Вадим Степанов – По следам мечты [СИ] (страница 22)

Андрею тоже таким хотелось быть. Вдруг оказалось, что чтобы быть действительно крутым, надо быть не просто сильными и способным к драке — надо быть еще и умным. Когда ты не краснеешь у доски, когда легко и уверенно произносятся рифмы великих поэтов, когда английский отскакивает от зубов, очень легко поверить, а главное другим показать, что ты действительно чего-то стоишь. Это было удивительное открытие — можно не становиться забитым ботаником, и при этом легко грызть гранит науки, вызывая восхищения у своих одноклассников. Почему-то это озарение к Андрею пришло именно после тренировок в лесу. Что-то было такое в этом прекрасном слове — „дисциплина“, что заставляло подчинять свои эмоции и желания требованиям реальности. Это давало власть, в первую очередь над собой. Андрей уже не помнил, что такое бояться вызовов к доске, как прогуливать невыученные уроки, прятать дневник. Это все казалось теперь каким-то смешным и нелепым. Хотя, была еще одна причина для хорошей учебы — Андрею очень хотелось выглядеть достойно рядом с Семакиной.

Наташа была идеальна, ее безупречная красота, прекрасно сочетались с ее безупречным умом и грацией. Даже в этой простой и довольно поверхностной пьеске, она блистала, как настоящая актриса. И дело было даже не в произношении или выученных словах, — ей очень подходила роль благородной девы. Семакина словно и сама была из той эпохи: сильная, тонкая, легкая и серьезная одновременно. Андрей, находясь рядом с ней на сцене, казался себе не дворецким, которого играл, а водовозом, случайно забредшим в дворянское гнездо. Он чувствовал, как нелепо свисают вдоль туловища его непропорционально длинные руки, блестит кожа на угреватом носу, с какой тяжестью из его рта вылетают слова, словно это и не слова вовсе, а пудовые гантели. Андрей не то что по-английски, он и по-русски выговаривал звуки, будто наелся каши. Другое дело Семакина. Ее голос был чист словно весенний ручей, ее произношению позавидовал бы сам чертом Вильям Шекспир. А ее доброе отношение к Андрею…

Да, он влюбился. А как можно было не влюбиться в таком возрасте. Да и кто бы не влюбился в такую, как Наташа. Андрей очень старался не напортачить, он всеми силами скрывал свое отношение, стараясь, впрочем, не грубить, но быть подчеркнуто отстраненным. И вроде это работало. Семакина не сторонилась его, не указывала на „свое место“. Наоборот, она словно включила Андрея в клуб избранных, тех, кто мог с ней общаться.

Конечно, никакого клуба не было, но он был в голове у Андрея, который всеми силами старался не разочаровать свою партнершу по пьесе. Он прилежно штудировал текст и, кажется, тысячу раз переслушал кассету, на которую Наташа (надо же!) сама выбрала и записала нужные слова, предварительно найдя их на диске с пособием для изучения английского языка. Перед каждой репетицией Наташа и Андрей встречались, и он демонстрировал свои успехи в произношении. Наташе не все нравилось, но она терпеливо поправляла и просила повторить. А Андрей повторял снова и снова, и даже иногда специально чуть-чуть ошибался, чтобы только продлить их „урок на бегу“. Со временем у него даже стало хорошо получаться, и уже Наташа просила у Андрея помощи. Она просила выслушать ее реплики, которые были не в пример его тексту гораздо объемнее. Андрей, конечно, слушал, с удовольствием, с наслаждением. И хоть он не понимал и половины слов, он все пытался угадать по интонациям, по мимике, жестам. Скоро Наташа стала просить Андрея встречаться не только перед репетициями, но и после уроков, чтобы закрепить текст. Конечно, их встречи не оставались незамеченными для любопытных глаз и ушей, и чтобы избежать излишних пересудов, Наташа попросила ей помогать по дороге домой. И хоть Андрей жил в другой стороне, а район, где жила Семакина не отличался безопасностью, он, наплевав на все, это делал. Почти всегда их повторения на ходу заканчивались за пару сотен шагов до дома Наташи. То ли она специально так подгадывала, то ли просто так получалось, но к воротам дома Семакиной они никогда вдвоем не подходили. Почему-то вдруг для Андрея это стало важно — проводить ее прямо до дома. Он пробовал как-то раз предложить ей донести сумку, но это получилось слишком по-детски, наивно. Хорошо, что Наташа была очень понимающей и тактичной девочкой, поэтому свой отказ она вполне аргументировала, не обижая Андрея отказом, но не оставляя ему ложной надежды. Но этой самой надежды Андрей не терял и в один прекрасный день она ему улыбнулась.

