Вадим Силантьев – Было это в Русской Америке (страница 7)

Веревка приказал связать руки десятку краснокожих, явившихся на переговоры с оружием. Для работы на полях компании отобрали двести десять туземцев – выбирали только самых крепких; старики, старухи, малые дети, беременные женщины оставлялись в селении: «Куды их брать?..» Каллистрат проявил благородство—разрешив женам пораненных плетью воинов остаться ухаживать за супругами.

– Через полторы луны вернётесь до дома! – добродушно улыбался казак пожилой сквау.

Когда колонна полуголых******* коренных калифорнийцев была подготовлена к походу в форт Росс, Веревка отозвал в сторону Веселую Синицу. Признаться, казак не ожидал встретить в этом лагере свою сбежавшую сожительницу. Индеанка по-прежнему была миловидна и стройна; легкой скользящей походкой подошла она к бывшему белому мужу.

– Марья, -обратился русский к скво, величая ее именем данным дикарке в крепости.—Куда ты подевалась? Я беспокоился о тебе…

– Моя больше не живет в доме длиннобородого, – гордо вскинула голову Синица. Каллистрат прекрасно знал отношения туземцев к браку: разводы у аборигенов происходили без каких-либо церемоний. А он, тогда, в пьяном раздражении, чуток поколотил сожительницу. Правда, причина была довольно серьезная: женщина в азартном******** запале проиграла соплеменнице, тоже супруге одного из подданных РАК, казенный пистоль********** /выданный Веревке компанией/. Ну поучил малость бабенку Каллистрат – а что, дело в русских семьях привычное. Однако, туземка не снесла такого к себе отношения и ушла, так же руководствуясь своими обычаями. Казак перенес неожиданный развод спокойно: «Баба с воза, кобыле легче…». НО сейчас его волновали ремни перетягивающие начинающий округляться живот бывшей сожительницы: «Выкидыш собралась устроить строптивая заноза!»

– Нашего ребенка вытравляешь?..

Синица встрепенулась, словно укушенная змеей, обожгла бывшего мужа гневным взглядом:

– В своих делах сама разберусь.

Всего год прожила в крепости индианка, а усвоила русскую речь очень хорошо—изъяснялась она довольно чисто.

– Напрасно ты так, Маша… -Каллистрат специально говорил мягко, это был его первый ребенок – не хотел казак, чтобы разгневанная мать погубила нарождающуюся жизнь: «Да и грех это великий, младенцев во чреве изводить!»

– Не желаю мальчика!

Веревка вздрогнул.

– Почем знаешь, что родится сын?

Индеанка лишь снисходительно улыбнулась.

– Мой сын? От меня?..

Синица улыбнулась еще шире. Ее сочные губы слегка дрогнули, обнажая два ряда белоснежных зубов. Сердце казака сильно заколотилось в груди. «СЫН!!!» Он лихорадочно затараторил:

– Не убивай дитя! Не хочешь жить со мной.., роди младенца – я его заберу. Не убивай!? -он уже просто умолял своенравную скво. —Я оставлю тебя в деревне, только сохрани мальчика. Родишь, заберу мальца… Какие хочешь подарки проси. Вот возьми.– Казак отстегнул от пояса длинный кинжал (стальные ножи в глазах коренных калифорнийцев имели огромную ценность).– И это тебе- он передал молодой женщине небольшой мешочек с бисером.– Марья?..

Бывшая сожительница нервно повела плечами. Было видно, что подарки смутили туземку. И тут сработала казацкая смекалка:

– Маша, я специально разыскивал тебя… Видел намедни вещий сон (почти все американские аборигены верили в вещие сны): добрые духи сказали мне, дескать, наш мальчик станет великим воином и большим вождем. Роди!?!

Каллистрат вспотел, уговаривая своенравную дикарку. Не хотел казак смерти первенца – спасти не рожденного младенца стало для Веревки наиважнейшей задачей. И когда тридцатилетний россиянин врал индеанке про вещий сон, он сам верил в сказанное… Синица как загипнотизированная приняла подарки. Несколько минут бывшие супруги молчали… Вдруг дикарка встрепенулась и юркнула в ближайшую хижину. Каллистрату осталось только ждать: «Что удумала некрещеная гордячка?»

Вновь появилась Веселая Синица спустя четверть часа (или около того). Ремней на животе у индеанки уже не было. «Матерь Божья! Уговорил!». Русич закрыл глаза и несколько раз быстро перекрестился. Женщина протянула казаку искусно сплетенное из перьев лебедя ожерелье. Украшение было декорировано двумя перламутровыми подвесками из морских раковин, а в центре поблескивала подвеска из золотой испанской монеты. Приняв снизку (снизка- русское название бус или ожерелья), Веревка воззрился на туземку.

– Моя родит великого воина.– скво подняла глаза, блеск их, словно сияние черных бриллиантов пронзил сердце россиянина.– Однако, белый отец никогда не получит сына!.. Если Боги решат, что вам нужно свидеться; длиннобородый узнает его по своему большому ножу и вот по такому же ожерелью…

Каллистрат слушал зачарованно. Индеанка обладала странно-магическим голосом, музыкальным, бархатным. Но каждое ее слово обжигало как капля раскаленной смолы. Мохнатые брови русского под высокой папахой недоуменно поднялись. Желая скрыть смущение и растерянность, казак вскочил в седло.

