Вадим Прокофьев – Три жизни Красина (страница 45)
Красин отказался ехать в Лондон. И продолжал деловые встречи в Копенгагене.
С Родины приходили неутешительные вести. Мирная передышка была сорвана. Панская Польша, несмотря на предупреждения и мирные предложения Советского правительства, начала интервенцию.
Французы били в литавры.
Англичане вдруг стали корректно-молчаливыми. Хотя и не отказывались принять Красина в Лондоне.
Леонид Борисович понял — можно упустить момент. Значит, надо ехать без Литвинова. Ленин согласился с ним.
Ногин и Клышко первыми отбыли в Лондон.
Красин съездил ещё раз в Стокгольм. А затем на английском миноносце поспешил к берегам Темзы.
Любовь Васильевна с дочерьми тоже готовилась к переезду в Лондон.
Лондон! Разве можно несколькими словами передать впечатление человека, впервые попавшего в Лондон?
Красина не беспокоят предстоящие встречи. Он уверен в своих силах и хорошо подготовлен к борьбе. Но его волнует встреча с Лондоном. И первое, что приходит на память, зарисовки города, так мастерски сделанные Диккенсом. Но этот Лондон не диккенсовский. Хотя, наверное, сохранилось и что-то от тех времён, когда по Лондону разгуливал мистер Пиквик. Он ещё обнаружит и не одного мистера Пиквика в Лондоне. Мост через Темзу. Грязная и величественная река. Говорят, что не так страшно плавать в Бискайском заливе, как тяжело без аварий пробиться вверх по Темзе.
Красин успевает только оглядываться, иногда узнаёт знакомые по описанию места — здание парламента, Букингемский дворец, Колонна Нельсона, Гайд-парк. И конечно, знаменитый туман, хотя уже май.
Отель «Holland». Комфортабельный, по-английски чопорный. И, в общем, скучный.
Леонид Борисович приехал одновременно с домашними. И в номере оказалось тесновато. Работая, приходилось заваливать бумагами не только стол, но и пол. А рядом играют дочки. Леонид Борисович нет-нет да и отрывается от своих бумаг, с интересом поглядывает за игрою девочек. Они уже совсем большие. У них тот возраст «долговязости», после которого следует чудесная юность. Её первые побеги уже заметны, хотя ещё много детского в их играх.
Леонид Борисович с трудом возвращается снова к делам... Он очень соскучился по семье. И может быть, эти дни в Лондоне — самые счастливые. Он не хочет приглядываться к кое-каким, не слишком приятным чертам, которые появились в последние годы в характере Любовь Васильевны. Мещанская суетность, что ли, одолела её за границей? Хотя она и старается уверить Красина в обратном.
Ладно, нужно работать. Завтра встреча с триумвиратом, управляющим Британией. От этой первой встречи многое зависит. Не он один готовится к ней. И Ллойд-Джордж, и Бонар-Лоу, и... Нет, Керзон, видимо, считает такую подготовку ниже своего «лордского достоинства». Но с особенным нетерпением, с тайными надеждами и явной недоброжелательностью ждут этой встречи кое-какие посетители отеля, в котором живёт Красин. Они собираются этажом ниже, как раз под его номером.
Там заседают члены «Англо-русского общества». Жалкие обломки прошлого, всё ещё всерьёз обсуждающие вопрос, — а каково должно быть государственное устройство России после свержения большевиков?
Ждут завтрашней встречи и держатели царских займов и бывшие английские владельцы русских предприятий, банков, рудников.
Но в Англии рабочих больше, чем хозяев, и они тоже ждут этой встречи. Молодцы! В ответ на захват белополяками Киева, лондонские докеры не стали грузить пароход «Джолли-Джордж». А он должен был доставить снаряды, которые Англия обещала Пилсудскому.
«Не притрагиваться к материалам, которые направляются в помощь Польше против России», — заявили железнодорожники.
А совсем недавно, 21 мая, союз моряков Глазго, написал премьеру письмо: «Ставим ультиматум правительству — мир за границей или война здесь».
Это был голос трудовой Англии.
Дом 10 на Даунинг-стрит. Резиденция премьер-министра. Премьеры меняются часто, резиденция остаётся та же. Сегодня премьер Ллойд-Джордж примет в ней Красина. Это событие очень значительное. Ведь из России делегация выехала под скромными знамёнами Центросоюза. В Англии её уже принимают как правительственную.
Действительно, если бы Красин и Ногин представляли только Центросоюз, то большее, на что они могли рассчитывать, это приём и переговоры с Робертом Хорном, министром торговли.
И вот, оказывается, сам премьер — инициатор встречи. Не с Центросоюзом же!
Красин был доволен. А Ногин ворчал. По его мнению, англичане народ и подозрительный, и просто отсталый. Покойники какие-то или вовсе ещё не родившиеся. Тоже, демократия, а интервью без согласия правительства давать не смей. А вот к завтраку, обеду, ужину изволь переодеваться...
