Вадим Ряховский – Необыкновенные приключения непослушного мальчишки (страница 2)
Антонина Спиридоновна развешивала на верёвку бельё. Сначала она повесила огромные как парашют ярко красные в белый горошек трусы, потом повесила ещё одни – жёлтые в чёрную крапинку и ещё одни ярко-зелёные. Потом стала развешивать огромные футболки и майки. Антонина Спиридоновна любила всё яркое и цветное. Вот и сейчас на ней был жёлтый как лимон халат с вышитыми на нём голубыми птичками.
Завесив весь балкон бельём, Антонина Спиридоновна пригладила рукой кучерявые малинового цвета волосы и посмотрела на торчащего из окна Стасика.
– Когда-нибудь ты оттуда вывалишься, охламон, – сердито сказа она и погрозила толстым как сарделька пальцем.
Стасик уже собрался состроить противной тётке какую-нибудь омерзительную рожу, но передумал и стал смотреть в другую сторону.
На расчерченном мелом асфальте соседская девчонка Луиза прыгала в классики. Луиза была плаксой и Стасик, как всякий уважающий себя мальчишка, с ней не дружил.
Стасик вообще не водился ни с одной девчонкой, считая, что все они ябеды и воображалы и не достойны крепкой и мужественной мальчишеской дружбы. Луизка же была хуже всех. Она ревела не только, когда её дёргали за косички, но и без всякого повода. Стоило Стасику подойти к ней и с самым серьёзным видом сказать: «Луиза упала с карниза», как у неё тут же начинал дрожать подбородок. Правда она ещё крепилась и обычно отвечала:
– И ни с какого карниза я не падала!
– Падала-падала, я сам видел! – нагло продолжал гнуть своё Стасик.
Дальше отвечать и сдерживать себя Луиза уже не могла, из глаз её фонтаном вырывались слёзы, и с громким рёвом, униженная и оскорблённая она убегала домой, не забывая выкрикнуть из подъезда что-нибудь обидное. Обычно Стасик слышал «сам дурак» или «двоечник», но не придавал этим словам значения. Он не был ни дураком, ни двоечником.
На этот раз он придумал новую дразнилку.
– Луизка сосиска! – радостно заорал он на весь двор. Перепуганная неожиданными воплями Антонина Спиридоновна выронила опустевший после белья таз и в очередной раз погрозила пальцем.
Луиза не могла не услышать, слух у неё был отличный, особенно на дразнилки в свой адрес. Но на это раз она как ни в чём не бывало, продолжала скакать по асфальту.
– Луизка сосиска! – ещё громче заорал Стасик, опасно свешиваясь из окна.
Ноль внимания.
«Ну ладно, сейчас ты у меня допрыгаешься», – подумал девчонконенавистный мальчишка и применил старую, десятки раз испытанную фразу:
– Луиза упала с карниза!
– А-а-а! – заревела Луиза и побежала домой. Через минуту она высунулась из своего подъезда и с ненавистью выпалила:
– Дебил несчастный!
Довольный очередной победой Стасик ещё немного поторчал в окне, поплевал в бродившую внизу кошку и вернулся в комнату. Ему вдруг пришла в голову гениальная идея – прямо сейчас надо замерить свой рост. Завтра у него день рожденья, он станет на год старше и завтра он ещё раз проверит, насколько он вырос. Вдруг он подрастёт за одну ночь!
Он долго ходил по квартире, почёсывал в затылке зелёным фломастером и мучительно думал – на какой стене поставить отметку. Надо ведь ещё и сегодняшнее число написать. И год. На будущее. Вопрос был очень серьёзным. Он не мог оставить отметку так, чтобы родители этого не заметили, и не мог отказаться от своей затеи, потому что в этом случае душа его не знала бы покоя, и неудовлетворённость от неисполненного желания могла испортить завтрашний праздник.
Проблема казалась неразрешимой, пока его взгляд не остановился на большом настенном календаре на кухне. Это был замечательный календарь, на каждой странице была иллюстрация картин знаменитых художников. Сейчас календарь был открыт на месяце апрель. На картине три медведя лазали по упавшему дереву, внизу мелкими буквами было написано: «Утро в сосновом бору. И.Шишкин».
Конечно, если испортить эту страницу, папа сразу заметит и день рожденья окажется под угрозой, но ведь можно на следующей! Пока до неё дойдёт очередь, будет уже май, а тогда уже не страшно. Идея была превосходной! Стасик даже немного погордился собой – вот какой он хитроумный!
Он подошёл к календарю и перевернул страницу. На майской картине была нарисована старенькая бабушка в белом чепчике, розовом платье и с золотистой кошкой на руках. Бабушка была такой чистенькой и аккуратненькой, что даже светилась как лампочка. И кошка на её руках тоже светилась. Картина называлась «Портрет доброй старушки».
Сам не зная, почему Стасик быстро пририсовал старушке длинные усы, а кошке очки.
Он сделал шаг назад и, склонив голову набок, как это делают великие художники, оценивая последние мазки на своих полотнах, посмотрел на старушку. Ему показалось, что с усами она перестала светиться, и даже стала как будто меньше ростом.