– Вперед! – скомандовал Каллистрат и колонна работников по принуждению двинула на юго-запад.

Утреннее небо было ясным и чистым. Его прозрачная голубизна, казалось, окутывала все вокруг. Впереди расстилалась широкая долина, поросшая высокой травой. По правую руку от нее плотной стеной стоял девственный лес. Меднокожие, работники поневоле, шагали с таким проворством и быстротой, что всадникам пришлось пустить лошадей рысью.

________________________________________

Комментарии:

*тойон- так россияне называли туземных вождей.

**китайка – х/б ткань различных цветов, выделывалась в Москве и Казани.

***неофит (ы) – (от др.-греч. νεόφυτος – «недавно насаждённый») – новый приверженец (новообращённый) какой-нибудь религии; в данном случае Православной – этих индейцев чалдонов русские крестили.

****полтора месяца.

*****Платили индейцам за труд на российских нивах весьма умеренно: им раздавали по рубашке, по платку или небольшому количеству бисера.

******Шалыга- дубина.

*******Одежда индейцев Калифорнии не отличалась разнообразием. Повседневное одеяние мужчин исчерпывалось набедренной повязкой, ау женщин передником или юбкой. В зимнее время аборигены накидывали на плечи одеяла из шкур волка, оленя или кролика.

********Во многих калифорнийских племенах процветало

повальное увлечение игрой в гадальные палочки. Российский путешественник-натуралист Г. И. Лангсдорф полагал, что калифорнийские индейцы более всего на свете любят две вещи: гадальные игры и украшения.

*********казенный пистоль- имеется в виду кремниевый пистолет.

– 2-

Шли годы. Период расцвета форта Росс первых десяти лет его существования сменился почти упадком. Причины упадка были как субъективного, так и объективного характера. К числу субъективных можно отнести неумение индейцев и алеутов, живших в форте, возделывать землю. Сказался довольно неудачный выбор места для поселения. Калановые (калан – сих пушных животных часто называют морскими бобрами) промыслы в этих океанских водах быстро иссякли. Строевой лес, который предполагали использовать для сооружения кораблей, оказался непригодным.

Объективные: колебания урожая усугублялись довольно отсталой системой землепользования, которая резко снижала продуктивность полей. Кроме того уход за скотом был непривычным занятием для аборигенного населения крепости. Поэтому большая часть быков и лошадей одичала. Стада «диких» домашних животных без всякого присмотра паслись около российского селения.

В округе колонии Росс все более и более складывались напряженные отношения с местными туземцами. И если с русскими коренные калифорнийцы как-то еще держали нейтралитет, то произвол латинских колонизаторов вызывал всплески гнева: происходили восстания индейцев, живших в католических миссиях. В 1818 году взбунтовавшиеся аборигены разграбили испанское поселение Монтерей..!!?!!. В 1823 вспыхнул мятеж в пресидии Сан-Франциско. Большое индейское восстание в 1824 году охватило миссии Сан-Инес, Пурисима и Санта-Барбара. В 1833 году краснокожая паства Сан-Франциско взбунтовалась снова. Следует пояснить, что за почти тридцатилетнее, весьма вялое, сопротивление калифорнийские индейцы лишили жизни не более двух сотен мексиканцев (мексиканцы это в большинстве метисы, то есть, по сути, таких же индейцев перенявшие образ жизни их поработителей испанцев).

Коренных же калифорнийцев, за это время, ушло к праотцам, при помощи метисов-латинян, гораздо больше пятидесяти тысяч… Тут конечно более всего постарались болезни, пришедшие вместе с колонизаторами… Среди непокорных калифорнийских тойонов выделялся Помпонио – крещеный индеец, отважный и жестокий враг мексиканцев. С этим изворотливым бунтарем потягаться славой мог разве что молодой, но уже великий воин Анауана. Последний, хоть и не освоил, как Помпонио, верховую езду (другие утверждают, что он просто не любил ездить верхом, но умел), однако не менее отважно вступал в стычки с колонизаторами. Хмурилось всегда ласковое калифорнийское небо…

Дожил до перых заметных седин и наш знакомец – табынский казак Каллистрат Верёвка. Все чаще служилый человек вспоминал далекую родину – уральскую Башкирию. Красоту её природы, весьма похожую на здешнюю, но роднее… Настоящей семьи у Верёвки так и не образовалось. Конечно, появлялись сожительницы из местных туземных красавиц, но как-то не задерживались. «Может судьба такая, а может колдовство первых супружниц?!.. Один Бог знает точно…» Жил Каллистрат бобылём: следил за исправностью крепостных пушек, нёс караул колонии, дважды в год рыскал по окрестным лесам, горам и прериям в поисках дармовой рабочей силы; пристрастился ставить брагу… Правда,!!?!! ещё не признаётся себе табынский казак, что стареет: «Сорок пять годков всего то – молодой ещО. Ну, немолодой конечно…» Свою сожительницу Весёлую Синицу служилый больше не встречал. Не знал кого произвела на свет его строптивая подруга прежних дней, НО, почему-то, ожерелье подаренное гордой дикаркой, носил постоянно…