Леонид Борисович, посмеиваясь на ворчание друга, в последний раз оглядел свой костюм. Ничего, в Стокгольме шить умеют. И деньги брать тоже. Но в таких случаях лучше переплатить. Ведь и в Англии действует пословица — «принимают по одёжке...»
...Длинный, полутёмный коридор. Внезапный резкий свет из распахнувшихся дверей кабинета премьера.
Красин вошёл в кабинет. Из-за письменного стола стремительно поднялся невысокий, коренастый человек. Его ярко-голубые глаза странно блестели, словно стеклянные. На голове в беспорядке лохматилась седая грива, а усы, подстриженные «по-русски», ещё сохраняли кое-где тёмные проталины.
Так вот он каков, этот мистер «специалист по части одурачивания масс», вспомнил Красин ленинскую характеристику британского премьера.
В кабинете у камина стояли Хорн, министр финансов Бонар Лоу, министр иностранных дел Керзон и консерватор-парламентарий Хармсворс.
Ллойд-Джордж первым поздоровался с Красиным и представил Роберта Хорна, Лоу, Хармсворса. Керзон продолжал стоять, прижавшись к камину, демонстративно заложив руки за спину.
Красин подошёл к лорду, протянул руку. Но министр не шелохнулся. Его глаза смотрели куда-то в потолок. Красин нахмурился. Ему хотелось сказать нечто подобное удару хлыста.
Поставить этого твердолобого на место.
Роберт Хорн возмущённо хмыкнул и покраснел. Никто из присутствующих не ожидал такой выходки от лорда.
Ллойд-Джордж сказал с раздражением, словно одёрнул невежливого ученика:
— Керзон, будьте джентльменом!
Керзон вздрогнул. Понял ли он, как нелепа эта демонстрация? Неохотно сунул руку. И молча отошёл.
Когда все уселись, — Ллойд-Джордж за свой письменный стол, остальные по обе стороны длинного, покрытого зелёным сукном стола членов кабинета, Красин произнёс небольшую речь.
Англичане пригласили советских делегатов в Лондон, значит, можно надеяться, что между Англией и РСФСР начнутся переговоры и наладятся не только экономические, но и политические отношения. Советское правительство стремится к этому.
Но реализовать такое стремление возможно лишь в условиях мира. Между тем советский народ вынужден воевать с белопанской Польшей. А он желает строить, торговать без всяких ограничений и запретов. И торговать ему есть чем.
На этот раз Красин говорил по-английски. И как ему показалось, скверно говорил. Кончив, посмотрел на переводчика. Но Ллойд-Джордж сделал знак рукой. Переводчика не надо, он всё понял.
Слово взял премьер. Красину стало ясно, что Ллойд-Джордж ставит предварительным условием переговоров — прекращение «антибританской пропаганды» и возвращение английских пленных.
Условия вздорные, особенно в отношении военнопленных, ведь большая часть их уже вернулась домой, остальные вот-вот будут возвращены.
Встреча на самом высоком уровне всё же состоялась. Красин был уверен, что ему и его коллегам придётся ещё не раз встретиться с Ллойд-Джорджем. Работа здесь предстоит долгая и тяжёлая.
Когда выпадали свободные часы, Красин любил гулять по Лондону. В светлом костюме, июнь стоял тёплый, с изящной тросточкой, он выглядел типичным британцем, только что прибывшим откуда-то восточнее Суэца. На фоне «бледнолицых» обитателей английской столицы его лимонно-жёлтый цвет лица можно было принять за лёгкий загар.
Сегодня Красина сопровождал в прогулке Ногин. Виктор Павлович повёл Леонида Борисовича каким-то запутанным лабиринтом довольно грязных и узких улочек северо-восточной части Лондона. Наконец они выбрались на Саусгэт-Роод.
— Вот она, «социалистическая церковь»!
Красин увидал обычную английскую церквушку. Ничем не примечательную. Узкие, стрельчатые окна, острая крыша с башенками. Да таких в этом семимиллионном городе, вероятно, тысячи.
Зашли внутрь. Два зала. Один поменьше — человек на 200, другой более вместительный с хорами, человек на 300–350.
Ногин разволновался, и Красин понимал его. Виктор Павлович рассказывал:
— В этом зале проходили заседания V съезда РСДРП в 1907 году. Вон там, у амвона, восседал Плеханов. Владимир Ильич обычно подсаживался к кому-либо из нас, большевиков. Горький любил задние скамьи. А там на хорах однажды появился мыльный король и наш «благодетель» Иосиф Фелс. Это была длинная история. Лондонские аборигены-социал-демократы из России, Дейч и другие, долго искали человека, который дал бы нашему съезду денег взаймы. Съезд оказался совсем без средств к существованию... И нашли Фелса. Часа три просидел Фелс. Прежде чем одолжить съезду 1700 фунтов, он хотел сам посмотреть на делегатов. А вдруг разбойники какие? Ничего, понравились. Помню, в перерыве к нему поднялся Плеханов. Эдакий барственный «тамбовский дворянин» — Фелс даже растерялся. Но деньги в конце концов дал. Под расписку! Я до сих пор помню её.