурс. Получается, в Миккели мы встретились накануне этого важного для Майи Михайловны события. И я понял, насколько важного.
Майя Плисецкая в балетном классе Асафа Мессерера.
1968 год. Фото Александра Макарова.
– После первого моего конкурса в Петербурге я на самом деле почувствовала, что людям может пригодиться мое время. Вот, допустим, Елена Филипьева взяла золото на моем конкурсе. До этого ее никто не знал. Сейчас ее уже весь мир знает, и она действительно изумительно танцует! Лена танцует и модерн, и классику, и совсем недавно «Лебединое озеро» станцевала так, что я не знаю ей равных. Вот такой верняк. Понимаете, и я очень рада, просто счастлива, что люди таким образом открываются и что я могу им помочь своим именем. Я поставила на первом конкурсе задачу хореографам сочинить свою версию «Кармен-сюиты». Не копировать Альберто Алонсо, ни в коем случае, а именно предложить свою. И все они поставили замечательные вещи. А я-то думала: «Интересно, перевелись ли на Руси хореографы?» Как оказалось, нет, не перевелись.