Вадим Силантьев – Было это в Русской Америке (страница 15)

Пёстрая толпа низкорослых женщин, детей и стариков радостно махали руками. Не высокие кривоногие* мужчины, те кто не выходил встречать на байдарках, а остался на берегу, вели себя сдержанно. Казалось, песчаный пляж острова заполонила огромадное скопище народа, хотя инородцев собралось не больше четырёх сотен.

Шлюпка с хода, с хрустом, ткнулась в прибойную полосу, и капитан «Орла» первым соскочил на гальку. За ним спрыгнул Буза, поскользнулся, но взмахнув руками удержался на ногах. Резко развернувшись, казак ловко подтянул лодку дальше на песок. Ссыльный десятник скривил губы: «Примета поганая – осклизнулся!» Однако, сразу и забыл русич о тревожной мысли. Матросы, подхватив шлюпку, вытащили её на берег.

От толпы встречающих отделился статный священник. Он смотрелся среди алеутов Гулливером (самые высоки из туземцев доходили человеку до мочки уха).

– Отец Иннокентий**! —произнёс кто-то из мореходов.

Батюшка благословил прибывших и сразу вперёд юркнул, улыбающийся во весь беззубый рот, одетый в заношенные русские одежды седой старичок.

– Приветствую людей россЕйских! —то был подряхлевший управитель Уналашки.

Пёстрая толпа алеутов, в подавляющем большинстве азиатской внешности, смотрелась очень живописно в своих колоритно-красочных парках. Правда, и здесь уже чувствовалось русское влияние – несколько мужчин украсили головы фуражками с лакированными козырьками, десятка два туземок подвязались цветастыми ситцевыми платками.

Мореходы бойко и споро стали выгружать из шлюпки меновые товары: порох, тюки ситца, бухты канатов, парусину, гвозди… Была здесь даже пушка (в недавнем прошлом её сняли с потерпевшего крушение безымянного иностранного брига). Креолы и несколько особо доверенных инородцев без понукания понесли привезённые товары на склады фактории. Буза помогал матросам. Особенно суетился опальный десятник когда выгружали пушку – арсенал для дальнейшего несения службы.

Иель стоял чуть в стороне, опираясь на тяжелое боевое копьё. За спиной краснокожего висел, в замшевом чехле, изукрашенном бисерными узорами и бахромой, длинноствольный бостонский карабин. Лицо тлинкита было непроницаемым.

Вдруг Дмитрий обернулся. Сибирский дворянин почувствовал этот пристальный взгляд просто физически. Глаза казака забегали по яркой толпе туземцев: «ГДЕ?» Он нашёл её почти сразу. Светловолосая, кареглазая красавица в темно-красной парке с белыми узорами на груди. «Креолка!» -решил про себя Буза отворачиваясь. Но образ необычной туземки не покидал русича. Спустя немного времени он снова обернулся. Сколько ни искал глазами десятник светловолосую – напрасно. «Исчезла креолка… Словно ангел небесный…»

______________________________

Комментарии:

*мужчины алеуты очень много времени проводят в море в своих байдарках в сидячем положение (часто скрестив под собой ноги), по этому у них развилась кривоногость.

** Отец Иннокентий (Вениаминов) 1797—1879г.г. – легендарная личность, просвятитель туземцев Русской Америки; первый епископ Камчатской православной епархии в которую входила и Северная Америка. Канонезирован (причислен к лику святых) Русской Православной Церковью.

– — —

Первые дни жизни на Уналашке для служилого человека Дмитрия Бузы тянулись очень долго – нудная, непривычная жизнь на безлесой земле, затерявшейся посреди Великого Океана. Ну и пусть остров внушительных размеров – почитай полтораста вёрст в длину и более сорока в ширину (в самой просторной его части) – всё равно остров. Плевать, что тут несколько селений приземистых туземцев… Не нравится тут…

От полного отчаяния опального десятника спасала дружба молодого тлинкита и работа, которую он сам для себя выдумывал. Однако дни складывались в недели, а недели в месяцы и уже казалось, что Дмитрий живёт на этой земле долгие годы… «Да, и не вовсе здесь так уж мрачно, как чудилось по пЁрвому взгляду…»

Сибирский дворянин довольно быстро втянулся в новый ритм жизни, и даже стал отмечать его прелести. Самое важное – Буза был здесь сам себе начальник и господин. Оно конечно, есть старик управляющий – многоопытный Макар Иванович Чардынцев. Однако, он просто мудрый товарищ, преклонного возраста, не более того. Есть здесь и священник-миссионер отец Иннокентий, но у энтого своих забот полон рот: церковная служба, школа, внушение инородцам истинной веры, о своей семье нужно заботится (которая здесь, при нём) и, потом, он постоянно, что-то пишет либо мастерит. Одно слово – настоящий служитель божий, не нам постигать глубину его деяний…

Больше русских на острове не было. Имелось на Уналашке до двух десятков креолов-метисов – потомков Чардынцева и заезжих российских промысловиков ватажников и купцов. Правда, некоторые метисы полностью обрусели: вели хозяйство на российский манер, жили в деревянных избах – эти первые помощники. Остальные алеуты всегда с великим уважением относились к вновь прибывшему бледнолицему начальнику; не оспаривали его поручений – в общем, народец дисциплинированный.

