Вадим Штейнбрехт – Шестое число. Стихи (страница 19)

И гранит на стекле ювелирные пальмы зима. Или, может, она всё не может покинуть ту лодку, где смеётся вода и притворно девчонки визжат… Самолёт высоко разрезает земли оболочку. И поддатые ангелы с неба меня матерят.

Светокалипсис

Идёт по улице взбесившийся торшер, и лысина прозрачной лампы в абажуре. Оранжевые лампочки, накинув шёлка шаль, спешат, блестя ногами в розовом гипюре. Глаза зелёно-жёлтые подъездных ламп пронзительно зелёные сквозь синий штамп: «200 ватт, 220 вольт». Люминесцентные, площадные, как дамы степеннейшие, дорогие — холодной парчой по мостовой… И старый фонарь с жёлтой тростью — как городовой. Прожекторы – интеллектуалы под нимбом собственного света. И канделябр зелёной бронзы волосатого поэта в потёках свеч… Навстречу – огоньки от паровоза. На шпалы бы лечь… Меня не понимают… Осколки, осколки, осколки… Погнута из вольфрама нить. Поэты, поэты, поэты торшерами будут светить. Зелёными лампами взгляда. Интимностью ласковых свеч. А мне ничего не надо — под огоньки паровоза бы лечь. Рыдают хрустальные люстры. Грустят огоньки светлячков. И вздох керосиновой лампы — как запах забытых стихов. Идут, как ни в чем не бывало, чиновники тонких ламп. А мне ничего не надо! Раздавлен мой синий штамп: «1000 вольт. 100 000 ватт».

Слова и вороны

Вам о любви набаюкать надо бы. Да в глотке звук шершав, как тёрка. Вам о нежёночке бы вполголоса. Но стою, освещённо-немой, под прицельным молчанием Вашего холода. Для Вас, по-хорошему, слово бы вычеканить блестящей, бронзовой безделушечкой. Но профиль в окне чеканится. «Душно, – молчу я. – Душно». А что я ещё умею, никчёмный, наполненный строчками?! Ну, хотите, и я раскрою зрачки своего голоса?!