Утром того прекрасного дня был гололед, и на выходе из школы Семакина упала и потянула ногу. Андрей только выходил из здания школы и не успел бы ее поймать, но он сразу же вызвался помочь ей дойти до дома и, конечно, донести вещи. Наташа не стала сопротивляться, а даже наоборот, благодарно оперлась на предложенное плечо. И это увидела вся школа. А на следующее утро Андрея встретила делегация из одноклассников Семакиной. Сразу вспомнилось про негласное соперничество между девятыми классами, и такое же негласное соглашение — не лезть на чужую территорию. Молодые самцы глупы, им всюду мерещится какая-то „своя“ территория. И вот, по грозным взглядам и угрожающе выжидательным позам, Андрей понял, что ему за Семакину собираются „предъявить“. Первым выступил Фил — самый деловой из Наташиного класса.

— Поговорить надо, — сказал он, кивнув головой в сторону старого крыльца школы.

Андрей прекрасно знал, чем заканчиваются такие разговоры, и не очень торопился идти в указанном направлении.

— А что такое? — спросил он.

— Поговорим, — усмехнулся Фил.

— Что, ссышь? — решил выступить Сеня, которого на самом деле звали Сергеем, но почему-то все в классе Семакиной называли его Сеней. Сеня был по-деревенски крепок, и так же туп.

— Не ссу, — спокойно ответил Андрей, — просто сейчас уроки начнутся.

— Типа учиться торопишься? — сказал Фил, с той же мерзкой усмешкой.

Андрей понимал, что просто так он не проскочит, да и бегать не хотелось. Он видел, что другие пацаны тоже недобро на него смотрят, но они не кинутся без команды Фила, который, видимо, был главным авторитетом в классе.

— А в чем дело? — Андрей решил все-таки не накалять обстановку, и попробовать обойтись словами.

— Нормально вообще, ты за нашей девчонкой ухлестываешь? — не стал долго рассусоливать Сеня.

— Мы просто общаемся, — пожал плечами Андрей, хотя ему бы и самому хотелось другого.

— А че, в твоем классе не с кем пообщаться? — спросил Фил.

— А в чем проблема? Ну, общаемся мы, — стал заводиться Андрей, — и что? А даже если бы не общались — дальше-то что?

Фил переглянулся с Сеней. Ребята явно опешили от такой наглости. Хотя были у них самих сомнения. Наслышаны они были про то как Андрей Шмеля будто бы „вырубил“. Но, слухи на то и слухи, что неправда, да и Андрей не производил впечатления Рэмбо. И потом, чтобы он сделал против толпы?

— А дальше мы сейчас тебя отмудохаем, — зло сказал Сеня. — Семакина моя девушка, понял?

— Твоя? — удивился Андрей. А потом его осенило: — А она сама про это знает?

— Не твое дело, — зло ответил Сеня, — знает-не знает. Главное, что мы с пацанами меж собой все уже решили, а тут ты — хрен с горы влез.

— Я понял, — сказал Андрей. — Но, пацаны, мы уже взрослые люди, давайте не будет херней страдать. Ну, вам понравится девчонка из моего класса, что мы будем тут монтеки-капулети устраивать?

— Чего устраивать? — не понял Сеня.

— Погоди, — решил вступить Фил. — Так не годится. Считаешь, что типа ты в праве — заслужи. Мы меж собой все уже знаем, а тебя в нашей системе не было.

— То есть вы хотите драться? — уточнил Андрей.

— Да, — хищно улыбнулся Фил, — со всеми, как положено.

Похоже, это его идея — драться со всеми, родилась только сейчас. Андрей видел как скисли лица у многих пацанов, которые не планировали никакой честной схватки. Конечно, толпой отпинать много смелости не надо, а вот так, одни на один, даже по очереди, было не очень интересно. Впрочем, Сене эта идея явно нравилась, он с хитрим прищуром посматривал на Фила, явно одобряя его решение. А вот Андрей задумался. Да, такой расклад был проще для него. После тренировок ни Фил, ни Сеня не казались страшными врагами, про других и говорить не стоило, они, похоже, готовы были сразу отказаться от схватки. Но был еще Лис, и его наказ не лезть в драки. Даже запрет, табу, харам. С другой стороны именно благодаря Лису Андрей чувствовал в себе силы одержать верх в этой битве, и очень было заманчиво испытать свои силы „в поле“. Но не сдаст ли Шмель? А с чего вдруг ему сдавать? У него самого рыльце в пушку.

— Хорошо, — сказал Андрей, — давайте после уроков за гаражами. Только я не вижу смысла драться со всеми, давайте вы выберете самых сильных.

— Нет, — сказал Фил. — Мы со всеми дрались, и ты будешь.

— Слушай, — к Филу подошел один из одноклассников и шепотом на ухо что-то сказал.

— Зассал? — Рыкнул Фил, зло глядя на подошедшего. Потом повернулся к остальным и с той же злой интонацией снова спросил: — Что, зассали? Ну и хрен с вами. Ладно, — он снова повернулся к Андрею, — будем только я и Сеня. Но я не думаю, что тебе это чем-то поможет.

— Пиши завещание, придурок, — рассмеялся Сеня и пошел в сторону школы. За ним потянулись и остальные.