Вадим Попов – Шаман (страница 134)

И вот сейчас Федот медленно потягивал пиво и ломал голову, как выколотить из этой станции дальнейший маршрут неизвестного корабля, на котором, вполне возможно, находится Яр Гриднев. Видимо придется давать взятку управляющему… Если этот тип еще её возьмет…

Внезапно он заметил идущего от дверей заведения к стойке давешнего священника. Тот целеустремленно шел к нему быстрой походкой, глаза по сравнению с их прошлой встречей оживились. Плохо промытые светлые волосы взлетали при каждом шаге.

«Так-так, что же у нас изменилось, что ты таким живчиком стал?». Федот поймал себя на том, что раздумывает о том, как быстро его могут объявить в розыск как дезертира, угнавшего казенное судно, в случае если Игорю Леонидову не удалось убедить адмирала. И тут же оборвал себя. «Нет. Тут что-то другое».

Священник нетерпеливо взмахнул рукой в приветственном жесте и сразу взял быка за рога:

— Есть возможность быстро и хорошо заработать.

«Вот это номер!».

Федот представил на своем месте в подобной ситуации кого-то из однополчан и, пожав плечами, медленно проговорил:

— Не интересует. — И, нарочито ленивым жестом облокотившись на стойку, пояснил: — Мне нужны списки кораблей. Тогда поговорим.

Глаза его собеседника прищурились, и он ответил только:

— Сейчас вернусь.

И быстрым шагом направился к выходу.

«Вот это номер…», — снова подумал Федот. — «То ли счастливый случай, то ли я сейчас во что-нибудь ввяжусь… Впрочем…».

Он не успел обдумать эту мысль, как в бар вернулся священник. Но теперь он был не один. Вместе с ним — новый сюрприз! — таким же быстрым шагом шел управляющий станцией. Вид у того был самый заинтересованный.

Подойдя к Федоту, он без всяких предисловий произнес:

— Я подготовлю перечень кораблей, побывавших у нас за последние пять суток. Со всеми имеющимися по ним данными. Устраивает?

Федот ошарашено взглянул на усача, но тут же взял себя в руки и небрежно уточнил:

— Каждый прилет и каждый отлет за последнюю неделю. И там где указывали данные по экипажу — мне нужна вся имеющаяся информация.

Усач и священник быстро переглянулись и управляющий сказал:

— Вы её получите, отче. Как вернетесь — заходите ко мне в офис.

«И откуда это я вернусь?..», — подумал Федот. Тем временем, священник и управляющий обменялись удовлетворенными кивками и усач, не прощаясь, вышел из бара.

Федот посмотрел на священника.

— Я слушаю.

Тот укусил себя за нижнюю губу и принялся негромко излагать суть дела.

— На станцию прибыл… прибыло некое лицо. Его нужно доставить на важную встречу, но таким образом, чтобы избежать огласки.

— Инкогнито?

— Что? А, ну да. В общем, нужен корабль, который никто не знает. С пилотом и психотехником в одном лице — вообще идеально. Ваше армейское судно подходит. Насколько мне объяснили, полет к месту встречи вместе с гиперпрыжками туда и обратно, само мероприятие и возвращение на станцию займет всего несколько часов. От вас потребуется ваш корабль и умение держать язык за зубами. Это всё что я знаю. Вы согласны?

— Это точно займет не больше нескольких часов?

Священник пожал плечами.

— Мне сказали, что вы сегодня же вернетесь.

Ситуация Федоту не нравилась, но и отказываться от такой возможности было глупо. И он нехотя согласился.

«Некое лицо» было невысокого роста, и собственно лицо его закрывала голографическая маска. По обе стороны тощей фигуры в костюме-тройке и начищенных тупоносых ботинках возвышались два внушительных детины в серых комбинезонах, у каждого на боку бластер в кобуре. Федот подумал, что для бизнесменов костюмы — то же, что и рясы для священников — символ принадлежности к определенному роду деятельности, ничего кроме этого не говорящий о владельце. Хотя… Красный с золотом галстук намекал на не слишком развитый вкус его обладателя. Фигура жестом отослала телохранителей и, кивнув Федоту переливающейся голографической маской, проследовала в шлюз.

Когда, оказавшись в крохотной рубке корабля-разведчика, гость отключил голографическую маску, Федоту стоило изрядных усилий не скорчить гримасу.

Эти шкодливые бегающие глазки под мышиного оттенка модной прической знал даже тот, кто не интересовался светской жизнью человеческой империи.

— Вижу, вы меня узнали. — Гость просиял улыбкой, вызывавшей ассоциации то ли с рекламой стоматологической клиники, то ли с научно-популярным фильмом о жизни мелких грызунов, и протянул короткие пальцы с зажатым между ними белоснежным прямоугольником. Золотое тиснение визитки гласило: «Алан Коцеб, негоциант». Федот почти незаметно поморщился. А тем временем его гость, театральным жестом вскинув руку ко лбу, выразительно, с тщательной дикцией проговорил: — Ах, если бы вы знали всю тяжесть общественной известности.

