Вадим Степанов – По следам мечты [СИ] (страница 21)

— А сам как думаешь? Вздернулся. Когда у тебя нет особо других дел, ты начинаешь в башке прокручивать последние важные события. Это от мусоров можно сбежать, а от мыслей в голове не сбежишь. Он сперва все фотки порвал и сжег, потом сигареты и чай раздал, чтоб ничего не напоминало. Но тема уже проникла в его душонку, и он не мог от нее избавиться. Говорят, даже выл, как при отходняке. А потом, видимо, не выдержал, и на собственных штанах повесился. Ладно, короче. Это я к тому, что всегда надо быть готовым, к тому, что жизнь может выкинуть. Жизнь она — девка злая, счастья не любит.

Бывалый, не прощаясь, пошел обратно к своим собутыльникам, а я пошел к своим. Выдумал он, наверное, нагнал жути.

— Чего он хотел? — спросил Сокол, когда я вернулся.

— Поговорить, — пожал я плечами.

— О чем?

— О друзьях. С друзьями, сказал, что мне повезло. И с девушкой.

— Нам с тобой тоже очень повезло, — зачем-то сказал Сокол. — Собрался? Полетели.

Глава 12

«Самая длинная в учебном году, традиционно нелюбимая у школьников — третья четверть для Андрея пролетела как одно мгновение. По всем фронтам происходило что-то удивительное, совершенно невероятное для простого школьника — ученика девятого класса, который никогда особо ничем не отличался. Его боевые достижения остались в пятом классе, когда распределялись места в иерархии, его победы в учебе застряли в далеком третьем классе, когда один учитель мог лишь за потенциал награждать и хвалить ученика, его заслуги в спорте — игра в футбол во дворе, и хорошо поставленный удар, гасящий свечку. Что уж говорить, про его любовные завоевания, которых совсем не было. И вдруг жизнь резко изменилась. Из простого, невзрачного мальчика он превратился в маленькую знаменитость, которую узнавала вся школа, с которой здоровались старшеклассники, которой начинали улыбаться девочки.

Да и сам Андрей чувствовал себя иначе. В его жилах уже не текла кровь, это была жидкость, только лишь по его воле становившаяся то холодной как лед, то горячей как пар. На тренировках его научили ладить со своим телом. Это было удивительное открытие — можно не бояться ударов, можно не бояться бить, можно не мерзнуть, можно быть спокойным даже в самой сложной ситуации. Лис знал свое дело. Он выжимал из своих учеников все соки, заставляя сотни раз повторять разные приемы и удары. Сперва у Андрея очень болели суставы от таких нагрузок, но потом это прошло и осталось лишь ощущение полной неуязвимости.

Лис ставил ребят в спарринги с заведомо более сильными соперниками. Конечно, побед в таких схватках не было, но приходила уверенность, что достойно противостоять можно даже самому мощному бойцу. Лис так же не гнушался разными практиками: йога, тайцзи, медитация — он брал от всего. Верил ли он в бога, Андрей не знал, но то, что к эзотерике Лис относился исключительно с практической точки зрения, говорило о нем как о человеке не злоупотребляющим демонами. Медицация, говорил он, лишь способ заставить мозг отбросить лишнее, йога — изучить гибкость, тайцзи — научить слушаться свое тело. И хоть предводитель любил тонкие материи, он так же наставал на простых и практичных приемах из бокса, карате и рукопашного боя. Каждую тренировку он начинал с получасовой разминки, переходящей в растяжку, а потом в набивку. О, набивка. Андрей первый раз думал, что это такой изощренный способ издевательства, когда тебя лупят кулаками и ногами с двух сторон по всему телу. Это потом он понял, что удары идут вполсилы, а тело после них приобретает устойчивость к травмам. В любом случае, в методике и авторитете Лиса никто не сомневался. Да и сам Андрей чувствовал, насколько уверенней он себя стал ощущать в общении со сверстниками и не только. Он уже не просто смотрел на человека, он оценивал, как тот двигается, на какие ноги делает упор при ходьбе, как держит голову. Это была жутковатая деформация сознания, но именно она освобождала разум от страха. Можно было говорить, что думаешь и делать, что хочешь. Ну, не что хочешь… Вместе с тренировками Лис в каждого ученика вбивал ответственное отношение к силе. А однажды он его даже продемонстрировал.

