Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 1 и Том 2 (страница 22)

При упоминании фамилии Тарасова дед морщится. Зато дальше слушал уже более заинтересованно.

— При таком раскладе, что тут думать, — развел он руками, — надо соглашаться. Хотя бы для того, чтобы не дать возможности усилить позиции Тарасовым.

— Волгину нужно покровительство, — продолжает отец, — и не просто покровительство, ему нужно войти в клан. Напомню, его конфликт с Оболенскими не закончился. На него по-прежнему наседают. Вопрос в том, готовы ли мы к такого рода осложнениям?

— Волгин с нами — это возможность поставить дополнительные 7 Игл уже сейчас. Дешевое оборудование и дешевый ремонт. Все это хорошо. Проблемы с Оболенскими — уже плохо. Но ничего, мы попросим заняться этим вопросом нашего многоуважаемого Бельского. Пусть князья сами между собой разберутся. Зря что ли столько лет в покровителях держим Бельского. Каждый месяц на Москву для его высочества отправляем вагоны ассигнации. Пусть отрабатывает.

И тут дед впервые за все время взглянул на меня.

— Кстати, а помолвка Андрея с Волгиной все еще в силе?

— Все в силе, — отвечает отец.

— Это хорошо. Слышал дочь у него красавица.

— И его любимица. Она у него одна осталась. Сына он потерял в прошлом году. Скорее всего, как раз из-за конфликта с Оболенскими.

— Брак Андрея и дочери Волгина скрепит наш союз. Это чтобы Волгин не вздумал сыграть в двойную игру. И не сбежал, если запахнет жареным. Чтобы знал, мы отныне повязаны. А конфликт Волгина с Оболенскими мы переложим на голову нашего многоуважаемого Бельского. Пусть князья сами между собой решают. И я вас уверяю, они обязательно решат. Потому как если не решат, мы добьемся аудиенции у самого Императора. В конце концов, нам-то какая разница кому платить за покровительство.

Я в шоке следил за происходящим. Не женитьба, а часть коммерческого замысла, ей-богу. И что хуже, женихом должен выступать я, при том, что я же намеревался расторгнуть помолвку.

Даже не знаю, как поступить: просто смолчать и оставить как есть или переговорить с Волгиной, а уже потом донести до родни?

Черт… Все усугубляется тем, что нужно высказаться сейчас. Потому как в противном случае, дед с отцом договорятся с Волгиным об одном, а я потом начну переигрывать и у них получится конфликт. Этого допустить не хочется.

С тяжестью вздыхаю и по возможности уверенно произношу:

— Я собираюсь расторгнуть помолвку с Волгиной.

Глава 14

Дед меняется в лице. Глаза отца округляются. Лица остальных присутствующих в кабинете вытягиваются.

Секунда повисшей паузу, вторая… Меня сверлит два десятка глаз. Именно сверлят, въедаются. Я стою прямо у двери с дипломом в руке, в предвкушении грандиозной жопы.

Сейчас дед заорет.

Вот прямо нутром чувствую, как ему подкатывает.

— Так… Александр и вы, Анатолий Сергеевич, постоянно отслеживать ситуацию в Омске. Прямо ежечасно, — принимается раздавать указания дед, — Глеб Иванович и вы Андрей Сергеевич, кровь из носа, но найти сотню каких-нибудь оболтусов. Среди них человек тридцать, не больше, должны быть осветленными. Не вздумайте усердствовать. Слегка светится и сойдет. В 21:30 они должны быть на вокзале. Под расписку передадите людей кто там будет ответственным за сборы.

— А что по оплате? По обмундированию?

— Условия те же, что для наемников на Иглах. Половину денег сразу, половину через месяц. Все остальное забота армейских генералов.

Закончив с одной темой, дед переключается на другое.

— Виктор, созванивайся с Волгиным. Пусть едет сюда. Будем договариваться. Геннадий Львович, готовь что нужно. Оборудование, специалистов, рабочих, в общем, все необходимое. Уже завтра утром это должно быть отправлено в Черноярск. Воздухом, поездом — как угодно. У нас неделя. Максимум — две. Ориентируйся на этот срок. И собирайте бойцов. Если скверна появится раньше, рабочим понадобится дополнительное силовое прикрытие. Вопросы есть?

Вопросов не оказалось.

— Тогда всем за дело!

Мне приходится отойти в сторону. Все уходят кроме отца и дяди. Дверь закрывается. Теперь в кабинете вместе со мной остаются четверо.

— Андрюша, внучок, не стой у двери. Подойди ближе, — даже с лаской произносит дед.

«Ну точно сейчас писец начнется»

С этой мыслью подхожу ближе и становлюсь около маленького столика между отцом и дядей. Понимаю, если сейчас дед разорется, мне придется сначала выслушать море ругани и лишь потом, облитый с головы до ног помоями я смогу что-то возразить, посему сразу перехожу в наступление:

— Год назад я имел глупость захотеть жениться на самой красивой девушке в классе. Это было ошибкой. Потому как красота, это просто красота. Сейчас я уже понимаю, женитьба — это нечто большее. Нам предстоит прожить вместе целую жизнь. Теперь спустя год она по-прежнему мне видится красивой. Но я понял, я не испытываю к ней никаких чувств. Она тоже ничего ко мне не испытывает. Мы совершенно чужие люди. Я хотел сначала с ней поговорить, а потом заявить о разрыве, но учитывая теперешние обстоятельства, говорю сейчас. Пока это не зашло слишком далеко. Прежде чем вы с ее отцом не договоритесь о союзе. У меня все.

