Вадим Скумбриев – Анатомия колдовства (страница 16)
Она хочет убить Деоринга.
— Поединком? — изумился Эльфгар. — Но…
— Позволь, отец, — сказал Деоринг. На его лице играла усмешка. — Я понял, что ей нужно. Позволь. Хочу развлечься.
Шериф не нашёлся, что ответить. Просто дал знак тэнам, и Рону подняли на ноги.
Снег на улице прекратился. У входа в ратушу уже успела собраться толпа зевак, и стражникам пришлось разгонять её древками алебард. Расходились люди неохотно — им хотелось посмотреть на казнь, и даже сыплющийся с неба снег не очень-то мешал. Тупые скоты, с презрением подумала Рона. Ещё неделю назад она могла спокойно говорить с любым из них, а теперь вовсе перестала быть человеком в их глазах. Что будет, если ей удастся прикончить Деоринга? В справедливость градоправителя Рона не верила.
Тэны разошлись кругом, оставив Рону и Деоринга вдвоём.
Подошедший Хенгест двумя руками протянул ей ножны со шпагой.
— Одобряю, — прошептал он. — Молодец, девочка.
Что ж, хоть кто-то здесь на её стороне.
Эльфгар встал между поединщиками, собираясь дать сигнал к началу. Деоринг улыбался. Его борода была наполовину белой из-за осевших снежинок, шапка тоже сверкала белизной на тёмном мехе. Сын градоправителя буквально сверлил глазами противницу, наверняка в мечтах уже развлекаясь с ней самым похабным образом. Рона не удивилась бы, узнав, что он думает именно об этом. Она достаточно хорошо знала Деоринга, чтобы не сомневаться.
Наверное, будь она октафиденткой, всё было бы по закону. Подготовка к поединку, беспристрастные судьи и так далее. Но язычники лишены покровительства Восьмерых. Её не казнят. Просто убьют.
Но, по крайней мере, она заберёт с собой Деоринга.
Постарается.
Сейчас он получит своё, думала она, не понимая, почему медлит Эльфгар. А тот стоял, застыв, как изваяние, и над площадью тоже повисла гробовая тишина — только скрипел снег, густо, громко, не под людскими сапогами, а под чьими-то лапами.
Рона чуть повернула голову, рискнув отвести взгляд от Деоринга и на короткий миг не поверила своим глазам.
Верхом на огромном волке к ним ехала Альма.
Люди расступались перед ней, не решаясь испытывать судьбу. Волк не обращал на них внимания, неспешно вышагивая по снежному покрову. Альма слегка покачивалась в такт его движениям, держась за длинную шерсть — она была облачена в камзол и мужские штаны, как и сама Рона, но восседала на спине волка без седла и стремян. Алые глаза животного горели, с клыков капала слюна. Осквернённый, подумала Рона. Сестра и раньше демонстрировала умение владеть разумом живых существ, но впервые сделала это так.
— Приветствую, всадница волка, — произнёс Эдмунд, когда норна подъехала ближе. Он, наверное, единственный из присутствующих сохранил дар речи и способность ясно думать.
— Приветствую и тебя, рука Творца, — отозвалась Альма. — Птицы сказали мне, что в город вернулся некромант. И, вижу, моя сестра успела вляпаться в неприятности…
— Некромант мёртв, — сказал священник, и лицо Альмы потемнело. — Твоя сестра обвиняется в пособничестве ему и сейчас будет решать свою судьбу.
— Вот как? — процедила норна. Роне показалось, что она попросту размажет сейчас всех тэнов вместе со святошей, но ничего так и не случилось. — Что же, я охотно посмотрю на это.
Зелёные глаза сестры не предвещали ничего хорошего. «Колдовская сука», — подумала Рона. Магнус понравился ей, это было видно. Почему же теперь она не хочет отомстить за него?
— Пожалуй, не стоит наказывать преступницу чересчур сильно, — слегка нерешительно проговорил Эльфгар. Вид восседающей на осквернённом волке норны явно нервировал его. — Его победит она, то получит свободу. Если победит мой сын, то…
Градоправитель замолчал, поглядывая в сторону Альмы. Он ведь боится по-настоящему, поняла Рона. Боится её сестры, которая пальцем не пошевелит, чтобы помочь.
— Слепота, — сказал Эдмунд. — Девушка не увидела тьмы в том, кого привела в город. Пусть же не видит больше ничего.
— Согласна, — кивнула Альма, и у Роны неприятно заныло в груди.
Деоринг достал рейтшверт. Клинок сверкнул в лучах слабого зимнего солнца, бросил зайчики на снег.
— Начали! — громко крикнул Эльфгар, отступая назад.
Едва не задев отца, Деоринг бросился в атаку.
Рона с трудом парировала его первый выпад — быстрый, сильный, безо всяких обманных движений и прощупывания обороны. Деоринг бил сразу и наповал, совсем не боясь контратаки, и, наверное, здесь поединок и закончился бы — но ответный выпад Роны тоже не достиг цели, лишь снова лязгнула сталь. Секунда, и девушка разорвала дистанцию.
