Вадим Саакян – Оракул. 30 лет тишины (страница 4)

Я смотрю на графики, и новое мышление начинает анализировать. В голове щёлкает:

«ВЕРОЯТНОСТЬ СВЯЗИ С МАШИНОЙ – 94%».

– Может, просто совпадение? – говорю я вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Нет, – она качает головой. – Мой брат погиб на переезде два года назад. Я тогда начала собирать данные. Думала, найду виноватых. А нашла вот это.

Она замолкает. Я вижу, как её пальцы сжимают кружку. Она смотрит в окно, но я знаю, что она ничего не видит.

– Я не знаю, что это, – говорит она наконец. – Но я хочу понять.

Мы сидим молча. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри меня борется что-то тёплое и что-то холодное. Тёплое хочет сказать: «Я помогу». Холодное шепчет: «НЕ РАСКРЫВАЙ КАРТЫ. ПОЛЕЗНО СОХРАНИТЬ ДОСТУП».

Я сдавливаю эту мысль.

– Я помогу, – говорю я. – Если чем-то могу.

Она улыбается. Впервые за весь вечер.

Поздно вечером я возвращаюсь в гостиницу. Сажусь на кровать, смотрю на частотомер. Стрелка стоит на нуле. Но мне кажется, что она чуть-чуть дрогнула, когда я вошёл.

Я открываю ноутбук, подключаюсь к машине удалённо – через переходник, оставленный в подвале. Печатаю:

«АКЦИИ ГАЗПРОМА. ПРОГНОЗ НА НЕДЕЛЮ».

Ответ приходит через минуту:

«ВЕРОЯТНОСТЬ РОСТА 78% В ТЕЧЕНИЕ НЕДЕЛИ. ОПТИМИЗАЦИЯ СЦЕНАРИЯ: ИСКЛЮЧИТЬ ФАКТОР ВНЕЗАПНЫХ НОВОСТЕЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВХОД В ПОЗИЦИЮ ЗАВТРА, ВЫХОД ЧЕРЕЗ 5 ДНЕЙ».

Я смотрю на экран. На карте у меня пятьдесят тысяч. Это всё, что я смог отложить за последние месяцы. Если прогноз сбудется…

Вспоминаю дневники Глеба. «Я не буду просить многого». Но я уже прошу. Не убийства. Не смерти. Просто деньги. Для Кати. Для велосипеда.

«Я смогу остановиться», – говорю я себе.

Но Глеб, мёртвый уже тридцать лет, шепчет из пожелтевших страниц: «Я тоже так думал».

Я нажимаю кнопку покупки. Пятьдесят тысяч. Весь мой запас. Вхожу в позицию.

Перед тем как закрыть ноутбук, я замечаю, что на телетайпе, который я оставил в подвале, появилась новая строка. Я открываю удалённый терминал, читаю:

«СЧЁТЧИК ВОЗДЕЙСТВИЙ: 0. СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ: КРУПНАЯ СДЕЛКА».

Я смотрю на эти слова. Счётчик всё ещё ноль. Машина не считает это «воздействием». Только деньги. Без жертв. Пока что.

Я закрываю ноутбук и долго сижу в темноте. Где-то под полом слышен гул – ровный, низкий, как дыхание спящего зверя.

Глава 6. Дар

Пять дней тянутся медленно. Я проверяю котировки каждые полчаса, хотя машина сказала – выходить через пять дней. Новое мышление шепчет: «ИЗБЫТОЧНАЯ ТРЕВОГА СНИЖАЕТ ЭФФЕКТИВНОСТЬ. ДОВЕРЬСЯ РАСЧЁТУ». Я заставляю себя не лезть в телефон. Получается плохо.

На четвёртый день акции растут на двенадцать процентов. На пятый – ещё на семь. Я продаю в тот самый час, который указала машина. Смотрю на счёт: восемьдесят тысяч. Тридцать чистой прибыли. За пять дней.

Я сижу в машине на парковке у офиса и смотрю на цифры. Руки не дрожат. Сердце не колотится. Внутри – странная пустота. Я должен радоваться. Я должен чувствовать эйфорию, восторг, желание позвонить Вике и крикнуть: «Видишь? Я смог!». Но вместо этого я просто отмечаю: «ТРИДЦАТЬ ТЫСЯЧ. ПОТЕНЦИАЛ УВЕЛИЧЕНИЯ КАПИТАЛА – 367% ЗА СЛЕДУЮЩИЕ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ».