На поляну, где они занимались, как-то набрели студенты профтехучилища — ребята явно не сложные, деревенские, а что самое неприятное, хмельные. Их было всего пятеро, против восьмерых, а Андрей знал, что раскидать их по лесу не составило бы труда и одному Лису. Но предводитель повел себя иначе. Он не лебезил и не прогибался, но не стал спорить, когда подвыпившие студенты позарились на питьевую воду. Лис спокойно передал им три бутылки, и попросил уйти. Но ребята неправильно поняли его поведения, посчитав разумность за слабость. Они начали дерзить, обзываться, унижать собравшихся. Ученики, включая Андрея не шевелились без приказа предводителя, и лишь шумно дышали, выслушивая поток пьяной ругани. Лис тоже не делал попыток их как-то заткнуть, лишь спокойно ждал, когда кто-нибудь из гостей пойдет на открытый конфликт. И, конечно, долго ждать ему не пришлось. Самый дерзкий из пришедших решил свалить сразу дамку, и, не предупреждая, прыгнул на Лиса, целя тому кулаком в висок. Подпрыгнул и тут же упал, дико воя и хватаясь за ребра с правой стороны. Лис знал болевые точки очень хорошо. От крика несчастного бежали мурашки, так мог бы орать человек, с которого медленно сдирают кожу. Бедный корчился, перебирал ногами, потом начал скулить, и заткнулся лишь, когда его обильно вырвало на грязный снег. Никто из его друзей, так смело отрабатывающих остроумие всего мгновение назад, даже и не думал бросаться на защиту своего товарища. Наконец бедняга угомонился, встал, обильно потея, извинился, и вместе со своей поджавшей хвосты стаей, покинул поляну. Это не было дракой, не было запала и эйфории сражения, было спокойствие и четкое понимание своих действий — урок, который наглядно дал понять всем, что драк надо избегать до последнего, но даже если не получилось этого сделать, надо продолжать быть ответственным за каждое свое движение.

Да, Лис был фигурой. Андрей смотрел на него почти как на полубога, простого и смертоносного как японская катана, готовая рассечь пространство в любой момент. Лиса было приятно слушать, на него было приятно смотреть, просто находиться рядом с ним было чертовский интересно. Андрей не понимал раньше отношения к сенсеям в боевых единоборствах. Нет, он, конечно, слышал про авторитет учителя, и уважение к старшему, но, все же, слишком нелепым и фанатичным ему казалось преклонение перед обычным тренером. Теперь он сам понимал эти чувства. Возможно, так солдаты смотрят на сильного командира, который берет ответственность за их жизни. Кто был этот Лис в обычной жизни, ни Андрей, ни Шмель не знали. Вроде как, он вел какие-то секции в спорткомплексах, но еще говорили, что он работает на правоохранительные органы. Впрочем, в последнее не очень-то верилось, если судить по случайно оброненным самим Лисом словам, в адрес различных силовых структур. Он, вообще, не очень любил власть, настаивая, что свобода и безопасность зависят только от самого человека. Но, может, в нем говорила злость.

Была еще одна легенда про Лиса, жуткая легенда. Тихо и шепотом ее пересказывали его ученики, прикидывая, возможно ли такое. Говорят, что Лис был женат и воспитывал дочку, пока одним хмурым вечером какой-то наркоман не напал на них в безлюдном сквере по пути домой. И вроде как, нападение никак не было связано с личностью Лиса, но его разум отказывался это принимать. Человек, способный всегда защитить своих любимых, лишь на миг выпустил их из виду и потерял навсегда. Он обезумел, он рыл землю, чтобы найти убийцу и нашел. Говорят, что наркоман даже не вспомнил того инцидента, это видимо был его обычный способ зарабатывать на дозу. Но вещи жены Лиса в его квартире совершено определенно указывали на убийцу. Безумный вдовец его, конечно, убил. Как именно убил — не упоминалось, хотя предполагалось, что как-то страшно. И вроде бы месть свершилась, но Лис перестал быть тем человеком, которым был. А тут еще и прокуратура села на хвост, желая упрятать Лиса за самосуд, считай, преднамеренное убийство. Особенно упорствовал один молодой следователь, желавший выслужиться в новой должности. Следователю казалось, что дело — яснее ясного. Бери человека и сажай. Но почему-то полиция не торопилась расследовать убийство наркомана, а между тем, по улице разгуливал опасный, по мнению следователя убийца. Он сам взял в свои руки расследование, нашел вроде какие-то улики, и даже сам попытался задержать Лиса — так не терпелось ему прикрутить новые звездочки на погонах. Но взять такого ему оказалось не под силу. При задержании, Лис отобрал у следователя пистолет и слегка наподдал на дорожку. Следователь не мог стерпеть такого унижения, и не мог попросить помощи у своих, ведь тогда бы пришлось объяснять про отобранный пистолет, и нарушение инструкций. Следователь решил проявить смекалку и против такой машины смерти как Лис, использовать обычную машину — Опель. Он выждал, когда убийца вышел из дома и ступил на проезжую часть домовой территории, и, разогнавшись, направил свое чудо немецкого автостроения на Лиса. Но то ли скорость была недостаточной, то ли убийца был слишком прытким — задавить Лиса не получилось. Тот оказался на капоте двумя ногами, а когда машина остановилась, пробил кулаком лобовое стекло, и вытащил из автомобиля самого следователя. Дальше история имеет два развития, в зависимости от рассказчика, хотя и с одним финалом. А в финале следователь отказался от преследования Лиса, но почему отказался — остается неясным. Говорят, что, вытащив следователя из машины, Лис завел его к себе домой и рассказал о том, как любил своих жену и дочь, подкрепляя рассказ вещами и фотокарточками. Другие же утверждали, что Лис, приложив некие усилия, убедил того больше не усердствовать, под страхом мучительной смерти. Андрею больше нравился первый вариант развития, хотя он и предполагал, что если действительно достать обычно спокойного предводителя, он окажется пострашнее любого маньяка. Но, может, это была просто легенда. Бывают такие — легендарные люди, вокруг которых сами самой складываются истории.