Вадим Ревин – Сиромаха (страница 44)

Это уже звучало обнадеживающе.

— Я вставил очин от пера ему в грудь.

— Что ты сделал? — не понял Омар, слегка отстраняясь.

— Так было нужно. У него скапливался воздух в груди и его нужно было выпустить.

Баш-эске смотрел на меня, как сказал бы наш дворник — «баран на новые ворота».

— Так вот, — продолжил я. — Эту маленькую трубочку нельзя убирать. По крайней мере пока.

— Это все? — спросил Омар. Судя по его тону, он с иронией относился к тому, что я говорил.

— Нет. Ему нужны будут анти… — я чуть было не сказал антибиотики. Но вовремя остановился, нарочито закашлявшись. Какие антибиотики в это время?!

— Ты заболел, волчонок?! — судя по всему Омар не заметил моих слов.

— Нет, поперхнулся, — соврал я.

— Ты тянешь мое время, — продолжил баш-эске. — Говори быстрее, мне нужно возвращаться к своей орте еще доложить суповару о случившемся.

— Нужно будет чаще прочищать рану и посыпать ее специальным порошком, так она быстрее заживет.

— Хорошо, волчонок, я понял тебя. Лекарь знает, чем посыпать рану! Не беспокойся, — крикнул Омар, впрыгивая в седло. Стегнув коня, он умчался вперед, догоняя свою орту.

Я нехотя поднял бурдюк и приладил его поудобнее к спине. Обозный люд приводил в порядок арбы и усмирял, разволновавшихся от нападения на обоз, животных. Водоносы медленно выстраивались в ряды, готовые идти дальше. Я занял свое место. Хотелось бросить опостылевший бурдюк и бежать вперед, к орте янычар. К тем, с кем я ходил в поход на повстанцев. С кем я чувствовал себя воином, а не бесправным рабом. Меня и до этого заедала обида, но сегодня чаша переполнилась. Я внутренне негодовал. Исполнил приказ офицера, уничтожив двух противников, затем сразу же вступил в бой, защищая обоз и спас эту девку. Баш-эске знал об этом всем и все равно оставил меня среди этих эшеклер! Этим словом называли ослов. Причем в моем случае это слово приобретало значение в прямом и переносном смысле. Когда же судьба будет благосклонна ко мне? Или мне всю жизнь придется таскать здесь этот бурдюк и быть на посылках?! Я с досады пнул носком сапога землю. Не заметил лежащий рядом камень. Нога прошла вскользь, но все же подъем стопы коснулся камня. Было больно. Я запрыгал на одной ноге вокруг своей оси. Водоносы, стоявшие рядом слегка попятились в сторону, устремив на меня удивленные взгляды.

Наконец обозный отряд был готов идти дальше. Проходя мимо торчащих на шестах голов, водоносы брезгливо отворачивались, мулы и верблюды напряженно всхрапывали, втягивая в себя воздух.

Нужно было торопиться и до вечерней зари догнать основные силы нашей армии. Хотя сделать это будет не просто. Подбадривая друг друга мы незаметно перешли на легкий бег, за нами увязались погонщики с мулами, замыкали нашу бегущую процессию недовольно рычащие верблюды. Им претило то, что в охотку лошадям.

Через «не могу» мы все же нагнали время и вот впереди замаячили ряды орты янычар. Я смог разглядеть фигуру Омара, гарцевавшего на своем коне. К вечеру армия расположилась лагерем, выбрав место у широкой котлубани. Мы — водоносы и обозники, подоспели как раз вовремя. И немедля приступили к своим непосредственным обязанностям. Кто-то разносил воду, а кто-то доставал огромные котлы, резал скот, готовил еду. В отличие от своих коллег-водоносов, носящихся меж рядами воинов, я нехотя переходил от одного к другому, предлагая воду. Разве это достойное занятие для того, кто уже показал себя в бою?! Кто преодолел страх перед врагом?! Кто может…

— Курт! — громкий голос прервал мои мысли. Я остановился и посмотрел по сторонам.

— Эй, волчонок! — крик повторился. На этот раз я увидел того, кто звал меня. Омар, стоя на седле своего коня, держа узду в руке, другой махал мне, подзывая.

— Слава Богу! — я с облегчением вздохнул. — Хоть что-то, что не связанно с этим тасканием воды.

Немедля я побежал к офицеру, лавируя между сидящими тут и там турецкими воинами. Я торопился. Если баш-эске зовет, то значит я действительно ему нужен. К тому же он назвал меня не водоносом. А это уже говорило о многом. Задумавшись, я чуть было не влетел в костер, успев перепрыгнуть. Позади раздались недовольные крики янычар. Я поднял руку, в знак извинения. Вот и Омар. Я еще не успел перевести дух, как он огорошил меня своими словами:

— Радуйся, волчонок, — подмигнул мне баш-эске. — Судьба к тебе сегодня благосклонна. Так сложились звезды!

— Ты, о чем? — лелея самую приятную надежду спросил я с легким волнением в голосе и подумал мысленно: «Неужели меня примут теперь в янычары?!»

— Аллах милостив, Курт. Он посылает тебе подарок, — продолжил свое красноречие Омар.