Федот пожал плечами.

— Скажите, отче, а ведь я могу вам исповедаться? Я так давно не был на исповеди! — с внезапным жаром воскликнул гость.

— Не интересуюсь. — Сухо проговорил Федот. И пояснил: — Исповедь не входит в условия заключенного мной договора. Обратитесь в храм на пересадочной станции.

Серо-зеленые глаза на подвижной физиономии, теперь всё больше напоминавшей Федоту морду хорька, зажглись неподдельным интересом.

— А разве бог позволяет пастырю отказать страждущему в исповеди?

Федот, с трудом подавив отвращение, снова пожал плечами.

— В настоящее время пастырь в отпуске. Для вас я пилот, доставляющий вас из пункта А в пункт Б и обратно, и не более того. А с богом я как-нибудь договорюсь.

«Пусть он вспылит и пусть начнется драка. Я выкину его с корабля и буду счастлив. И буду искать Яра на другой станции. Меня от этой мрази, прости господи, уже трясет.».

Однако против ожиданий гость Федота ничуть не обиделся, а наоборот, просиял и с энтузиазмом хлопнул капеллана по плечу.

— Вот это мне нравится! Алан Коцеб обожает людей, способных договориться со своим богом! — Гость взмахнул рукой в патетическом жесте и выкрикнул: — Отправимся же в путь!..

Алан Коцеб принадлежал к тому подвиду человеческой породы, которая всегда пребывает в состоянии непрерывного восхищения от собственной персоны. Всплывший словно пузырь неведомо откуда, он следовал по жизни в постоянном окружении десятков скандалов. Сомнительные контракты в областях деятельности балансирующих на грани закона приносили хороший доход, а сопровождавший их риск молодой миллионер воспринимал как дополнительное развлечение. Компании Алана Коцеба преуспевали во многих отраслях. Ломались дешевые системы охлаждения на переселенческих кораблях, происходили массовые отравления в сетях супермаркетов, но болезни и смерти переселенцев, как и отравления покупателей, оставались быстро забывавшимися строчками новостей, а выручка (за вычетом услуг адвокатов) исправно капала на счета Алана Коцеба. Желтая пресса его обожала, раз за разом предрекая ему скорое тюремное заключение. Но команда юристов и постоянно приобретаемые друзья на всех уровнях власти неизменно позволяли «бизнес-новатору и истинному патриоту империи», как он гордо называл себя в интервью, всегда выходить сухим из воды.

Периодически встречая это имя в сводках новостей, Федот догадывался, что это не самый приятный человек. Но действительность превзошла все ожидания.

Во-первых, Алан Коцеб непрерывно болтал. Заткнулся он лишь по особой просьбе Федота, когда тот проделывал психотехнические манипуляции перед стартом.

Во-вторых, содержание этой болтовни было отвратительно. Федот и раньше сталкивался с «эффектом попутчика», когда случайные люди, оказавшиеся в компании духовного лица, считали совершенно нормальным выворачивать перед ним душу, вываливая на него наиболее неаппетитные подробности своего прошлого, в надежде на понимание, а то и прощение. Самым умным из них, для того чтобы замолчать хватало фразы «Вы не на исповеди». Общества не затыкаемых людей попроще Федот старался избегать, всякий раз упрекая себя в недостатке пастырского смирения.

Но здесь бежать было некуда. Он должен был доставить этого говоруна туда и обратно, чтобы получить информацию о Яре. И Федот, сцепив зубы, слушал.

— …Мы с вами в известной мере похожи — делаем одно дело. — Рассуждал бизнесмен, закинув ногу на ногу в соседнем кресле перед пультом. — Обычные люди, ну не такие как мы с вами, нуждаются в барьерах, которые помешают им нанести вред, прежде всего самим себе, не говоря уже о государстве. Вот скажем, был у меня такой случай на одной заштатной планете фронтирной зоны…

Речь Алана Коцеба лилась непрерывным потоком, подобно вдохновенной песне… при этом перед глазами Федота вставали непрозрачные воды промышленных отходов. Порой ему казалось, что он чувствует их запах.

— …Ну вы можете себе представить? Ну, зачем, зачем этим людям на окраине вселенной, чей удел от века — крутить вентили и чинить трубопроводы, зачем им хорошее образование для их детей? Чтобы через десять лет их отпрыски пошли учиться, а нам для обслуживания оборудования пришлось ввозить из метрополии дорогостоящую автоматику? Ну, так я мэру и говорю — «Смелее, на этой планете совет директоров превыше всего!..».

Федот подумал, что вряд ли этот человек специально пытается вывести его из себя. «Всё проще: ему наверняка известно, что я этим полетом отрабатываю свой список… свой кусок информации, и он понимает, что вряд ли я стану оппонировать ему. И ты прав, Алан Коцеб. У меня есть цель — спасти друга. И это главное. А твои мерзости не мне, служителю господа нашего, карать…»