Вадим Степанов – По следам мечты [СИ] (страница 19)
— Я бы с головой окунулся.
— А если течение?
— Ну, только если Гольфстрим разбушуется, — усмехнулся я.
— Можно я буду держать тебя за руку? — спросила просто так, она уже держала.
— Конечно.
— Никуда не уходи.
— Никуда не уйду.
Она, наконец, нырнула.
— Круто!
Как же она была хороша. Ее волосы слиплись, повисли на плечах сосульками, глаза намокли, и от воды стали особенно выразительными. Наяда.
— Хочешь, я тебя покатаю?
— Как?
— Есть несколько вариантов, могу за руку вести, могу на плечах, в принципе, если не боишься, сможешь за меня держаться, и сплаваем на глубину.
— Все хочу!
И все было. Столько восторга я, пожалуй, не вызывал ни у одной девушки. И да, мы сплавали на глубину. Она называла меня большой черепахой, и прижимаясь всем телом, держалась за шею. А потом она попросила ее отпустить. Ну, как отпустить, я по-прежнему ее держал под руки, но она была более свободна, словно плыла сама. Под нами было не очень глубоко, я это понял, когда в очередной раз попытался перехватить ее удобнее — я чуть больше опустился под воду и почувствовал, как большой палец ноги коснулся дна. И все же, этого было достаточно, чтобы утонуть. Утонуть и в луже-то можно. И в какой-то момент Саша сама это поняла. Она вдруг испуганно дернула ногами и резко прижалась ко мне. Мы оказались лицом к лицу, я почувствовал своей кожей ее купальник, ее кожу, ее губы на своих губах.
— Эй, ихтиандры, долго плавать вредно.
Чертов Сокол.
— Пойдем? — чуть задыхаясь, спросила Саша.
— Пойдем, — немного расстроено, ответил я.
Мы выбрались на берег, держась за руки, словно в этом был смысл, словно пока мы были в воде, нам надо было чувствовать друг друга. И как только ступни коснулись песка, магия исчезла. Саша мягко, но непреклонно разрушила наше единение.
— Наигрались? — чуть злее, чем хотел, спросил я.
— Да, — ответил Сокол, не глядя мне в глаза. — К тому же, Юля ногу поранила.
— Сильно? — встревожилась Саша.
— Пустяки, — ответил Кир, обрабатывая щиколотку несчастной йодом.
— Запасливый, — сказал я, имея в виду антисептик и пластыри.
— Так не в первый раз, — ответил Кир.
— Он у нас врач, — зачем-то пояснил Лелик.
— Еще не врач, — уточник Кир и налепил пластырь девушке на ногу.
— Надо обеззаразить, — сказал Димон и протянул Оля стаканчик с сангрией.
— Может, и остальным нальешь, — заметил Сокол, — раз уж взял коробку.
— Конечно, — ответил Димон, и стал наполнять стаканчики.
Вдруг лицо Сокола изменилось. Оно стало напряженным и немного испуганным.
— Я извиняюсь, молодые люди, не хотел мешать.
Я сидел спиной к подошедшему, поэтому не сразу оценил, почему у всех так вытянулись лица. Но как только повернулся, сразу догадался — к нам подошел один из серьезных, которые отдыхали на пляже чуть в стороне от всех. И хоть он был вежлив, и не казался сильно пьяным, зоновские наколки, рассыпанные по всему телу, нагоняли жути.
— Я вижу, вы отдыхаете, а инструмент пока лежит без дела, — продолжил мужчина, безошибочно обращаясь к хозяину инструмента. — Я сыграю пару песен друзьям. — Это был вопрос, но прозвучал как утверждение. Хотя мужчина не делал никаких попыток самостоятельно забрать гитару, он именно интересовался, вроде как, по-приятельски.
Сокол явно растерялся, он переглянулся с Леликом и Димоном — видимо, с кем он привык советоваться, но Лелик опустил очи долу, ковыряя пластиковой вилкой кусок колбасы, а Димон лучше бы молчал.
— Мы сами сейчас играть будем, — сказал он, чуть дрожащим голосом.
— Но сейчас ведь не играете, — резонно заметил мужчина. — Да я всего на пару песен.
Сокол в отчаянии посмотрел на меня. Вот уж дудки, решай сам, раз такой инициативный. Я не мог ему еще простить, что он нас Сашей выгнал из воды. Я пожал плечами, мол, как решишь.
— Ну и отличненько, — приняв молчание как согласие, мужчина очень деликатно забрал гитару.
— Вот, блин, — засуетился Сокол, когда мужчина отошел к своим и стал что-то наигрывать, — я ее все утро настраивал.
— Так не отдавал бы, если жалко, — заметил я.
— Ага, не отдавал бы, — Сокол смутился и бросил взгляд на Сашу, — я как-то не очень боец.
— Ты шутишь? — усмехнулся я. — Никто с тобой здесь не стал бы драться из-за гитары. Общественное место, полно людей, а эти, — я мотнул головой в сторону прозвучавшего шансона, — явно понимают, что из-за глупости влипать не стоит. Да и потом, нас здесь пятеро здоровых парней, при желании справились бы.