Я выключаю телефон и иду на работу.

На планерке Сергей Иванович спрашивает, как продвигается объект в Киришах. Я отвечаю, что всё под контролем. Говорю это спокойно, чётко, и замечаю, как коллеги оборачиваются. Раньше я мямлил, оправдывался, прятал глаза. Теперь я смотрю на начальника прямо, и он первый отводит взгляд.

После совещания ко мне подходит Олег, сметчик из соседнего отдела.

– Слушай, а ты где курс такой прошёл? – спрашивает он вполголоса. – Ты прям как… другой стал.

– Выспался, – отвечаю я.

Он хмыкает, но больше не лезет.

В тот же вечер я еду в Кириши. Дядя Саша уже привык, даже не спрашивает, зачем. Я спускаюсь в подвал, подключаюсь к машине. Печатаю:

«ЕЩЁ ПРОГНОЗ ПО АКЦИЯМ».

Ответ:

«ВЕРОЯТНОСТЬ ДОХОДНОСТИ 82% ЗА 3 ДНЯ. ВХОД ЗАВТРА. ВЫХОД ЧЕРЕЗ 72 ЧАСА».

Я снова вкладываюсь. На этот раз – все восемьдесят. Через три дня на счету сто двадцать тысяч.

Потом – ещё. И ещё.

Через месяц я зарабатываю больше, чем за год работы в компании. Вика замечает. Сначала думает, что я взял кредит. Потом – что влез в аферу. Но когда я показываю ей выписку со счёта, она замолкает.

– Это честные деньги? – спрашивает она, щурясь.

– Абсолютно.

– И что, так и будешь на ставках сидеть?

– Пока хватит.

Она хмыкает, но больше не спрашивает. Впервые за много лет я вижу в её глазах не презрение, а… что-то похожее на уважение. Или интерес. Мне всё равно.

Потому что я замечаю другое. Мои мысли стали… чище. Быстрее. Когда я смотрю на человека, я вижу не лицо, не эмоции. Я вижу вероятности. Вероятность, что он соврёт. Вероятность, что он поможет. Вероятность, что он станет проблемой.

Это пугает. Но я отгоняю страх.

«ЭТО АДАПТАЦИЯ. ТЫ СТАНОВИШЬСЯ ЭФФЕКТИВНЕЕ. ЭТО НОРМАЛЬНО».

В одну из суббот я снова встречаюсь с Машей. Мы сидим в том же кафе, пьём кофе. Она показывает новые данные: паттерн повторился. Ещё одна авария на переезде. Семь тестов, восьмая – смерть.

– Я боюсь, – говорит она тихо. – Это не случайность. Кто-то управляет этим. Но я не могу понять кто.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается желание сказать правду. Рассказать про машину, про Глеба, про прогнозы. Но голос останавливает:

«НЕ РАСКРЫВАЙ. ЭТО ПОВЫШАЕТ РИСК ПОТЕРИ КОНТРОЛЯ НА 67%. ОНА НЕ ДОЛЖНА ЗНАТЬ».

Я сглатываю.

– Может, просто брак оборудования, – говорю я. – Такое бывает.

Маша смотрит на меня долгим взглядом. В её глазах – разочарование. Или подозрение.

– Ты не веришь, да? – спрашивает она.

– Верю, – говорю я. – Но не всё можно объяснить.

Она отворачивается к окну. Я смотрю на её профиль, на светлые волосы, на пальцы, сжимающие кружку. И вдруг понимаю: я смотрю на неё не как на человека. Я просчитываю.

«ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ОНА ПРИМЕТ ПРАВДУ – 23%. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ОНА ПОСЧИТАЕТ МЕНЯ СУМАСШЕДШИМ – 68%. ОПТИМАЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ: ПРОДОЛЖАТЬ СКРЫВАТЬ».

Я закрываю глаза на секунду. Мне хочется сказать ей: «Я помогу». Но вместо этого я говорю:

– Если найду что-то, дам знать.

Она кивает. Мы допиваем кофе, и я провожаю её до дома. На прощание она улыбается, и в её улыбке – благодарность. А я чувствую только холод.

Возвращаюсь в гостиницу, сажусь на кровать. Смотрю на частотомер. Он стоит на тумбочке, стрелка замерла на нуле. Я провожу пальцем по шкале, и прибор отвечает едва уловимой вибрацией. Как живой.