Стасик уже собрался серьёзно задуматься о таком удивительном превращении, вот что значит сила искусства, всего несколько мановений руки и человека не узнать, но в это время в дверь позвонили.
Стасик опустил на «Добрую старушку» «Утро в сосновом лесу» и подошёл к двери:
– Кто там?
Грубый противный голос ответил:
– Откройте, это почтальон.
– Никого нет дома.
– А кто же тогда говорит? – спросили за дверью.
– Говорит Стасик. Мама и папа ушли и велели никому не открывать. Даже почтальону. Приходите завтра… А вы что принесли?
– Посылку, – сказали за дверью. – Если я не ошибся адресом, именно в этой квартире живёт мальчик, у которого завтра день рожденья. Так?
– Ага. У меня завтра день рожденья, – ответил Стасик, лихорадочно соображая, кто бы мог прислать подарок. – А от кого посылка?
– О! Дело в том, что завтра у нашей фирмы по производству самых лучших в мире компьютеров тоже день рожденья, и мы решили сделать подарки тому, кто родился в этот день. Лотерея и всё такое. Но главное – выбор пал на вас! Примите наши поздравления. Вам нужно только расписаться в получении. Расписываться умеете?
– Умею. А какой подарок? – ещё не веря своему счастью, спросил Стасик.
– Компьютер, что же ещё! – воскликнул за дверью почтальон. – Самой последней модели, таких ещё нет в продаже. Вы хотите его получить, или будете мучить меня вопросами?
Волшебное слово «компьютер» и дурная привычка не слушаться родителей, выработанная годами и включающаяся автоматически, сделали своё дело. Стасик даже не думал о возможных последствиях, ведь за дверью стоит добрый почтальон, принесший мечту его жизни.
– Конечно! – воскликнул непослушный мальчишка и открыл дверь.
Если бы только он мог знать, в какие невероятные опасные приключения заведёт его этот, в общем-то, заурядный поступок.
Глава вторая. Что случается, когда открывают дверь незнакомым
Стасик в ужасе отшатнулся. В дверях стоял коренастый горбатый старичок с всклокоченными седыми волосами, длинным свисающим носом и маленькими злыми-презлыми глазами. Он держал большой мешок и противно хихикал. У Стасика тут же вся спина покрылась мурашками, а ноги налились такой тяжестью, что невозможно было оторвать их от пола. Он хотел захлопнуть дверь, но не мог даже сдвинуться с места.
Старичок шустро вбежал в прихожую и накинул на Стасика мешок.
Сколько времени просидел Стасик в мешке, он не знал. Минуты? Часы? Время как будто остановилось, во всяком случае, ему так показалось. Он ничего не понимал и от того был в таком ужасном состоянии, что не мог нормально соображать. Конечно, он не сидел сложа руки. Он кричал и пинался в горбатую спину старика, звал на помощь полицию и папу с мамой, но всё было напрасно.
Наконец мешок бросили, и Стасик больно ударился коленями обо что-то твёрдое. Его вывалили из мешка так, что он перекувыркнулся через голову и оказался лежащим лицом вниз на холодном блестящем полу из чёрного мрамора. Стасик медленно поднял голову и ахнул – он находился в огромном зале, всё здесь было чёрное: уходящие вдаль колонны, поддерживающие высокий потолок, стены с узкими окнам. Кто-то сильно пнул его по ноге.
– Вставай, маленький негодяй. Хватит валяться, Чёрный Герцог не любит ждать.
Стасик обернулся, это был горбатый старик. Он был так напуган и поражён происходящим, что слова старика с трудом доходили до него.
– Я кому сказал, вставай! – заорал Горбун. – Или ты ждёшь, пока я тебя укушу? Это я могу, люблю кусать глупых мальчишек! Ха, ловко я тебя провёл, безмозглый!
И старик, широко раскрыв рот, захохотал.
Наконец-то до Стасика дошло, что нужно куда-то идти, что его кто-то ждёт. Он вскочил с пола и пошёл вперёд, то и дело оглядываясь на страшного старика. Горбун, довольно потирая руки, шёл за ним. В его маленьких глазах плясали злые огоньки, а длинный нос на каждом шагу раскачивался из стороны в сторону. Они долго шли мимо рядов чёрных колонн, едва освещённых слабым солнечным светом из узких окон.
– Пошевеливайся, пошевеливайся, маленький негодяй! Быстрей переставляй ноги, раз-два, раз-два! – покрикивал старик. Согнутый большим горбом он был не намного выше Стасика. Долгий путь, а ведь он всю дорогу нёс мальчика на спине, казалось, совсем не утомил его. Стасик старался идти как можно быстрее. Болела нога, по которой пнул старик, и он хромал. В голове стоял густой туман, поэтому соображать было трудно. Что-то произошло, что-то совершенно непонятное и неправдоподобное. Стасик подумал, что всё это ему снится. Он попытался проснуться, но из этого ничего не вышло. Так он и шёл, не веря в происходящее, не понимая, кто, куда и зачем его ведёт.