И вот уже Дмитрий с интересом приспосабливается к новому сосуществованию. Да, лето тут прохладно с каждодневными дождями и туманами. Зато зимы стоят мягкие. Земля безлеса, но обилие трав. Травы так высоки (яркие, зелёные и весьма сочные), что в их зарослях можно заблудиться как в лесу. Впрочем, встречаются на Уналашке и деревья – низкорослы, стелящиеся по земле карликовые берёзы и тальник, кусты малины и голубики.

Буза даже осознал почему обосновались на этих островах самые первые предки алеутов – очень просто, сии с виду негостеприимные места богаты морским зверем, рыбой, крабами и птицей. Отмели вокруг островов изобилуют съедобными моллюсками, морскими ежами, питательными водорослями.

Особенно поражало обилие птиц – воистину, птичий край. Оно и понятно, почему крылатые также играют большую роль в жизни островных инородцев. Туземцы не токмо кормятся мясом и яйцами кайр, топориков, ипаток, но и шьют из шкурок тёплые одежды. «От, черти!»

Первое время колымский казак старался разыскать светловолосую креолку в тёмно-красной парке. Но молодая женщина словно сквозь землю провалилась: «Наваждение какое-то?!. Неужели померещилось с устатку?!? Я в тот день ещё крепко обкурился медвежьей ягодой…»

Те поиски светловолосой позволили Дмитрию внимательней присмотреться к быту алеутов. Он тогда, как бы между прочим, заглядывал во все своеобразные полуземлянки островитян. Интересны были жилища инородцев: крыши, покрытые дёрном, едва возвышаются над поверхностью земли. Всё селение напоминает европейское кладбище с большими могильными холмами. Чтобы попасть внутрь такого жилья, спускаешься в отверстие, которые одновременно служит дымоходом, по бревну с зарубками. Макар Иванович сказывал, что прежде алеуты окон в своих землянках не делали, теперь в некоторых кажимах красовались, затянутые тюленьими пузырями, осветительные оконца. Кстати, землянки аборигенов встречаются разных размеров: в оных живёт сразу несколько семей, в других одна, две. Внутри такие жилища выстланы шкурами и красивыми циновками, сплетенными из морских трав. По периметру землянки устроены широкие навесы, на которых хранятся всевозможные припасы и вязанки трав (ими отапливают жильё). Те навесы делят кажим на множество комнат-пеналов; хочешь уединиться – занавесься циновкой и ты изолирован от «центральной залы»… «Чего только не на придумывают человеки, чтобы обустроить и украсить свой дом.»

Вызывали восхищение у колымского казака и сами алеуты. Среди них оказалось множество искусных мастеров: плотники, каменьщики, резчики и даже механики (самоучки, конечно). В этом Буза убедился когда с помощью инородцев возводил укрепление и пороховой склад для пушки (защита бухты селения Иллюлук); а потом рубленную избу для себя и Иеля. Русским ремёслам обучил островитян священник Иннокентий, так пояснил управляющий Чардынцев. Опять же немало мужчин некоторое время служило на Кадьяке, в Ново-Архангельске и других поселках русских колоний. Кстати, в брёвнах для строительства недостатка не было – лес сам приплывал к Уналашке от берегов Аляски и даже Калифорнии.

А как преображались алеуты, когда плыли по Великому Океану на своих байдарках – это уже совсем другие люди, обитатели водной стихии. «Не зря прозвали мериканских островитян „морскими казаками“. Не зря!»

Нравились ссыльному десятнику и местные женщины: довольно миловидные, аккуратные, трудолюбивые и чистоплотные (вообще, все алеуты ежедневно купались в море, в любую погоду). «Ласковые здесь жёнки*!.. Однако, как же с той светловолосой креолкой?.. Неужели наваждение?..»

_____________________________________________

* жёнки – здесь употреблено в смысле «женщина»..

– II —

Китобойные шхуны «Морская дева» и «Акула», загруженные под завязку, возвращались с богатой добычей из страны китов. Это был уже третий рейс шведских капитанов. Потомки викингов ликовали – они нашли свою золотую жилу; в студёных водах русских владений морские гиганты просто кишили.

Кит – живая гора съедобного мяса, жир и ворвань, целебный спермацент и драгоценная ароматическая амбра, плюс ко всему Ус – незаменимый в изготовлении дамских корсажей и прочих безделушек. «Оль-ля-ля! Реальная золотая жила! Можно даже повысить жалование простаку Коре Коту – заслужил!»