— Ну не томи, — взмолился я, предвкушая что скажет мне офицер.

— Я был сегодня на приеме у суповара, нашего великого полководца, долгих лет ему и легкой жизни. И этот почтенный вельможа весьма заинтересован в том, чтобы его воин, которого ты спас, как можно быстрее пошел на поправку. Понмаешь? Этот воин многое для него значит — Омар сделал паузу.

Я ловил каждое его слово, пытаясь понять ход его мыслей. Интересно какое значение имела моя случайная знакомая для суповара? Неужто она его любовница?

— Я говорил полковнику о тебе, Курт, — продолжил офицер. — О том, что многое знаешь о ранах. Немножко приукрасил… — Омар слегка поморщился и покрутил в воздухе ладонью. — Сказал, что ты сын ведьмы и внук великой казацкой знахарки.

— Да, так и есть, — подтвердил я, не моргнув глазом.

— Не перебивай меня! — строго заметил баш-эске. — Теперь самое важное для тебя.

Я сглотнул накопившуюся от волнения слюну. Неужели…

— Лекарь наш не может понять, почему рана воспалена и поэтому полковник хочет, чтобы ты осмотрел воина, — произнес Омар и тут же добавил. — Это большая честь для тебя, что суповар обратил на тебя внимание! Благодари Аллаха.

— А как же мои обязанности водоноса? — мой вопрос намеренно прозвучал провокационно.

— Ты освобождаешься от своих обязанностей, пока будешь занят лечением воина, — заключил Омар. — Но с оговоркой. Как только воин пойдет на поправку, ты вновь будешь разносить воду. А, если не пойдет на поправку и умрет, то сначала тебя ослепят, потом четвертую. Но ты ведь не откажешься от милости суповара?

— Нет.

— Я так и думал, волчонок!

— Но я не хочу быть водоносом, если я вылечу воина!

Я сделал вид, что мне было обидно. Омар заметил это:

— Ну, волчонок, это решаю не я. Хотя… — Тут баш-эске поманил меня рукой, я подошел почти вплотную.

— Если ты хорошо себя покажешь в лечении воина, если все то, что ты говоришь, не просто твоя выдумка, а правда, то я попробую замолвить словечко перед полковником за тебя. Аллах свидетель!

Я улыбнулся, думая о самом лучшем исходе всего дела.

— Но, — Омар изменился в лице. — Если что-то пойдет не так… Лучше тебе не родиться на свет вовсе! Надеюсь ты понял?

— Я понял, баш-эске! — словно клятву произнес я. — Не подведу!

— В твоих интересах. Иначе сначала я накажу тебя, а потом еще и полковник. И будет твоя голова пугать шакалов где ни будь в степи.

Перспектива быть обезглавленным и быть отданным на съедение шакалам, меня не прельщала. В себе я был почти уверен. Но меня смущала одна деталь. Если рана у этой красавицы начнет гноиться, то мне понадобятся антибиотики. Но где их взять в этом веке? Пенициллин Флеминг откроет лишь в 1928 году. У нас же сейчас, если я не ошибаюсь, ведь я не историк, эпоха раннего нового времени. Вспомнилась лекция, которую я слушал на повышении квалификации. Лекция была по фитотерапии. Там мы подробно изучали о натуральных лекарственных растениях, которые дарит нам природа. Мысленно я добрался до раздела «природные антибиотики» и в голове сразу родился план того, что мне может помочь.

— Ступай к кибитке с белым шатром, — распорядился Омар. — Скажешь лекарю, что тебя прислал сам полковник. Лекарь — довольно вредный тип и себялюбивый. Поэтому лучше прикрыться именем суповара, к тому же он сам и распорядился насчет тебя.

С этими словами Омар прыгнул в седло и умчался вперед, чтобы проконтролировать своих янычар.

Белый шатер над повозкой, где находилась девушка-воин, был заметен издалека. Я, не чувствуя земли под ногами от радости, стремглав помчался к этому опознавательному знаку. Подбегая к своей цели, я только сейчас заметил, что не снял бурдюк. Ну и ладно. Лекаря напою. Будет добрее.

— А! Это ты? Сумасшедший водонос! — раздался скрипучий голос старого турка, как я его назвал. Его белые одежды были покрыты сероватой пылью. — Тебе чего? Или ты воды мне принес?

— Не только, — начал я разговор — Ты слышал, что ни будь о распоряжении суповара?

— А что я могу слышать? — спросил в ответ лекарь. — Где суповар, и где я!

— Тогда слушай, — по-деловому продолжил я. — Полковник распорядился, чтобы я осмотрел воина.

— С каких это пор водоносы начали лечить воинов?! Или полковник мне уже не доверяет? — лекарь повысил тон. В каждом слове чувствовалось возмущение.

— Мне об этом ничего не известно, доверяет он тебе или нет, — парировал я — И речь сейчас идет не об этом…

— Как ты можешь перечить мне, войсковому лекарю?! — возмущению плюгавого не было предела.

— Давай успокоимся и все решим, — я выдохнул и решил вести другую тактику разговора. Накал страстей сейчас был совершенно не кстати.

— Я и так спокоен, — чуть ли не крикнул лекарь. — Пока!