Получилось неплохо. Чуть пафосно, используя лексику Андрея, но высказал исчерпывающую позицию. Своей речью я слегка загрузил всех троих.

Или… Или не загрузил?

Дядя прикрывает нижнюю часть лица рукой и, подрыгивая плечами, начинает смеяться. Отец слегка улыбается. И лишь дед продолжает оставаться серьезным.

— Весь в отца, — слегка кивая, произносит он. — И когда он стал таким говорливым? То молчал в тряпочку и на тебе, заговорил на мою голову. Виктор, что смешного? По твоим стопам пошел. Еще и с гаком. Не успел окончить лицей, а уже ставит условия. По-моему, у вас в генах произошел какой-то сбой. Один отказался от помолвки, теперь второй… Ты бы лучше, Андрей, такой бойкий с Тарасовым был, а не здесь перед нами показывал гонор. Или ты думал, я не узнаю о вашей несостоявшейся дуэли?

От упоминания о злосчастной дуэли, мне аж в сердце кольнуло.

— Видишь ли, Андрей, ты сказал свое слово, — продолжает дед, — помолвка свершилась. Именно поэтому Волгин после того как к нему прибежал Тарасов, позвонил твоему отцу и подкинул идею. Он уже воспринимает нас родными. Вхождение Волгина в наш клан, учитывая проблемы рода с князем Оболенским, доставит нам некоторые неудобства. И в то же время нас усилит и обогатит. Ты сам слышал, о чем сейчас говорилось и чем он нам может быть полезен. Твой отказ будет означать, что Волгин от нас отвернется и перейдет на сторону клана Тарасовых. Вполне может быть, еще и обидится. Станет врагом. Мы останемся теми же, кем были, а они — Тарасовы и Волгины, возвысятся. Поэтому хочешь ты или не хочешь, но ты женишься на дочери Волгина. Хотя бы потому, что год назад принял это решение. Ты мужчина. Ты должен отвечать за свои поступки.

— То есть мы должны пожениться, даже если будем друг друга ненавидеть? Разве нельзя с этим Волгиным договориться как-нибудь иначе? — охваченный возмущением задаю вопросы, с трудом переваривая вердикт деда.

— Любой союз скрепляется прежде всего родственными связями, а уже потом деловыми. Это основа, на которой держатся кланы. Все завязаны между собой кровью. Может быть, если бы ты год назад не затеялся с помолвкой, этого всего не случилось. Но теперь идти на попятную поздно. Ты должен жениться, и ты женишься на Волгиной. Никуда ты не денешься. Потому что от этого брака теперь зависит наше общее благосостояние. Тебе все понятно?

«Или смени фамилию и пошел из дома», — мысленно договариваю.

— Есть чувства, нет чувств — Андрей, какая разница? Тебе же никто не запретит иметь потом хоть десяток любовниц, — неожиданно «подбадривает» дядя.

— Александр, ты еще глупостям его научи! — прикрикивает на него дед.

Меня так и порывает сказать, что Волгина гулящая и язык не поворачивается. Я не могу вот так взять и при всех на нее наговорить. Вдруг все не так, как мне преподнесла Амалия. Ей всего четырнадцать. Могла понять неправильно. А видео… Ну постояли рядом. Это еще ни о чем не говорит. Прежде чем делать выводы и утвердительно говорить, мне нужно самому заглянуть ей в глаза. Там сразу все будет видно.

Дед приглаживает зачесанные назад седые волосы, изучающе смотрит на меня, снова вздыхает и протягивает руку.

— Давай свой диплом. Завтра отправлю в Москву, пусть люди занимаются. Надо это дело пораньше оформить. А то получится, как в прошлом году, вон, у внучки Никитина, — кивнул дед в сторону соседей через дорогу, — в конце августа сунулись, а все, мест нет. На кого только не выходил и без толку. Пришлось вместо Москвы ехать учиться на болота. В Петербург.

Взяв диплом, дед кладет его справа от себя, поверх кипы других каких-то документов.

— У меня остался один вопрос. Не к нему, а тебе, Виктор. Под чьей фамилией он будет учиться?

Вопрос деда вызывает удивление и у отца, и у меня.

— Он Вагаев, Андрей Вагаев, — отвечает отец с недоумением.

— Все знают, кто такие Вагаевы. Чем занимается семья. Ты же сам понимаешь, ему придется держать удар. Придется соответствовать. Он сможет?

Не понимаю, о чем говорит дед. Судя по особой серьезности на его лице, он задает важный вопрос. А судя по напряженности и появившейся испарине на лбу отца, вопрос его задевает. Даже дядя теряет веселость.

Ответственность момента и реакции подсказывают в чем дело. Противная пауза теребит мне нервы. И это испытание не только для меня. Отец напряжен. Такое чувство, от его слов сейчас решится моя судьба.