Вадим Штейнбрехт – Шестое число. Стихи (страница 20)

Но во мне постепенно сгорают деревья. Пустыня – как тело припала к земле. Но во мне снимают грим актёры, оставляя усталость на вечернем лице. Выцветают книги трагедии. Улыбки – как птицы. Им нужно тепло. Лишь вороны, вороны, чёрные вороны вознесенско-тяжёло шевелят крылом: «Чувак, не бери в голову». Но если и есть во мне тишина, то вбилась в ребро и молится. Во мне миллионится крик любви. Нежность во мне миллионится. В щёлку подглядывал закат: – Как он там, нескладный, влюблённый? Слово зелёное, как виноград, к губам моим наконец-то подносится, как подносят к диску иглу. Но я молчу. И понял я, что для тебя не нужен звук меня. И опустела колыбель без звука. Шершавится на паузах игла. Улыбки клином улетают к югу. Лишь вороны, вечные, как темнота, каруселью летят по кругу. И сердце развулканилось. И профиль сквозь слёзы потерял свою чеканность. И миллион криков стадом мамонтов погрузился в горящую лаву. Как много я хотел тебе сказать…

«Небо, упади на меня…»

Небо, упади на меня. Только не очень больно. Жизнь бы прожить достойно. Небо, упади на меня… Там, за окном небес, вдруг я услышу снова мамы родное слово. Небо, упади на меня… Что-то бормочешь спросонок. Христос был когда-то ребёнок. Бродишь и бредишь, и бродишь. Небо, упади на меня… Глас, мы споём с тобою вместе чудесней звуки. С клироса хор – не к разлуке. Небо, упади на меня… В два поломанных горла фистулу ставить напрасно. Боже, как жизнь прекрасна! Небо, упади на меня… В тёплой постели прелой холодно невыносимо. Клинопись стёртой гордыни… Небо, упади на меня…

Борису Пастернаку

Что в строках, которые вы не прочтёте? Кому предпочтёте скитальца и странника? – Вас трудно понять без подстрочника. Странно? В чьём имени ищем созвучность эпохе? О, как не любили! О, как защищаем!