— А если у них ножи? — решила вступиться фанатка за свой объект обожания.
— А у нас есть вилки, — пошутил я, подняв с покрывала одноразовый прибор.
— Ладно, — наконец выдохнул Сокол, — не забирать же. Принесут.
А вот в этом я сомневался, уж очень очевидно все струсили, явно давая понять гражданину, что напрягаться и таскать гитару туда-сюда нет никакого смысла. Но я не стал расстраивать своего крышного брата раньше времени. Не хотелось портить настроение, после наших с Сашей заплывов, ну и зол я был еще на него.
Мы продолжили пить, общаться, а я все больше тонул, и сколько не подныривал, пальцы так и не могли нащупать дна. Саша вела себя словно ничего не произошло. Опять. Игра это такая? Она ведь меня не гонит, но и не зовет. На какое-то мгновение мне кажется, что мы пара, но как только начинаю утверждаться в этой мысли, так сразу натыкаюсь на ледяной взгляд непонимания. Кошки-мышки.
— Не хочешь еще раз сплавать? — предложил я Саше.
— Нет, — ответила она после небольшой паузы. — Я и так норму перевыполнила. Обычно я на речке максимум по колено.
— Обычно ты боишься утонуть, — заметил я.
— Я и сейчас боюсь, — ответила она, и отошла к Юле интересоваться про порезанную ногу.
— А я окунусь, — неизвестно кому сказал я, — надо остудиться.
Река, особенно чистая, а та река была чистой, дарит сил лучше любого моря. С пресной водой стоит подружиться, она не будет просто так тебя держать — ей нужны усилия, но если ты понял ее, никакие шальные волны не собьют твой настрой. В ширину река была не очень большой — метров сто двадцать примерно. Мне хотелось сделать чего-нибудь идиотского, и я ее переплыл. На другом берегу не было захода — одни коряги да камыши, но когда устаешь от воды готов выбраться на сушу хоть через терновый куст.
С другого берега все кажется немного иначе. Саша была в своей среде, она суетилась с подранком, параллельно раздавая рекомендации ребятам, что подать и как обращаться с пострадавшей. Пацаны слушались ее, шутили, смеялись. Это их игра в вышибалу — совершенно нормальное занятие, их дружба давно уже на полусловах и жестах, их мир замкнутая система, готовая лишь временно терпеть присутствие чужих. Чужих, вроде меня и этой Юли, которая вдруг, в свете нового открытия стала мне даже чуть-чуть симпатична.
На другом берегу было сидеть одиноко. Пусть я чужой и пусть я не вписываюсь, кто мне помешает немного искупаться в чужой дружбе. Я полез обратно в воду, уже с меньшим желанием и даже с легкой опаской. Когда я плыл в эту сторону, то не думал о пути обратно. А вода уже не казалось такой теплой, а противоположный берег — близким. У меня даже мелькнула мысль найти ближайшую переправу на тот берег и перейти по ней, но единственный мост маячил где-то на краю горизонта и, похоже, не был пригоден для пешего перехода. Попасть под поезд, протащившись в плавках несколько километров тоже было бы не лучшим решением. Значит надо просто плыть. Как назло куда-то подевались смелые отдыхающие, заплывающие на середину реки, лодки, катающие влюбленных и пьяных, и пришлось вспахивать локтями водную гладь в полном одиночестве. Где-то на середине я остановился, чтобы перевести дух. Да, курение и безобразный образ жизни дают о себе знать. Мысленно пообещав себе начать думать о бросании вредной привычки, и хотя бы два раза в неделю выбираться поплавать, я приступил к последнему рывку до берега. В голове промелькнула мысль, что никто из ребят, и конечно же, Саша, про меня даже не вспоминали. Куда я делся? Что со мной? А вдруг я уже утонул. Что тогда — они пожмут плечами, вызовут полицию и спасателей, а потом поспорят, что делать с моими вещами. Сокол, благородно отнесет их ко мне домой, у него же есть вход через крышу. Интересно, я его закрыл? Но тут мне стало не до переживаний за сохранность вещей в квартире, моя правая нога неожиданно повела себя странно и перестала слушаться. Более того, как-то неестественно вывернувшись, она начала сильно болеть и словно набрала вес. Я понял, что совсем не могу сдвинуться с места. Паника. Я заставил себя глубоко дышать. Во-первых, я прислушался к ощущением и понял, что вторая нога у меня все еще функционирует нормально, во-вторых, я все еще плыву, только медленнее. В принципе, мне надо было просто продолжать грести и все, но нестерпимая боль в ноге сильно мешала, зажигая «аларм» в моем испуганном сознании при каждом движении. Я перевернулся на спину, к счастью, обладал таким навыком, и поплыл глядя на солнце, чуть приподняв сведенную ногу над водой. Да, я уже понял, что это было спасение, но так неприятно дрейфовать, не видя берега, когда тебе хочется уже быстрее выбраться на сушу.
— Извините, — сказал я какой-то женщине, встретившись макушкой с ее пятой точкой.
Я доплыл, вышел, сел на песок. Я так устал. Больше никогда не войду в воду. Больше никаких рисков для жизни.