Теперь она уже не была уверена, что сможет убить Деоринга.
А тот напал снова, пытаясь буквально проломить защиту Роны. Каждый блок отзывался болью в мышцах, каждый рипост неизменно натыкался на стальную стену. Деоринг двигался нарочито медленно, бил с широким замахом — пока, наконец, в какой-то момент Рона просто не отклонилась в сторону и пырнула его в бок.
Острие легко рассекло камзол, и тот набух тёмной кровью.
Деоринг зарычал. Рона отшатнулась от него и, опомнившись, напала снова — но слишком поздно. Лезвие шпаги всего лишь оставило ещё оден порез на камзоле, а в следующую секунду могучая лапища сгребла девушку и швырнула на снег.
Она попыталась схватить упавшую рядом шпагу — и закричала, когда жёсткий каблук чуть не раздавил пальцы.
— Хватит! — донёсся до неё голос Хенгеста. — Деоринг, ты победил. Теперь отойди.
— Не всё ли равно? — веселясь, спросил тот. — Она и так уже не жилец.
Он надавил сильнее, но забыл про вторую руку. Забыв про боль, Рона рванулась к шпаге — кто-то предостерегающе вскрикнул, но слишком поздно, она уже ухватилась за рукоять, крепко стиснула оружие и ударила куда-то вверх, не глядя, изо всех сил.
Рона не знала, достиг ли цели её выпад. Может, и достиг, ведь Деоринг охнул, как от боли. Но узнать наверняка она уже не могла — озверевший мужчина отвесил ей пинок прямо по голове, да такой, что потемнело в глазах. Потом, кажется, его оттащили, что-то говорила Альма, ей отвечал Эльфгар. Рона подняли, усадили в какое-то кресло, что-то сказали, она даже ответила — что угодно, лишь бы не молчать. А потом в глаз вдруг вонзилась боль — яркая, пронзительная. Она никогда ещё не представляла, что человеку может быть так больно. Но всё же могло.
Раскалённые щупальца расползлись по голове, ударили в грудь, и больше Рона не помнила ничего.
Интерлюдия I
Исаак Ньютон
Солнце пекло как никогда. Воздух дрожал над раскалённым песком, а взметаемые редким ветром клубы пыли в этом мареве легко можно было принять за силуэты демонов — и пропустить появление демонов настоящих.
Когда-то давно на этом холме стоял прекрасный дворец, окружённый садом. Но пустыня неумолимо наступала, день за днём принося всё больше песка, и постепенно сад умер. Засохли деревья, пожелтела трава. Окрестные селения одно за другим исчезали, уходя на север — туда, где ещё остались плодородные земли и можно было жить. Лишь дворец всё ещё держался, утоляя жажду из единственного колодца в самом своём сердце. Колодец коснулся глубокой водяной жилы где-то далеко в недрах земли, и потому был неуязвим для песка.
А потом пришли демоны, жуткие, неестественные твари, одержимые злобой. После смерти они превращались в песок — белый, как мрамор, а не привычный жёлтый. Песок засыпал последнюю траву в округе, и дворец остался один посреди голой пустыни.
Только тогда хозяин наконец покинул свой дом. Он пришёл к царю и долго рассказывал о том, какое несчастье постигло его, как злые силы заняли родовое гнездо, и, заламывая руки, просил помощи. Его не пугала пустыня — он хотел вернуться домой.
Царь дал ему воинов, магов, зодчих и книжников, и скоро среди побелевших за это время песков снова закипела жизнь.
Дворец обзавёлся стеной из песчаника, не очень прочной, но долговечной, а сам стал акрополем этого одинокого замка. Круглые башни поднялись выше, чтобы наблюдатели могли увидеть противника издалека. Затем рабочие выкопали подземные галереи, где маги стали изучать демонов. Мало-помалу эти лаборатории ширились, наверху возникла библиотека, а из крепости стали уходить разведчики, высматривая идущие из пустыни следы врагов.
Дворец стал последним форпостом империи Джумар на далёком юге, и на долгие дни пути вокруг не осталось ни одного человека — даже пустынные отшельники погибли, когда пересохли оазисы. Лишь древний колодец по-прежнему давал воду.
С тех пор прошло немало времени. Все уже давно забыли, как звался дворец, а крепость называли просто «фец» — «последняя». На изящных статуях в саду выцвела краска, и кое-где проглядывал белоснежный мрамор, колонны дворца выветрились, но всё ещё держались. Жившие здесь люди уже не заботились о красоте — у них хватало другой работы.
Сюда отправляли всех магов Джумара, желавших принести пользу империи и обладавших нужным здоровьем. Отправили и чужака с далёкого Севера, когда тот показал, что ни в чём не уступает южанам.
В этот день Магнус Эриксон, некромант пятого звена при исследовательской группе крепости Фец, создавал новую химеру. Он искал способы усложнить поведение мёртвых слуг, чтобы не держать их всё время на поводке, а отдавать простые приказы — например, охранять. Прежние создания умели нести стражу, но бросались на любого, кто подходил ближе, не различая своих и чужих. Исправление этого недостатка могло принести немало пользы.